Его своенравный трофей

Губы князя дрогнули. Генерал явно сдерживал улыбку.

– Не стоит. Я все помню.

– Вот и хорошо. Потому что я намерен в скором времени продолжить начатое. Но вы же явились не за этим?

Я опустила ресницы, стараясь скрыть смятение. Если Чжан Рэн прикажет мне явиться вечером служить ему в постели, я не смогу, не имею права отказать. Не в это ситуации. Но думать об этом я буду после. А пока:

– Ваши слуги весьма расторопны. Но мне здесь душно. Я прошу разрешить мне конные прогулки за территорию поместья.

Взгляд мужчины изменился. Глаза потемнели и стали цепкими, колючими.

– Верховые прогулки?

– Я с севера, как вы наверняка знаете. И годы, проведенные во дворце, оказались для меня не простыми. Теперь же, видя перед собой не красные стены Запретного Города, а открытые поля и предгория… моя душа требует хоть немного свободы, – придав лицу мягкое, послушное выражение, проговорила я журчащим голосом. Мне не раз говорили, что в моем голосе иногда можно услышать перезвон горного ручья. Может, это и привлекло внимание прежнего императора.

– Это не лучшая идея, наложница Е.

– И все же, я верю, что это возможно, – ликуя от того, что мне не отказали сразу, еще более мягко, тихо проговорила я, глядя на мужчину из-под ресниц. Ну, давай! Разреши мне!

– Я должен обдумать это, – медленно произнес мужчина, не сводя с меня своего темного, непроницаемого взгляда.

Какое-то время в покоях висела тишина. Только тихое потрескивание ламп и стрекот проснувшихся насекомых, доносящийся сквозь открытые окна, нарушали покой.

– Через три дня я уеду из поместья, – голос генерала звучал спокойно, словно он сообщал хозяйке, что ближайшие дни его не будет. От такого перехода я в удивлении вскинула бровь, не очень понимая, что именно от меня требуется. Поговорить со слугами? Проследить, чтобы, в эти дни был порядок и готовили меньше еды? Это не мои обязанности. Я трофей. Ценная, но безмолвная вещица в чужом доме.

– Вас эта новость не радует? – край тонких губ дрогнул, давая намек на улыбку.

– Это меня не касается, – сдержано ответила я. Не стоит забывать о собственном положении ни на минуту.

– Что ж, – Чжан сел ровнее. Лицо вновь стало суровым, словно высечено из камня.– Тогда давайте обсудим…

Договорить мужчина не успел. В дверь резко и решительно постучали.

– Командир, прошу простить, но пришло донесения из крепости.

– Войди, – Генерал посмотрел на меня, склонив голову на бок. – Прошу простить, наложница Е, дела не ждут.

Знал бы он, каким облегчением для меня стали эти слова. Я просто не представляла, о чем и как разговаривать с этим мужчиной дальше.

Медленно, плавно поднявшись, в соответствии с правилами, что вбили в меня годы прожитые во дворце, я склонила голову перед генералом. Я чувствовала, как по телу скользит взгляд князя Вей, будто он пытается запомнить и мой наряд и каждую из шпилек. По телу волной прошел озноб.

Стараясь игнорировать это странное ощущение, словно нахожусь под увеличительным стеклом, я развернулась к двери внутренних покоев. Я уже толкнула резные створки, когда меня окликнули:

– Наложница Е.

Сердце замерло. Что еще понадобилось этому человеку от меня?

Стараясь скрыть тревогу, я обернулась. Перед генералом стоял адъютант в военном облачении, но без доспеха. Как я заметила, здесь почти все носили такие темные, неприметные наряды, словно готовились идти в бой в любую минуту.

– Слушаю, генерал, – быть вежливой. Быть мягкой и спокойной, как вода в пруду.

Руки в волнении сжимали внутренние рукава платья, но я знала, что это почти невозможно заметить. Не при том количестве слоев ткани, что на мне сейчас надето.

– Я разрешаю вам прогулки. В сопровождении и не дальше, чем в двух ли от поместья.

Сердце в волнении ударилось о ребра, но я очень надеялась, что смогла удержать лицо. Это было настолько важно, что я боялась дышать, чтобы не спугнуть, не позволить Демону Копья увидеть облегчение на моем лице. Я даже запрещала себе думать о том, к чему это может привести.

– Благодарю, – склонив голову, позволяя длинным украшениям на шпильках частично скрыть лицо, проговорила как можно спокойнее. И пока Чжан Рэн не решил продолжить разговор, вышла из покоев.

Резные двери тихо скрипнули, отделяя меня от темного пронзительного взгляда, давая возможность расправить плечи. Все может получиться. Если действовать с умом и не торопиться.

**

Я думала, что появление адъютанта смешает все планы, и генерал Чжан Рэн отбудет раньше, но видно дело было не таким срочным. Генерал так и не покинул поместье. Наоборот, весь следующий день через ворота прибывали и прибывали вестовые. Сидя у окна, через тонкую занавеску, я наблюдала за мужчинами в военном облачении, пытаясь справиться с нетерпением. Чем больше времени новый император будет сидеть на троне, тем сложнее будет Первому Принцу сместить брата.

– Госпожа, вы так исколете все пальцы и испортите вышивку, – ворвалось в мои мысли тихим голосом тетушка Мэ.

Я опустила глаза на рукоделие. На одном из пальцев выступила капля крови – у меня были очень хорошие иглы из серебра. Острые и тонкие.

Тяжело вздохнув, я отложила незаконченный платок. Ведь и правда испорчу работу.

Длинный, муторный день, в который ничего нельзя было решить. Я думала, что годы службы во дворце изменили меня, сделали терпеливее, но все это оказалось напускным. Если внешне я держалась хорошо и местные слуги не могли бы ничего донести генералу, то внутри все клокотало от нетерпения. Мне хотелось как можно скорее убраться из поместья, несмотря на все риски. Быть как можно дальше от этого строгого, опасного человека – единственное, что стучало в моей голове, вытеснив оттуда все разумные мысли.

Чжан Рэн не угрожал мне открыто, не грозил смертью, а предоставил гостевые покои и прислугу. Если не вдумываться, то все было хорошо, правильно. Но я думала. Перекатывала и перекладывала мысли, не понимая мотивов князя.

– Госпожа, – тетушка Мэ окликнула меня тихо, мягко, но в голосе пожилой женщины было что-то такое, от чего задрожали руки.

Небо за окном окрашивалось сиреневым. Я так и просидела весь день, глядя во двор и не видя ничего. И, кажется, мое нетерпение и тревога стали помехой. Я что-то пропустила.

– Почему ты дрожишь, словно первый день в должности? – несмотря на все старания, мой собственный голос осип. Слова звучали невнятно, хрипло.

– Моя госпожа, – женщина переступила с ноги на ногу, оглянулась на запертую дверь покоев, и шагнула ближе. – Генерал приказал вам готовиться к ночи.

– Он хочет… чтобы я прислуживала ему? – Слова сопротивлялись, застревали в горле, не желая быть произнесенными.

Тетушка Мэ быстро, судорожно кивнула несколько раз. А затем, словно опасаясь, что я не верно что-то поняла, добавила:

– И я не думаю, что он будет играть с вами в настольные игры или рисовать новые узоры для парадных комнат.

Судорожный вздох. Это было единственное, что я могла себе позволить, хотя мне хотелось кричать. Без малого десять лет я умудрялась развлекать императора, будучи ему приятным собеседником и другом по играм. Прекрасных женщин во дворце хватало. Были и такие, кто отличался незаурядным умом. Но мне удалось сказаться особенной.

И вот теперь кто-то видел во мне только красивую женщину. Разве мало красавиц в империи? Или все дело в мести прежнему правителю? Я никогда не слышала, чтобы князь Вей враждовал с императором, но кто знает, какие обиды хранит в душе этот человек и как это скажется на моей судьбе.

– Госпожа, только не упрямьтесь, – расчесывая мои длинные волосы после купания, уговаривала тетушка Мэ. – Генерал гордый мужчина. Непреклонный и резкий. Усмирите свой характер и покоритесь.

– Знаю.

Да, я знала. Но за всю жизнь меня касался только император, и эти ночи можно было сосчитать по пальцам. А потому куда важнее стало время, проведенное за играми и разговорами. Я положила много сил для того, чтобы добиться подобного. Но покориться генералу… проще было умереть. Вот только привезя ссобой тигровую бирку, я лишилась права на смерть. По крайней мере пока.

Он доверил ее именно мне.

– Госпожа, нам пора, – двери покоев распахнулись. На пороге стояли не молодые девочки, что прибирали комнаты и подавали обед, а две строгие женщины, из тех, что обычно заведуют хозяйством.

– Я знаю дорогу, – это было глупо, неправильно, но слова сорвались с языка сами. Краем глаза я видела, как тетушка Мэ поджала губы. Она держала в руках тяжелый плащ, готовясь накинуть его на мое тонкое ночное платье, и никак не ожидала подобной выходки.

– Госпожа знает правила, – Женщины склонили головы, словно были парой деревянных кукол, что двигаются только вместе. – Визит к генералу будет зафиксирован в домовых книгах, как того требуют законы.

– Не упрямьтесь. Вы не девица из дома удовольствий, чтобы красться в покои в темноте, – наставительным тоном прошептала моя служанка.

Хотелось скрипеть зубами и топать ногами. Хотелось кричать и отбросить в сторону те два фонаря на длинных палках, что держали служанки. Чтобы деревянные каркасы сломались и огонь вырвался наружу. Но такого позора я бы не пережила и сама.

– Ведите.

Это все, что я могла сказать.

Черные волосы рассыпались по спине, едва приколотые на затылке одной шпилькой. Мягкие туфли на кожаной подошве вместо высокой платформы. Женщины, что несли фонари, освещая дорогу передо мной. И ночные стражи, склоняющие головы, словно перед ними была госпожа поместья.

Глава 4

 Чжан Рэн, князь Вэй, сидел на краю постели, хмуро глядя на тени, пляшущие по стенкам фонаря. Обтянутый тончайшим шелком, расписанный искусным северным пейзажем с соснами, он словно был живой. Я шагнула в покои, и вместе со мной ворвался порыв ветра, отчего огонек внутри фонаря дернулся, затрепетал.

– Наложница Е, – медленно, как-то мрачно протянул великий генерал, не поднимая головы. Словно это не он меня вызвал, а я явилась по собственному желанию, презрев все правила.

– Князь, – двери беззвучно закрылись за моей спиной, отрезая всякий путь к отступлению. Я медленно склонила голову, при этом не отводя взгляда от мужчины. Сегодня у меня было странное ощущение, что генерал опасен куда больше, чем когда-либо. В том молчаливом, хмуром приветствии, отсутствии шуток и взглядов было что-то, что заставляло себя чувствовать добычей. Слабой и глупой. И не проглотили меня только потому, что хищнику было пока интереснее забавляться, чем пробовать меня на вкус.

– Говорят, вы сегодня скучали, прекрасная госпожа. Так ни разу и не покинули покои за день.

– Я, – голос осип. Мне было бы проще, если бы мы вернулись к прежнему характеру общения: намеки, тонкие словесные шпильки. К подобному я привыкла за годы службы*. А вот к тому, что кого-то действительно интересует мое настроение или то, как я скрашиваю досуг – нет. Такие вопросы были не в чести при дворе. – Я вышивала. А это куда как достойное занятие для женщины… моего статуса.

Собирать слова воедино получалось плохо. О каком именно статусе я говорила? Наложница? Пленница? Или все же трофей? Словесные игры сегодня были не в мою пользу. Сказывалось волнение. Только поделать я ничего не могла.

– И все же, вам было скучно. Не доставало придворных интриг? – я вздрогнула, словно меня хлестнули плетью. Столько угрозы в паре оброненных слов.

И как прежде, генерал не смотрел на меня, следя только за играющим пламенем внутри фонаря.

– Я никогда не участвовала в заговорах. Не делала ничего, что против правил дворца, – голос стал резче, громче. Мне показалось, что еще немного, и от его силы зазвенят колокольчики, что висели снаружи. Правильнее было бы смолчать, стерпеть обиду, но у меня не хватило выдержки. Несправедливое обвинение словно жгло кожу.

– Я знаю об этом, –  хмыкнул генерал, и только теперь поднял голову. В черных глазах полыхало опасное пламя. И было сложно сказать, виновен ли в этом размытый свет фонаря или все дело во внутренней силе этого человека.

– Тогда к чему подобные упреки? К чему весь этот фарс?

– Фарс? – генерал хмыкнул,  и поднялся со своего места, потянувшись, как барс. Или как тигр.

Сердце с силой ударилось о ребра. Тело невольно дернулось назад. Он и есть тигр. И он играет со мной.

Чжан Рэн склонил голову на бок, и сделал шаг ко мне. И еще один. А мне больше некуда было отступать.

Генерал двигался так быстро, что я просто не успела среагировать. Мое тело одеревенело, когда большие ладони сомкнулись вокруг талии, прижимая к крепкому, почти каменному торсу, прикрытому только тонким домашним нарядом.

– Гордая, вспыльчивая как кошка. Умная, как черепаха.  И хитрая, как лиса, – горячее дыхание опалило ухо. По коже прошла волна трепета и… ужаса.**

Генерал словно обезумел. Словно с него слетели все маски, все запреты. Большие шершавые ладони скользили по коже, практически царапая, оставляя красные полосы на белой чувствительной поверхности. Чжан Рэн больше себя не сдерживал, сжимал и мял мое тело, словно какой-то мясник, а никак не благородный мужчина.

От страха, от отвращения, на глаза навернулись слезы. Я знала, что нужно терпеть, нужно ждать и просто покориться, но у меня не было сил на подобное. Мне хотелось выть и кричать. Отмахнуться от этих рук, от этих жестких, грубых губ, так не похожих на те, что целовали меня всего пару дней назад.

 Куда делась вся его выдержка и сила духа, что виделись в нем до этого? Я не понимала.

Оцепеневшую, меня подхватили на руки и понесли в сторону приготовленной постели. Сердце словно замерло, руки-ноги оледенели, не в силах пошевелиться. Может, это было и к лучшему, я не знала. Никогда еще ко мне так не прикасались. Так резко, по-хозяйски, словно желая оставить отметки на моем теле.

Меня уронили на перины из шелка, набитые самым дорогим пухом и Князь Вэй на мгновение замер, глядя на меня безумными глазами. В темных глазах снов пылали огни. Демон Копья, Бог Войны. Теперь я ясно видела, как именно этот человек ведет за собой армии, как он крушит врагов, повергая их в ужас одним взглядом. Только не могла понять, как в список его противников попала я.

– Наложница Е, – голос низкий, утробный, от которого холодеет кровь.

Не в силах больше смотреть в эти глаза, ощущая, что мне с этим никак не справиться, я отвернула голову к стене, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза. Я больше не была хозяйкой своему телу.

 Горячие руки снова коснулись кожи, обжигая через тонкую ткань. Прошлись по ребрам и сжались на груди. Рывок, и ткань с треском разошлась. Прохладный воздух опалил кожу. Губы коснулись ключицы, скользнули ниже, следуя за руками. Тело отозвалось ужасом, бессилием. Сжалось, словно от ударов плети, а не от касаний.

И Чжан Рэн вдруг замер. Отстранился.

Я так же лежала, вслушиваясь с повисшую пугающую тишину. Пыталась угадать, где этот пугающий, сильный мужчина и что же будет дальше. У меня не было сил ни поправить одежду, то, что от нее осталось, ни пошевелилось.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока я решилась, сумела повернуть голову. Чжан Рэн сидел в кресле в темном углу, прикрыв глаза рукой.

– Я так страшен, Тинь Ли Шуэ? Так ужасен? – едва слышно, словно шелест камыша, пронеслось по покоям. В первый миг я даже не поверила, что слова прозвучали. – Я напугал тебя?

Я не могла ничего ответить. Трофей. Военный трофей. Я не имела права сказать того, что крутилось на языке. Напугал? Это было совсем не то слово, чтобы описать все ощущения, что грызли меня изнутри.

– Уходи, Тинь Ли Шуэ. Уходи, пока у меня есть силы тебя отпустить. Не знаю, смогу ли в другой раз совладать с собой. Иди.

Чжан Рэн не двинулся с места, не шевельнул ни единым пальцем, когда я медленно, по прошествии какого-то невероятного времени, смогла подняться на негнущихся, ослабевших ногах. С трудом подняв плащ, что так и валялся у дверей, я кинула на него еще один взгляд и вздрогнула. Из-под ладони, сквозь пальцы, на меня смотрело золото глаз.**

– Моя госпожа, – я практически упала на руки тетушки Мэ, зацепившись за порог.  Длинные полы плаща путались в ногах, поднявшийся ветер шевелил колокольчики под крышей. Отовсюду веяло тревогой, беспокойством. Стоило только повернуть голову, как казалось из темноты, из теней выскочит что-то ужасное, огромное и смертельно опасное.

– Что случилось? – голос служанки был похож на шепот. Темные глаза занимали едва ли не половину лица. Кажется, тетушка Мэ боялась, что я напала на генерала. Словно я могла что-то ему сделать. Мне стало почти смешно от того, что я увидела на лице служанки.

– Отведите меня обратно в покои, – заталкивая истерический смех поглубже, куда-то в желудок, потребовала я. Голос дрожал, но в нем еще было довольно силы, чтобы слуги не смели ослушаться.

И все же одна из женщин, что привели меня сюда, решила поступить по-своему. Приоткрыв двери генеральских покоев, согнувшись едва ли не вдвое, служанка неслышно шагнула в комнату.

– Мой господин, – стоило ей  шагнуть за порог, как голос стих. Словно его обрубило мечом. В столице были артефакты, оберегающие от чужих ушей, но использовались они обычно крайне редко и при серьезных разговорах. Никак не для визитов наложницы.

От удивления, от осознания неправильности всего, что сегодня произошло, я тряхнула головой. Сердце успокаивалось, и вместе с тем меня начинала бить легкая дрожь. Нужно было возвращаться к себе, пока я еще могла идти своими ногами.

– Идемте, госпожа, – тетушка Мэ, не дожидаясь действий от местных слуг, подхватила один из фонарей, и поминутно оглядываясь, двинулась прочь то генеральских покоев.

– Но мы еще…

– Приказал отвести, – перебила недовольный голос женщина, что вынырнула из темноты хозяйских покоев.

– Что случилось?

– Знать не знаю, – шепот был едва различим, словно и его приглушали какие-то чары. Но я все же могла разобрать слова. – Злой, глаза золотом сверкают…

– Пусть бы боги послали ему завтра врагов, нам всем во спасение, – тихо выдохнула одна из служанок. А затем я почувствовала, как в спину уперся острый, словно клинок, взгляд. – Говорила, что беда нам будет от нее…

Я только выше подняла голову. Нельзя показывать, что я услышала эти слова. Не всякое умение допустимо в нашем мире.

В отведенных мне комнатах было тепло, но тело все равно пробирал легкий озноб. Никогда я не думала, что что-то подобное может со мной случиться. Да и первая приватная встреча с генералом готовила меня совсем к другому. Я ждала страстного, целеустремленного и опасного мужчину. Но не демона с безумным взглядом.

– Моя госпожа, – тетушка Мэ, заглядывая в лицо, помогла мне стянуть обрывки испорченного ночного платья. Лицо женщины вытянулось, побледнело. – Вы совсем плохо выглядите. Что произошло?

– Прости меня, – я смотрела на верную служанку и понимала, что это разобьет ей сердце. Но иного пути не было. Чжан Рэн был слишком опасен.

– Вы должны уйти. Одна.

 Тетушка Мэ не спрашивала. Она и без меня все поняла. Мне придется уйти, как только представится возможность. И раз первый план провалился, уйти теперь я смогу только одна…

Глава 5

Неожиданный шанс представился буквально через пару дней. Как князь Вэй и говорил, ему пришлось покинуть поместье на несколько дней. Мы больше не виделись после той злосчастной ночи, а в один из вечеров мой покой нарушил шум во дворе. Крики, ржание лошадей, топот ног.

– Госпожа? – тетушка Мэ подняла голову от шитья. Она правила одну из дорогих юбок, которой я зацепилась за куст на прогулке. – Мне посмотреть?

– Конечно, – я оторвалась от книги, одной из тех, что удалось привезти из столицы. Рукописные страницы казались жесткими и сушили пальцы, но я любила запах этой старой, тонкой бумаги. Синяя обложка закрылась сама собой, стоило только отпустить листы.

Служанка медленно поднялась и выскользнула из полутемной комнаты, где только слабо трепетала пара огней за шелковыми перегородками ламп. Сердце стучало в груди, словно предчувствуя перемены. Это было не похоже на то, что я чувствовала в день смерти прежнего императора. Совсем иные ощущения. Тревога смешивалась с предвкушением, с ожиданием. Ноги отзывались зудом, нетерпением. В ушах почти что шумел ветер, далекий и чистый, разбавляемый только шелестом травы и одиночным криком хищной птицы. Мне мерещилась степь, бескрайняя и свободная, опасная и живая.

– Князя ранили! – тетушка Мэ ворвалась в покои так, словно за ней гналась стая степных собак. Тихий свистящий шепот разнесся до самых темных уголков комнаты.

– Насколько сильно? –  я дернулась, сама пока не понимая, больше от страха или от чего-то иного, куда более темного.

– Никто не говорит. Но суета в поместье изрядная. Госпожа моя, – служанка замолчала, глядя на меня темными глазами. Я видела, как женщина кусает губу, не в состоянии подобрать слова или решиться произнести то, что вертится у нее на языке.  И все же женщина прикрыла глаза на мгновение, ее лицо изменилось. Вместо сомнений на нем проступила решимость, уверенность. – Сейчас самое лучшее время для того, чтобы покинуть это место. Ворота открыты, слуги снуют туда-обратно,  так  что почти никто не следит за происходящим.

– Думаешь, есть шанс?

– Другого варианта может не быть.

– Но ты же понимаешь, что я не смогу вывести тебя, – сердце сжималось от боли. Тетушка Мэ была моим самым веерным соратником. Вместо того, чтобы остаться во дворце, она покинула столицу вместе со мной, рискуя будущим и жизнью. И вот теперь я была должна ее оставить.

– Я все понимаю. И я принимаю это решение. Мне ничего не угрожает. Князь Вэй не опустится до мести слугам. Я делаю только то, что должна. Это даже такой человек, как он, поймет. Только как вы доберетесь до цели?

– Если духи степей будут ко мне добры, то все получится…

 Я поднялась со своего места, медленно, будто в моем теле разом закончились силы. Но это впечатление было ошибочным, неверным. Наоборот, впервые с момента приезда в поместье я чувствовала, как по телу скользит энергия, словно потоки чистого, прозрачного горного ручья.

– Помоги мне собраться, – тихо велела я, развязывая пояс верхнего платья. Нужно было переодеться. Весь план был одним сплошным риском, но я должна была доставить бирку Первому Принцу. И выторговать за это свою свободу. У меня не было уверенности, что я смогу выдержать еще одну попытку князя Вей призвать меня на ночь. Прислуживать такому человеку… это было выше моих сил.

 Тетушка Мэ кивнула, и, раскрыв один из сундуков, с самого дна вытянула невзрачное, серое платье. Такое простое и дешевое, что даже самая последняя служанка этого поместья не согласилась бы такое надеть. Но это был единственный вариант пройти незамеченной мимо стражи. Даже в той суете, что сейчас царила на воротах.

Из волос были убраны все шпильки, темные пряди сплелись в одну косу, перевитую лентой, словно у степняков. Вместо обуви на высокой подошве – сапоги для верховой езды. Немного вычурные, но достаточно мягкие, чтобы не натереть ноги при долгой дороге. Мягкие штаны и короткий кафтан. И уже поверх этого – серое, невзрачное платье, что больше всего походило на обрывки тумана в конце осени.

Под платье, к поясу был привязан кошелек с серебром, под одеждой на шее – длинное ожерелье из жемчуга. Даже за пару бусин можно получить вполне приличный ночлег. Если только удастся выбраться из земель генерала. Я не обманывала себя: как только станет известно, что я сбежала, по всей вотчине демона Копья отправятся разъезды.

Кроме того под одеждой я укрыла несколько дорогих, нефритовых шпилек. А последней мне подали небольшую серебряную бирку. Она на самом деле была выполнена в виде тигра, с высеченными на ней полосками черненого серебра и несколькими иероглифами. И именем прежнего императора. Подтверждение его последней воли. И исполнение ее зависело только от меня.

– Спрячьте получше, – осеняя меня защитным жестом, надеясь, что это убережет меня от бед, вытерла набежавшую слезу тетушка Мэ. – И будьте осторожны. Помните, что туману вас не укрыть надолго.

– Я все помню, – решившись нарушить все правила, я протянула ладони своей верной служанке. Шершавые пальцы сжали мои руки.

– Со мной все будет хорошо, – пытаясь взять себя в руки, заверила меня женщина.

– Прости меня. Если где-то была к тебе не справедлива или не права, – чувствуя, как к горлу подступает ком, попросила я прощения.

– Вы были самой лучшей из хозяек, моя госпожа, – тетушка Мэ выпустила мои руки и отступив, склонилась в глубоком поклоне.

Выпрямившись, женщина решительно тряхнула головой,  словно сбрасывая с себя все переживания и эмоции.

– Пора. Иначе мы можем не успеть.

Подхватив корзину с бельем, словно шит, который должен был отвлечь на себя все внимание, тетушка Мэ шагнула прочь из покоев. Только дверь в этот раз закрывалась мучительно, невероятно медленно. И по полу, словно живой, стелился туман, путаясь в подоле тетушкиного платья.**