Запретная страсть: соблазнить, чтобы уничтожить

– Ой, да брось ты! – отмахнулась Катька. – Какие тебе дела до его похождений?

– Да нет мне дела! Просто противно! – повторила я, стараясь убедить в этом саму себя. – Он ведёт себя как лицемерный кобель.

Нужно было придумать что-то, что заставит Катю замолчать. Что-то, что докажет, что меня совершенно не интересует личная жизнь Адама.

– Вообще-то, у меня тоже всё хорошо, между прочим, – заявила я, стараясь придать голосу небрежный тон. – С Димой всё отлично. Он такой… настойчивый, – добавила я, стараясь придать голосу лёгкую томность. Надеюсь, Катька купится.

– Какой Дима? – тут же встрепенулась подруга. – Ты о ком вообще? Когда ты успела?

Я закатила глаза. Ну вот, началось.

– Познакомилась в клубе, – небрежно ответила я. – Что такого-то?

– Ева! Да сколько раз я тебе говорила не ходить в эти злачные места! Ты должна думать об учёбе, о будущем! У тебя ведь такие перспективы!

– Да ладно тебе, Кать, – перебила я её. – На своём юрфаке я как рыба в воде. Всё успеваю, ещё и время на развлечения остаётся. И вообще, я делаю, что хочу. Мне восемнадцать, если ты забыла. Могу хоть трахаться с каждым встречным в туалете, плевать я хотела на все ваши правила и на Адама с его "подачками".

Внутри всё сжалось от отвращения. Но приходилось играть роль. Образ бунтарки, сорвиголовы, которой наплевать на всех, – это был мой щит и одновременно мой способ досадить Адаму. Чем больше я выходила за рамки приличий, тем сильнее его это выводило из себя.

– Ева! Ты хотя бы… предохраняешься? – ахнула Катя.

– Конечно, Кать! Я что, совсем дура? – выпалила я с напускной беспечностью.

И снова внутри всё перевернулось. Конечно, нет! Точно уж не в туалете… И точно уж не с каждым… Я бы никогда… Но Кате не обязательно знать правду. Она должна думать, что я оторва, которая совсем слетела с катушек. Пусть Адам думает, что я качусь по наклонной. Это игра. И я намерена выиграть.

– Ладно, Кать, прости, что я такая злая с утра, – вздохнула я, пытаясь сменить тему. – Мне пора, вообще-то. Ко второй паре надо быть в универе. Так что давай, пока.

– Ну-ну, смотри там, аккуратнее с этими "Димами", – засмеялась Катя. – А то ещё подхватишь какую-нибудь венерическую болячку, а дядечку твоего потом откачивать придётся.

Я фыркнула, представив себе эту картину. Нет, Адам слишком живучий, чтобы его так просто свалить. Да и не собираюсь я его травить, это было бы слишком просто.

– Не переживай, не планирую его таким оригинальным способом изводить, – усмехнулась я. – Ладно, прощай, опаздываю.

Я сбросила вызов и откинула телефон на кровать. Надо же, вторая пара! А я тут с Катькой трещу по телефону, вместо того, чтобы собираться. С другой стороны, может и к лучшему. Есть время продумать свой сегодняшний образ.

Я подошла к огромному гардеробу и распахнула дверцы. Шмотки, шмотки, шмотки… Адам действительно не скупился. Но мне всё это казалось каким-то… фальшивым. Будто он пытался купить мою любовь, заваливая меня дорогими тряпками.

Внутри всё дрогнуло от воспоминаний о маме. Вот кто умел создавать красоту из ничего! Она могла сшить потрясающее платье из старой занавески, и выглядела в нем, как королева. А я… я просто бездумно транжирю деньги на бренды.

Так, стоп! Хватит ныть и копаться в прошлом. Сейчас у меня другая цель. И я должна выглядеть на все сто.

Я остановила свой выбор на комплекте откровенного белья. Тонкие чёрные стринги и прозрачный лифчик, который лишь слегка прикрывал мою полную, высокую грудь. Мне всего восемнадцать, но фигура, кажется, сформировалась окончательно. Я всегда была миниатюрной, но женственные формы достались мне от мамы. Да, я маленькая, но очень даже хорошенькая.

Я критически оглядела себя в зеркале. Натуральный блонд… Может, стоит перекраситься? В чёрный, например? Это бы точно шокировало Адама. Кажется, он всегда гордился моими светлыми волосами. Но потом махнула рукой. Пофиг. Будет чёрный, будет новый повод для его недовольства. Сегодня и так хватит.

Поверх белья я надела короткое обтягивающее чёрное платье из плотной ткани. Оно идеально сидело по фигуре, подчёркивая все её достоинства. Осень в Москве выдалась довольно прохладной, октябрь уже вовсю заявил о своих правах. А значит под такую секси-вещь нужна верхняя одежда. Не куртка, конечно.

Из обуви я выбрала высокие чёрные ботинки на шнуровке. Тяжёлая подошва добавляла образу бунтарства. Сверху накинула длинный плащ, который скрывал все мои прелести. Идеально! С одной стороны – провокационно, с другой – сдержанно.

Макияж… Красная помада – однозначно. Яркая, вызывающая, как плевок в лицо общественному мнению. Тёмные тени подчеркнули глубину моих серых глаз. Немного румян, чтобы придать лицу свежести. Готово!

Я ещё раз оглядела себя в зеркале. Да, сегодня я выгляжу именно так, как и должна. Дерзкая, уверенная в себе, готовая к любым вызовам. И пусть Адам попробует сказать мне хоть слово. Я доведу его до белого каления, этого лицемерного кобеля!

Я вышла из комнаты, стараясь дышать ровно. Надежда теплилась в груди, что Адам уже уехал со своей куклой развлекаться. Да чтоб вас обоих черти драли!

Но стоило мне переступить порог холла, как вся надежда рухнула, погребённая под грудой раздражения. Они сидели на диване. Он – в расслабленной позе, с бокалом вина в руке, эта фифа рядом что-то щебетала, а он… улыбался. Улыбался, как ни разу не улыбался мне. Приторно-сладко, фальшиво. Лицемерная сволочь.

Ненависть захлестнула меня. Я вскинула голову, выпрямила спину и попыталась пройти мимо, сделав вид, что их не существует. Но он не дал мне и шанса.

– Ева, – и этот его голос, раньше казавшийся таким родным звучал жёстко и раздражённо. – Разве тебя не учили манерам?

Я остановилась и медленно повернулась к нему. Его взгляд сверлил меня насквозь, словно обжигая изнутри. Его зелёные глаза буравили моё лицо, грудь, ноги, как будто раздевая. В этом взгляде была не только злость, но и что-то… другое. Что-то, что заставило сердце предательски забиться быстрее.

– Здороваться с кем? – ядовито процедила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – С блядями?

Глава 19. Ева

Адам резко вскинул голову, и маска ложного спокойствия слетела с его лица. Глаза потемнели, во взгляде промелькнула неприкрытая злость. Он молча поднялся с дивана и поставил бокал с вином на столик. Эта блондинка, словно испуганная мышь, вжалась в подушки, наблюдая за нами с нескрываемым страхом. Да плевать!

Я попыталась обойти его, но он перегородил мне путь.

– Ты куда это собралась в таком виде? – прорычал он, а голос его ударил меня по самолюбию. Да как он смеет?

– А тебе какое дело? – огрызнулась я, стараясь сохранить видимость спокойствия. Но внутри всё дрожало. Я чувствовала, как бушует его гнев, и это пугало… и заводило одновременно.

– Ева, не испытывай моё терпение, – процедил он сквозь зубы, и я поняла, что перешла черту.

Я презрительно усмехнулась:

– Иначе что? Накажешь меня, дядя?

В следующий миг он схватил меня за руку. Крепко, больно. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Отпусти! – взвизгнула я, чувствуя, как вскипает кровь. Ненависть в душе достигла предела.

Адам не обратил внимания на мои протесты. Он схватил меня за обе руки и резко заломил их за спину, лишая возможности сопротивляться. Боль пронзила плечи, я зашипела от боли. Одной рукой он держал мои руки, а другой грубо распахнул плащ.

Его взгляд изменился. Ярость в его глазах достигла апогея. Он смотрел на меня, как зверь на добычу. Цвет его глаз стал почти чёрным. Он медленно оглядел моё тело, обтянутое чёрным платьем, и его лицо исказилось от ярости.

– Что… это… на тебе надето? – прошипел он ледяным тоном, в котором слышалась угроза. – Ты… совсем… с катушек… слетела?

Его ярость была музыкой для моих ушей. Я видела, как вены вздуваются у него на шее, как он едва сдерживается, чтобы не сорваться на крик. Боже, как же мне это нравилось! Чувствовать его гнев, знать, что одним своим видом я могу довести его до белого каления. Это была моя маленькая победа в этой бесконечной войне.

– Ты задыхаешься от злости, да, дядя? – прошептала я, наслаждаясь моментом. – Так тебе и надо.