Эпона

Иногда приходилось совсем туго. Было так странно ложиться спать в тепле и уюте, но с пустым желудком, который болезненно сжимался, вынуждая то и дело просыпаться от съедавшего изнутри невыносимого чувства голода. Я сдерживала слёзы, терпела, но пару раз всё же нарушила негласные правила.

Всего пару раз я, не справившись с дискомфортом, вставала посреди ночи, умоляя маму дать мне что-нибудь поесть. В такие моменты она хмурилась, но в итоге шла своей единственной дочери навстречу. После таких выходок, съев горсть припасённых орехов и запив их водой, я чувствовала себя ужасно виноватой. На лице мамы застывало такое неприятное выражение, которое я трактовала болью от осознания того, что она не может помочь своей Эпоне. Мне было стыдно, и я терпела, пока голодные спазмы вновь не вынуждали меня превратиться в плачуще-молящее существо.

Как-то в один из таких вечеров, когда страсть как хотелось есть, я свернулась калачиком, прижав подушку к животу. Мне казалось, что так голод переносить куда легче. Закрыв глаза, я повторяла про себя считалочку, которой меня обучила местная детвора, чтобы поскорее заснуть. Мама тоже готовилась ко сну. Она поставила свечу у кровати и расплетала длинные косы, которыми я частенько любовалась украдкой. Мои чёрные тоненькие прядки свисали в вечно неухоженном виде. Хоть мама и делала мне разные причёски, к концу дня они неизменно портились.

За окном барабанили ледышки, и я знала, что это вновь не к добру. Холод никому не приносил радость, даже если все мы находились под крышей, у горячего очага. Это я быстро уяснила.

Так трудно пришедший сон был прерван громким и настойчивым стуком в дверь. Он повторялся снова и снова, пока мама вновь не зажгла свечу и не вышла спросить, кто к нам пожаловал в столь позднее время. В памяти не осталось ни одного диалога, но, как позже выяснилось, это был старый друг матери, чьего имени она долго не раскрывала. Он принёс нам столько еды, что я решила, что всё ещё сплю, и это прекраснейший из снов, когда-либо мне снившихся!

Ароматные булочки, два куска сыра, мелко нарезанное мясо, немного битые яйца, мешочки сахара, муки, гроздь сушёного винограда, мягкие вафли и… яблоки. Точно такие же, как то, которое он ел на моих глазах у входа на ярмарку: зелёные, твёрдые, но сочные и вкусные! Волшебник Редманд выкладывал продукты на стол, один за другим, и в его резких движениях выдавалось нетерпение. Он будто боялся, что моя мать откажется, прогонит его, и вылазка эта будет напрасной! В чём-то волшебник был прав. Моя мать посреди этого хаотичного подношения схватила его за руку, но хватка её была такой слабой, что волшебник Редманд легко отвёл руку в сторону.

Как уже говорила, в силу возраста я не запомнила, о чём они говорили, но спор их был таким обжигающе яростным, что мне стало страшно. Я испугалась, что мама настоит на своём, и мы останемся голодными. Тогда я тихонечко встала, закутавшись в одеяло, и вышла на свет. Они не замечали меня, пока я пожирала глазами яства, украсившие наш стол. Мне хотелось впиться зубами в хлеб, лизнуть сахар, подержать во рту изюм… Всё это я представляла, словно в бреду, а они всё спорили и спорили!

А потом вдруг замолчали. Волшебник Редманд заметил щупленькую девочку, которая отчаянно нуждалась в еде. После этого доводы моей матери им в расчёт не брались. Он отрезал приличный ломоть хлеба и посыпал его сахаром. Уже через какое-то время я сидела у него на коленях и уплетала за обе щеки долгожданное угощение. Успокоившись, мама налила мне в кружку воды, но, стоило мне за ней потянуться, как волшебник погрозил пальцем. Он отодвинул кружку в сторону, отломил кусочек сыра, бросил его в воду и, вычерчивая в воздухе знаки, принялся выводить магическую формулу. Кружка зашипела, и спустя минуту я почувствовала, как до моего носа доносится аромат парного молока. Это была настоящая магия! Я захлопала в ладоши, и волшебник, довольный собой, позволил мне сделать пару глотков. Горячее молоко вкупе со сладким хлебом отозвалось приятной тяжестью в животике. Не знаю, почему мама была так недовольна. Она то и дело фыркала и не позволяла мне кушать слишком много. Допив молоко, я была отправлена в кровать, где быстро заснула.

Утром же была уверена в том, что всё это мне приснилось, но ожидавшая меня на столе аппетитная булочка, заботливо подогретая в печи мамой, подтвердила то, во что трудно было поверить, – волшебник Редманд и правда был у нас той ночью, и, что главное, он принёс нам самое ценное – еду.

После этого до самого возвращения отца волшебник наведывался к нам с гостинцами. Сначала редко, потом – всё чаще. Сердце матери оттаяло, и она стала гораздо приветливее к гостю.

Вместе с тем нам приходилось скрывать от друзей свою радость. Я никому не врала, но и не рассказывала о нашем спасителе. Так мы продержались четыре долгих месяца, пока отряд не вернулся с найденными длиннохвостыми горниками. Не все выжили, но мой папа был среди героев, и я была очень-очень счастлива, когда вновь прижалась к его груди, когда он подхватил меня на руки и закружил в радостном танце.

Волшебника Редманда с тех пор я больше не видела.

Пока не встретила его, жующего яблоко, в Зелдоре.

– Это правда вы?

– Что я слышу?! Неужто в твоём голосе прозвучала нотка сомнения?! – разочарованно протянул волшебник Редманд, но даже я углядела в его карих глазах весёлые огоньки.

– Это так неожиданно! Столько лет прошло!

Я подалась вперёд, но нечто необъяснимое продолжало удерживать меня на месте. Опасно наклонившись, я едва не упала из-за силы, которая вцепилась в меня мёртвой хваткой.

Волшебник заметил это, и тут же помрачнел. Прихрамывая, он подошёл вплотную ко мне. Я ощутила аромат яблок и брота, особого сорта печенья, которое подавали на королевский стол Тэрна, нашего южного соседа, стоявшего стеной на пути к Сурмаканту. В Дориэндуне мне лишь раз доводилось пробовать брот, когда им угощала своих подружек принцесса Эльза. Вопрос, как печенье оказалось у Редманда, долго не давал мне покоя.

Волшебник обошёл меня вокруг, а затем, протянув руку, извлёк из воздуха липкую жижу чёрного цвета. Она тянулась прямо от моих ног, зловонная, булькающая и слизкая. Я посмотрела на Редманда. Во мне росла паника, оттого голос предательски задрожал, когда я тихонько спросила у него:

– Ч-что это?

– А ты как думаешь, малышка Эпона? Это твоя смерть. Видишь? Она уже близко. Незаметно пожирает тебя. Думаю, через пару дней парализует всё тело, и ты покинешь этот мир навсегда.

Я точно не ожидала такой прямолинейности от волшебника. Мне захотелось стряхнуть с себя эту грязь, нырнуть в Виль и плыть по течению, пока силы не иссякнут. Редманд ещё раз задумчиво обошёл меня и резко остановился, с улыбкой на лице ударив себя по карману.

– Вы что-то нашли? – с надеждой в голосе спросила я.

– Да.

– И что это?

– Моё вкусное яблоко.

Волшебник Редманд и впрямь вытащил зелёный фрукт и вытер его о край балахона. Если бы я умела гневаться, то в тот момент сильно бы накричала на мужчину, но, воспитанная иначе, я лишь опустила голову. В носу защекотало, и я испугалась, что снова зареву, как маленькая девочка. Сдерживать слёзы было сложно, но я стойко держалась, в глубине души надеясь на очередное спасение от волшебника, которого знала. Каким бы чудаковатым его ни считали в Дориэндуне, я знала: он – друг. Друг нашей семьи. Если бы не он, кто знает… Быть может, моя матушка погибла бы раньше срока, или я однажды ночью не проснулась. Разве те, кто спасают, способны убивать?

– Эпона, Эпона, неужто мама не учила тебя?

Я вопросительно посмотрела на Редманда. Похоже, ему нравилось примерять образ учителя и наставника. С важным видом он продолжал есть яблоко, периодически указывая в мою сторону пальцем.

– Давай вспомним народные поверья. Какие ты знаешь, малышка? Давай, говори…

Я готова была вспомнить даже имена всех зверушек Эльзы и расположить их в алфавитном порядке, лишь бы только это помогло делу! Я верила волшебнику, потому моментально ему подчинилась.

Мозг кипел, пока я перечисляла всё, что когда-либо слышала от жителей Дориэндуна:

– В небе здвонар пролетел – жди хорошую новость, здвонник – плохую.

– Отлично! А главное – в тему. Давай ещё, малышка, – крутя в руках яблоко, подмигнул мне волшебник.

– Ночью стук в окно – то ясчик беснуется, откроешь – беду на дом свой накличешь, – продолжала я, не обращая внимание на реакцию Редманда, которого, похоже, забавляла вся эта ситуация.

– Замечательно! Даже, я бы сказал, горячо. Продолжай, Эпона, не останавливайся!

«Горячо?» Мысленно мне пришлось отбросить разные варианты. Я с упорством цеплялась за каждое слово в произнесённой фразе. Что могло в ней мне помочь? Не знаю, то ли судьба, то ли случайность, но что-то в голове моей щёлкнуло, и я поняла.

Ночь. Дом. Мне следовало ухватиться за эти слова, о чём я тут же сообщила Редманду. Он недовольно погрозил мне пальцем:

– Думать вслух вредно. Это не баечка, а мой тебе урок. Доверяй свои мысли себе одной. – А затем, словно заметив мой страх, смягчился: – Но ты права. Перечисляй дальше.

Я растерялась. На этом мой талант иссяк. Впервые за долгое время я почувствовала себя не только бесполезной, но и безнадёжно глупой. Особенно было обидно предстать в таком виде перед волшебником. «Дурочка Эпона!» – выругалась я про себя. Мне хотелось понять, что Редманд от меня хочет услышать, но все слова разбегались в стороны, как я ни пыталась их поймать!

– Кто я? – спросил меня мужчина, решив наконец мне помочь.

– Вы волшебник, – мгновенно ответила я.

– Верно, Эпона. И какое же поверье ты неразумно профукала, когда я ступил на порог вашего дома? О чём ты забыла, когда твоя мать была так недовольна? По глупости ли, по детской невнимательности и доверчивости, чем пренебрегла?

Я вздрогнула от неожиданности, когда толпа девушек, громко разговаривая, прошла рядом, не замечая, какая сцена разыгралась прямо перед их прекрасными носиками. Вот они бы удивились!

– Ты отвлекаешься, – недовольно заворчал волшебник Редманд. – Мечтательность красит только недалёких. Запомни, малышка, это делает людей, а особенно таких девочек, как ты, слабыми. – Он запахнулся в свой балахон и повторил: – Так кто же я, Эпона?

– Вы… – Я задумалась. – Вы волшебник. И вы помогли нам с мамой той ночью. Вы принесли еду и напоили меня! – Озарение, от которого я чуть не задохнулась, вышвырнуло меня на верный путь. – В народе говорят: «Не вкуси пищи да ни испей с рук волшебника, ибо будешь ему должной».

Волшебник Редманд театрально поклонился и взмахнул рукой. Липкая нить выстрелила в его сторону, и он швырнул в неё остатками яблока. Чёрная гуща поглотила зелёный сочный фрукт, и в этот самый момент волшебник произнёс слова, которые никто из несведущих постичь не мог. Я разобрала только конец изречения волшебника, потому что он обращался непосредственно ко мне:

– Твой долг уплачен, Эпона. Ты мне больше не должна.

Прогремел гром, и я вскинула голову вверх. Капли дождя мгновенно оросили моё лицо, хотя на небе не было ни единой тучки. В нашу сторону бросились посетители ярмарки, спеша укрыться под сенью дуба, раскинувшегося у деревянной скамейки, на которой я недавно сидела.

– Не к добру, – зловеще произнёс волшебник Редманд.

Он запрокинул голову, вторя мне, силясь разглядеть что-то в небосводе. Почувствовав, что могу шевелить ногами, я радостно улыбнулась, но моя улыбка померкла, едва я посмотрела в сторону волшебника. Редманд, можно подумать, за долю секунды постарел и осунулся. Весь его вид не предвещал ничего хорошего. Если бы я встретила его впервые, то решила бы, что он растерян и понятия не имеет, что делать дальше.

Рядом с нами оказалось слишком много людей, и мне стало неуютно.

– Простите… – Я подошла к Редманду так, чтобы нас никто не слышал. Мне совершенно точно не хотелось раскрывать его перед толпой зевак. – Простите! – повторила я так же робко, не решаясь потянуть волшебника за рукав.

Но он услышал меня, очнулся от бездействия и взял за руку, потащив за собой прямо в противоположную сторону. Мы шли против течения быстрым шагом, пока все остальные прятались под навесами, козырьками и деревьями. Кто бы мог подумать, что самое оживлённое место в Зелдоре разом очистится от людской толпы, едва в события дня вмешается природа?!

Но природа ли?..

Мы шли через ярмарочную площадь, а дождь всё усиливался. Гром гремел так яростно, что маленькие дети плакали от страха, прижимаясь к ногам своих матерей! Народ был недоволен неожиданной переменой погоды, испортившей праздник. Несмотря на то, что сквозь пелену дождя и невозможно было толком что-либо разглядеть, я всё же заметила парочку недовольных лиц. Мы же не останавливались. Волшебник вёл меня куда-то, а я следовала за ним, перебирая ногами всё быстрее и быстрее, чтобы не отстать.

Когда мы спустились к стене, окружавшей Зелдор, и свернули к небольшим домикам у Багровой улицы, я догадалась, что волшебник ведёт меня к таверне «Век Дракона». Название с детства удивляло меня, пока Фиона не рассказала, что «Драконом» в Зелдоре и выше считали Тёмного. Раньше таверна называлась «Огненный Ящер», в честь мифического чудища, однако, как гласила легенда, Владыка выследил и убил тёмного рогатого огненного монстра, благодаря чему и получил свою силу, оттого прежнее название владелец таверны посчитал неуместным. Так «ящер» стал «драконом».

Мне ужасно не хотелось заходить внутрь. В «Веке Дракона» постоянно ошивались каратели, и я боялась увидеть знакомую рыжую шевелюру одного из них. Но рядом со мной был волшебник, а значит, бояться нечего!

Дверь скрипнула, и я моментально попала в ту же, но немного изменённую реальность: к весёлой музыке, смеху, улюлюканью и звону монет добавились скрип стульев, стук наполненных спиртным пойлом кружек, храп дошедших до предела пьянчуг, отборная ругань и треск пылавшего жаром камина.