За пять минут до поцелуя. Акт 1

Я специально сел с одного края ряда. И конечно, Лиза устроилась на противоположном конце, рядов на пять выше. Мы демонстративно не замечали друг друга, но я чувствовал ее присутствие.

И тут случилось то, что заставило очнуться даже самых спящих.

– А теперь о приятном, – голос декана неожиданно обрел какие-то живые нотки. – Администрация города совместно с нашим университетом объявляет конкурс. Серьезный проект по реновации старого сквера за Дворцом культуры.

По залу пронесся гул. Сквер за ДК – это наше местное проклятие. Заброшенное, мрачное место, которое все обходят стороной. Я помню его с детства: ржавые, скрипучие останки советских каруселей. Поломанные лавочки, из которых торчат пружины. И заросший тиной фонтан, который, кажется, не работал еще до моего рождения.

– Проект междисциплинарный, – продолжил декан. – Нам нужны не просто голые архитектурные решения. Нужен комплексный подход. Команда, в которой будут архитекторы, чтобы создать новое пространство. Социологи, чтобы изучить, чего хотят жители. И, конечно, журналисты с пиарщиками, которые смогут грамотно осветить проект, привлечь внимание города и инвесторов. Победители получат не только денежный грант, но и, что самое главное, возможность реализовать свой проект. По-настоящему.

В тот самый момент, когда он произнес слово «журналисты», моя голова повернулась сама собой. Словно ее дернули за ниточку. И наши с Лизой глаза встретились. Через весь этот огромный, гудящий, пыльный зал.

И все. Мир сузился. Исчезли сонные студенты и бубнящий декан. Остались только ее зеленые глаза, в которых отражаются лампы под потолком. И мысль. Ясная и такая четкая.

Это.

Наш.

Проект.

Мой мозг архитектора взорвался фейерверком. Я уже не слушал. Я видел. Видел этот сквер. Не мертвым и унылым, а полным жизни.

Вместо ржавых монстров – футуристичная детская площадка из светлого дерева и прочных канатов.

Старый фонтан можно превратить в «сухой», где струи воды бьют прямо из-под брусчатки.

Вокруг – небольшой деревянный амфитеатр для уличных музыкантов и поэтических вечеров.

В тени старых лип – уютные зоны с гамаками и полками для обмена книгами.

И обязательно велодорожки, которые зимой можно заливать под каток.

Я видел линии, формы, материалы, чувствовал фактуру теплого дерева и прохладного металла. Я видел, как это должно быть.

А Лиза…

В ее глазах горит то же пламя. Она не видит чертежей. Она видит истории. Уверен, уже придумала, как рассказать об этом сквере так, чтобы каждый захотел стать частью его возрождения.

Она видит пронзительные репортажи, вирусные посты в соцсетях, душевные интервью со стариками, которые помнят, как назначали в этом парке первые свидания.

Она знает, как вдохнуть в это место душу, а не просто натянуть на него новый фасад.

Собрание закончилось. Ожившая толпа студентов ринулась к выходу, создавая давку. А мы, не сговариваясь, пошли навстречу друг другу против течения. Вся неловкость, весь этот туман последних дней испарился без следа, смытый одной общей, сумасшедшей идеей.

– Ты ведь тоже об этом подумал? – спросила она вместо «привет». Ее глаза заблестели таким азартом, что я невольно расплылся в улыбке.

– Сквер за ДК, – кивнул в ответ. – Я уже прикинул, как сохранить все старые деревья и вписать в них дорожки. И фонтан… его можно сделать сухим.

– А я знаю, как назвать проект! – подхватила Лиза, хихикнув. – Память места! Найдем старые фотографии, опросим жителей, узнаем истории, связанные с этим парком! Это будет не просто стройка, а возрождение истории!

Мы стояли посреди опустевшего зала, перебивая друг друга, на ходу набрасывая безумные идеи, и впервые за эти мучительные дни между нами не было никакого напряжения. Только чистая, пьянящая радость сотворчества. Та, по которой я так скучал.