Сказки Торгензарда. Монохроматический свет. Километры колючей проволоки

Изначально, бары Дользандрии были заведениями, где люди исключительно пили и били друг другу морды. Однако возросшая необходимость в ночлеге привела к тому, что бары расширились и тоже стали предлагать съемные комнаты.

– Звучит очень сомнительно, крысеныш… – Адриана задумалась.

– Ты должна доверять Римгрию, о скептичная человечья женщина! – Возразил красарк.

– Тут есть несколько загвоздок. – Адриана указала пальцем на карту. – Во первых, Северный район разделяет посередине основная улица. Ты уверен, что мы пройдем без проблем?

– Конечно! Военные не суют носа дальше своих застав!

– И вот вообще никаким образом не патрулируют основную улицу?

– Нет, о дражайшая сторонница скептиков!

– Слушай, ты достал со своими восхвалениями.

– Я стараюсь держать себя в руках!

– Ладно, речь не о том. Хорошо, мы минуем Северный район. Я вижу четыре пути, по которым мы можем пройти. Однако, чувак, ты можешь мне уверенно сказать, что входы в Синий район, где расположено ОПНО, никак не охраняются?

– Охраняются! Еще как охраняются, о недове… прошу прощения. Дорога, которую я тебе показал, охраняется менее всего, но это и не важно. Я проведу тебя путем, которого нет на карте.

– Дом контрабандистов?

– Ты разрушила мою интригу! Ты местная?

– Когда-то была.

– Эх, я тебя понял.

Красарк с довольным лицом свернул карту и положил себе в рюкзак.

– Выступать нужно уже сейчас. – Весело сказал Римгрий.

– Конечно сейчас, ты и так опоздал на несколько часов.

– У Римгрия возникли небольшие трудности, отчего ему пришлось задержаться!

– Мне только косуху накинуть, и я готова.

– Как тебе будет угодно!

Адриана ушла в зал и взяла свою любимую косуху. На улице жарко, но порывы ледяного ветра не давали спокойно походить в майке. Хотя Адриана не снимала косуху даже летом. С ней она чувствовала себя защищенной. Множество воспоминаний было связано с этой косухой. Девушка оделась, взяла небольшой рюкзак, который ей подарил Таверий, и вышла в коридор, где ее ждал Римгрий.

– Готова?

– Да. У меня в рюкзаке еды и воды на пару дней. Мне хватит?

– Хватит, хватит! Мы долетим до Синего района, словно ветер!

– Что-то не верится.

*

Карзах сидел в одиночной камере с грязным окном, укрепленным решеткой. С потолка постоянно сыпалась побелка. Давно не крашеные стены выглядели жутко. На самом деле, Карзах прожил в подобных условиях пять лет. Только в комнате людей было больше. Казарма в болотах Пограничного Круга была в еще более плохом состоянии, чем тюремная камера. Солдаты Дользандрии постоянно болели и травились привозимым провиантом. Лишь когда Карзах возвращался с деревенской едой, бойцы с удовольствием уплетали нормальную пищу. С потолка сыпались тараканы, а вечерами съедали комары.

Тем не менее, даже после смерти Ленграны Карзах сумел сохранить веру в людей. Он искренне верил, что каждому со временем воздается по заслугам. Сейчас эти монстры сидят на очень высоких постах: смотрители военного района и контролеры военного раздела. В Дользандрии это очень высокие звания, очень уважаемые. Эти звери теперь сидят и отправляют молодых людей в болота Пограничного Круга, жрут на официальных мероприятиях, посвященных армии, скандируют по телевизору, чтобы молодежь бросалась за них на пулеметы и танки. Эти мрази до самого конца будут стоять за режим, который кормит их свиные рыла. Насильники, убийцы, садисты, выродки и деграданты сидят на высоких постах Дользандрии. Сидят и пропагандируют насилие. А Карзах все еще продолжает верить, что жизнь их накажет.

В коридоре послышался нарастающий топот. Вдалеке открылась железная дверь, отделяющая основной корпус ОПНО от политических преступников. Хотя, стоит отметить, что политический преступник здесь был лишь один. Все камеры, кроме той, в которой сидел Карзах, были пусты. Люди умирают тысячами. Сажать уже некого. Шаги начала усиливаться. Ближе, ближе. Совсем рядом.

За железными прутьями, которые отделяли камеру от коридора, появился ольдейрин, допрашивавший Карзаха. Он держал в руке маленький деревянный стул, который поставил рядом со входом в камеру.

– Вы не спите? – Ольдейрин сел на деревянный стульчик.

– Нет, мне было достаточно просто полежать, чтобы отдохнуть.

– У вас стойкий организм.

Карзах лег на тюремную койку.

– Вы пришли продолжить допрос?

– Я бы не назвал это допросом.

– Зачем же тогда вы пришли?

– После своей истории вы сказали, что то был первый раз, когда вы усомнились в справедливости, которую несет сегодняшний режим. Когда вы усомнились во второй раз?

– Хотите всеми силами упечь меня за решетку? Подсудные разговоры хотите использовать в качестве доказательств? Где же ваш диктофон?

Ольдейрин протер усталые глаза и замолчал на несколько секунд, рассматривая железную дверь в конце коридора.

– Меня зовут Нинтранд Лорбурт. Я работаю в ОПНО уже 12 лет. По сути, у нас непыльная работа. Много ума не надо. Агенты покрепче вышибают из людей мозги, а агенты поменьше вешают любую политическую хренотень, которая только в голову взбредет. Что вы на самом деле думаете, Карзах, о том, что происходит вокруг?

– Я всецело уверен в правильности действий Великого и Всемудрого Лидера и Министерств.

– Ладно. И все же. Может, вы расскажете мне, когда вы еще усомнились в режиме?

– Моя вера в Лидера крепка как никогда.

Нинтранд и Карзах сидели в полном молчании несколько минут, разделенные железными решетками. Палач и обвиняемый пытались понять друг друга.

Ольдейрин несколько раз вопросительно посмотрел на арестованного.

– Вас кормят в камере?

– Кормят.

Нинтранд поднялся, взял в руку небольшой деревянный стульчик, и пошел назад по коридору в пугающую железную дверь, из которой он пришел. Карзах закрыл глаза. Все же ему нужно поспать, чтобы нормально отдохнуть. Квартальный военный исполняющий Рейверий уже смирился с безысходной мыслью. Он отсюда не выйдет.

*

Адриана и Римгрий уверенным шагом двигались по улицам Восточного района. Красарку было несколько некомфортно двигаться идти на одном уровне с Адрианой. Помимо того, что у него были неуклюжие крысиные лапки, он был еще и меньше среднестатистического представителя своего народа. С другой стороны, этот маленький крыс сумел стать одним из самых востребованных проводников, которого часто нанимают контрабандисты. Несмотря на свой не внушающий доверия внешний вид, Римгрий очень смышленый хитрец и толковый специалист в своем деле.

Единственное, что раздражало Адриану – это откровенная трусость и излишняя осторожность Римгрия. Он подскакивал от любого шороха. Вполне вероятно, что он даже не исключал мысль о том, что один из мертвецов может неожиданно схватить его за лапу. Адриана прочистила горло.

– Слушай, чего ты такой пугливый?

– Ох, не обращайте внимания, зоркая воительница. – Замялся Римгрий. – Мою работу никак нельзя назвать безопасной. Я постоянно хожу по лезвию ножа, и это привило мне некую особую осторожность.

– Осторожность? Ты обсираешься при каждом шорохе. Мне казалось, для твоей работы, наоборот, нужна изрядная толика храбрости.

– Я готов рассказать тебе множество интересных историй. Но разреши мне, строгая искательница, оставить некоторые из этих историй при себе!

– Ладно, если это что-то тяжелое…

– Неподъемное для меня на данный момент.

– Ладно, забей.

Путники остановились перед дорогой, ведущей прочь из Восточного района. Перед ними раскинулся глубокий канал, в котором когда-то текла вода. Завораживающая пропасть являла собой воплощение человеческого стремления к контролю над всем, чем можно. Несусветная бетонная пропасть, пропахшая нечистотами, на которой красовались тысячи больших и малой надписей, сделанных баллончиком с краской. Картинки, матерные слова, нарисованные половые органы и произведения искусства, сделанные настоящими художниками, умещались в одной бетонной пропасти.

Дорога уходила чуть вниз и вела к массивному мосту. Проблема была только в том, что мост был перегорожен баррикадой из мусора, колючей проволоки, заборов, железных листов, ворот и мебели. Заграждение достигало высоты четырехэтажного дома.

– Вот дела… – Почесал голову Римгрий.

– Тьфу, мать твою, и что это?

– Эх, похоже, Мертвый район расширяют. Ну, или бегут.

– Бегут?

– Мертвый район же с Вампирским по соседству располагается. Так вот скиргмеры остальных данкликергов потихоньку и отгоняют подальше от своих границ. Сферу влияния, так сказать, свою расширяют.

Техновампиры всегда ненавидели, когда их называли скиргмерами. Национализм с перегибом занимал достаточно крепкие позиции в умах жителей Дользандрии. Министерства никак не пытаются решить проблему с «очистительными пятыми днями». Чтобы хоть как-то защититься от агрессивных и пьяных людей, представители различных народов стали селиться рядом в одном или двух районах, в зависимости от того, какой процент они составляли от общего населения. Бегущие от проявляемого по отношению к ним насилия людьми, они стали называть себя данкликергами, обобщая этим словом все народы, кроме людей. Человека они стали называть виндликергом.

Данкликерги составили свой язык на основе красаркского, которым, впрочем, пользуются не слишком часто. Они оградили свои районы стенами, оставив лишь по несколько контролируемых входов. По обыкновению, наиболее радикально настроенные элементы начали вооруженную борьбу. Вопреки воззваниям мирной части своих сородичей, террористы, которые стали называть себя ликмебалькрами, начали устраивать стрельбу на улицах города, поджигать дома и взрывать машины. Подобные акции террора приводили к еще большим масштабам «очистительных пятых дней», в ходе которых порой убивали до 5% населения данкликергов. Наиболее воинственные и агрессивные элементы с обеих сторон разжигали межнациональную ненависть в невиданных масштабах. В каждой голове до сих пор крутится один и тот же бесконечный цикл «Кровь за кровь». Долго ли еще на улицах Дользандрии будет течь кровь?

От виндликергов и данкликергов особняком стоят техновампиры. Они немногочисленны, и селятся всегда в одном районе, который непременно огораживают, оставляя несколько входов. Техновампиры ненавидят, когда их причисляют к данкликергам, и терпеть не могут, если их как-то пытаются причислить к расе людей. Они редко, когда выходят в другие районы, но и, в свою очередь, не позволяют чужакам прогуливаться по их территории. Только военные и представители власти могут свободно ходить по районам вампиров. В каждом районе есть негласный руководитель, который отстаивает права и интересы своего народа. Хотя трудно сказать, что ему или ей удается отстаивать какие-то права, потому что в Дользандрии все граждане имеют, как правило, только обязательства. К тому же Великий и Всемудрый Лидер не так давно официально поручил Министерствам разобраться с вопросом о самоуправлении техновампиров. По его мнению, они имеют слишком много прав в обществе, в котором у граждан прав априори быть не может.

Примерно в такой враждебной атмосфере рождаются дользандрийские дети. В атмосфере борьбы за жизнь и ненависти к другим. В атмосфере, когда твоя единственная цель – это по трупам вылезти из канализации, куда тебя обратно запинают сапогами военные и политическая полиция.

Адриана почесала затылок.

– Ты, вообще, каким путем сюда добрался?

– Я не с Мертвого района шел. У меня были дела в другой части Восточного района, Адриана!

– Ты что, целый день перся до моей квартиры с другой части района?!

– Нет, нет, я же говорю, у меня были дела, о злостна…

– Ладно, все. – Адриана тяжело вздохнула. – Проехали. Как мы попадем в Мертвый район?

– Тот второй путь, который я упоминал. – Римгрий хитро улыбнулся. – Мы по нему пройдем.

– Там же тоже мост?

– Да.

– И ты уверен, что он тоже не завален?

– Это неважно, главное, что там есть спуск в канал.

– Ты про калитку с колючей проволокой, по которой пущен ток?

– Насчет этого не волнуйся, это уже моя работа!

От громко сказанной Римгрием последней фразы несколько ворон взлетели вверх из окна многоэтажки., от чего красарк испуганно подпрыгнул, нервно пискнув. Адриана невольно улыбнулась.

Путники несколько часов шли вдоль бездонного канала. Адриане становилось грустно от пустых многоэтажных зданий, открытых окон, с которыми играет ветер. Повсюду рос бурьян и раскрывались нежные цветы. Адрианы очень хотелось бы вдохнуть их прекрасный запах, который она обожала в детстве. Но ей даже и подумать было страшно вытаскивать капсулы, благодаря которым она дышит чистым воздухом.

У одного из входов в подъезд девушка увидела свой любимый цветок. Он называется «скиталец». На уроках биологии учительница Лемандилла Альсидий объясняла, что это очень эгоистичный и сильный цветок. Он забирает себе все питательные вещества из земли, отчего любая растительность вокруг него в радиусе двух-трех метров погибает. И больше рядом с ним ничего не растет. Его стебель вырастает размером с человеческий рост, а на конце этого крепкого стебля покоится большой нежно-розовый цветок с множеством огромных лепестков. Особенно интересен аромат, который он источает. Так получается, что люди делятся на две половины, когда говорят, чем же пахнет этот прекрасный цветок. Одни чувствуют аромат земляники с корицей, а другие – запах свежего меда.

Адриана обожала «скитальца». Она была одной из тех, кто чувствовал манящий земляничный запах. Ей хотелось подойти и забрать цветок с собой, но она понимала, что просто убьет это чудесное создание. Она бы никогда не позволила себе подобное.

Уже начинало темнеть. Огненная звезда заходила за горизонт. Небо окутывалось багряными красками, от чего вид мертвого города навевал непреодолимую тоску. Потихоньку верх брала усталость. Путники шли молча, каждый задумавшись о своем. Когда Адриана хотела было уже начать конфликтный разговор, Римгрий радостно воскликнул, указав на калитку, выделившуюся в высоченном заборе спустя множество километров. Мост, как и ожидалось, был забаррикадирован аналогично первому.

– Ну что, друг. – Адриана села на капот какой-то машины, переводя дух. – Как мы через калитку пройдем?

– Лучше готовь фонарики, Адриана! – Красарк достал большую связку ключей. – У меня от всех дверей ключи есть!

– А, так вот твой козырь в рукаве. – Адриана улыбнулась, не скрывая удивления. – Так у тебя от всех государственных объектов ключи есть?

– Нет, нет, ты слишком добра к Римгрию! У меня есть ключи от различных калиток, решеток, ворот, контрабандистских путей, но не от государственных объектов! Все, что связано с дорогой – это все мое!

– Хорошо, хорошо, открывай, дружище. Только у меня нет фонарика.

– Возьми у меня в рюкзаке. – Красарк скинул свой рюкзак и двинулся к калитке.

Адриана подошла к массивному рюкзаку, который таскал с собой Римгрий. Он был очень старый, но явно качественный. Кожа, из которой он был сделан, изрядно потерлась, но нигде не было видно ни одной заплатки или отверстия. Адриана открыла рюкзак и начала рыться в груде вещей. Одежда, консервы, вода, коньяк, изолента, всякие инструменты, ключи, непонятные устройства, лекарства… удивительно, что у крыса тут нет переносного дома во всей этой груде полезных вещей. А вот и фонарик. Адриана порылась еще в надежде найти второй, однако еще одного источника света не оказалось.

Стало слышно ворчание. Красарк с ругательствами подбирал один ключ за другим, пытаясь открыть калитку. Тем временем, Кригер накинула на плечо тяжелый рюкзак напарника и села на дорогу рядом с Римгрием.

– Ну что там?

– Ключей у Римгрия очень много! – Красарк хихикнул. – Приходится каждый раз подбирать нужный.

Спустя несколько минут замки на калитке, наконец, щелкнули по несколько раз и Римгрий убрал массивную связку ключей обратно в свой рюкзак.

– Готово, о нетерпеливая искательница приключений! Сочту за честь, если Вы первая ступите в обитель неизведанного!

– О да, настоящий храбрец.

– Сигаретку? – Римгрий достал пачку сигарет с обработанной ржавчиной.

– М, ржавчина. А дерьма еще дешевле ты не нашел?

– Ваш покорный слуга – не богатый красарк! К сожалению, позволить я себе могу только ржавчину.

– Ладно, давай. – Адриана взяла сигарету и достала свою серебряную зажигалку. – Спасибо.

Путники закурили, стоя перед бетонной бездной, которая постепенно затягивалась темнотой. Огненная Звезда неуклонно оставляла Адриану и Римгрия на произвол судьбы. Дешевые сигареты оставляли отвратительный привкус во рту.

Как там Карзах? Как она сумеет его вытащить? Может, стоит просто повернуть обратно, наплевав на все? Адриана ведь знакома с Карзахом всего два дня. Нет, она не может повернуть. Рейверий спас ее. Сдержал слово. Однажды, Адриана уже оступилась. Она бросила человека, который в ней нуждался. Она не сделает этого снова. К тому же, она все равно решилась сделать то, ради чего приехала.

Адриана тоже не могла назвать себя богатой. Она путешествовала по городам и устраивала подпольные концерты со своей метал-группой. Выручка была небольшая, а затем участники и вовсе рассорились, разойдясь в разные стороны. Адриана делала арты на заказ, продавала изображения, фотографии и права на них. Она старалась зарабатывать творчеством, потому что это было то, что ей поистине нравилось. Кригер постоянно пытались привлечь к уголовной ответственности за тунеядство. Дользандрии нужны были только верные Лидеру, лояльные власти художники, актеры, поэты и прочие продажные деятели искусства. Однако Адриане всегда удавалось улизнуть. Она четко для себя решила – на завод она не пойдет.

Незадолго до начала эпидемии девушка вернулась в Старгром, работая по своей стандартной схеме. Она долго не решалась признаться себе, зачем она действительно вернулась. Но теперь она готова.

Адриана бросила окурок в бездну.

– Ну что, Римгрий, ты готов?

– Конечно, готов! С радостью разделю с тобой путь в это мрачное логово!

– Иди за мной. – Адриана включила фонарь. – Только не отставай.

Путники начали свой спуск по длинной бетонной лестнице. Римгрий боязливо наступал на каждую ступеньку. Однако стоит признать, ему действительно удавалось не отставать.

Чем ниже спускались Адриана и Римгрий, тем темнее становилось. Огненная Звезда давно затерялась за многоэтажками и бетонными стенами канала. Шаг за шагом спуск становился мрачнее и опасней. «Блять!» – выкрикнула Адриана, когда оступилась и едва ли не полетела вниз головой до самого дна канала, но не отстающий ни на шаг Римгрий мгновенно среагировал, схватив ее и удержав на месте, где она и стояла.

– Смотри под ноги, Адриана! – Красарк испуганно дышал. – Полет вниз отсюда чреват неминуемой гибелью.

– Здесь ступеньки наполовину убитые.

– Это правда. Я бы с удовольствием провел тебя по мосту, но, к сожалению, их забаррикадировали капитально.

Путники продолжили идти по лестнице.

– Откуда они только столько мусора нашли и колючей проволоки.

– В Старгроме с этим проблем нет. Да и данкликерги достаточно трудолюбивый народ. – Пояснил Римгрий.

– В чем смысл строить такие баррикады? Вы же и сами не пройдете по этим мостам.

– Для данкликергов важно, что люди из Восточного района не пройдут, а в Северном практически все вымерли. Туда, в основном, мы и расширяемся.

– У тебя есть «Цепь»?

– Нет, мне повезло.

– А много вообще болеет данкликергов?

– Ну, лично я бы сказал, что у нас процент болеющих поменьше. Хотя погибло тоже достаточно большое количество. А ты как?

– У меня тоже иммунитет.

– Боги сжалились над нами. На самом деле, сейчас очень мало уже осталось больных цепью. Я думаю, скоро город откроют.

– Ты центральноверец?

– Он самый.

После долгого спуска Адриана, наконец, увидела бетонный пол. Адриана и Римгрий остановились перевести дух.

– Нам теперь прямо. – Сказал Римгрий. – Канал пуст, поэтому мы сможем спокойно его пересечь и подняться на восточную дорогу, откуда мы спокойно достигнем ворот Мертвого района.

– Твою мать, нам еще подниматься столько же.

– Придется поднажать, Адриана! Мы не сможем перевести дух, пока не доберемся до бара.

– Здесь же черт-те сколько пустых квартир. Город практически пуст!

– Мертвый район не так пуст, как тебе кажется.

– Ладно, ты проводник. Пошли.

Подъем наверх оказался труднее, чем ожидалось. Адриана и Римгрий все чаще и чаще останавливались, чтобы отдышаться. Самое опасное было то, что ноги стали болеть от усталости и заплетаться из-за многочасовой ходьбы.

Когда путники выбрались из канала, на улице была уже полная темнота. Вдалеке виднелась высокая, собранная из железных листов стена Мертвого района.

– Ну вот, еще часа два пути, и мы на месте. – Римгрий тяжело вздохнул.

– Еще два часа?!

– Да, к сожалению.

Адриана вытерла мокрый от пота лоб. Любопытства ради она вытащила из носа прозрачные капсулы, которые защищали ее от трупной вони. Чисто. Вокруг все было убрано. Поднялся сильный ледяной ветер, который приятно остужал лицо. Вечер принес с собой прохладу. Дневной зной сейчас представлялся чем-то нереальным. Впереди еще два часа пути, но Адриана знала, что это еще не самое сложное в ее походе. Нужно каким-то образом еще пробраться в ОПНО и устроить побег. Но ничего, она справится. Она не может опять проиграть.

*

Уже знакомая комната для допросов. Только на этот раз Карзаха привел молодой сотрудник-человек. Теперь он стоял у двери, наблюдая, чтобы соблюдалась законность. Хотя трудно припомнить случай, чтобы хоть раз агент ОПНО остановил другого агента, предотвращая избиение обвиняемого.

– Продолжим наш разговор, господин Рейверий? – Нинтранд положил свой блокнот на стол рядом с досье Карзаха, которое осталось здесь с утра.

– Я могу перед этим задать Вам вопрос?

– Думаете, Вы можете мне задать один вопрос.

– Мне так и не объяснили, в чем меня обвиняют. Я имею право знать, что случилось.

– Да, имеете. Что ж, мы подтвердили с утра всю информацию, и, в целом, на руку это вам не сыграло. На Вас пришел донос, господин Рейверий. Нам рассказали, что вы нелестно отзывались о нашем Великом и Всемудром Лидере, сомневались в правильности направлений политики нашего великого государства и склоняли людей к революционным действиям.

– Это полная чушь. Вы и сами знаете, как сотрудник ОПНО.

– Я знаю лишь то, о чем нам сообщили в доносе. В ваших интересах меня разубедить.

– А такое бывало?

– Что конкретно?

– Хоть кому-нибудь удавалось разубедить твердолобого агента ОПНО?

– Следите за языком! – Возразил молодой агент у двери.

– Ольманд. – Нинтранд устало посмотрел на сотрудника. – Ваша задача: следить за безопасностью. И законностью проведения допроса. Прошу вас замолчать.

Молодой человек недовольно оперся спиной о стенку.

– Ваша жизнь зависит от того, поверю ли я вам или нет. – Продолжил ольдейрин. – Я настоятельно прошу вас рассказать мне, где и когда вы позволяли себе высказывания против нашего Лидера?

– Не припомню такого.

– Быть может, вы сможете припомнить моменты, которые вы бы лично сочли за нечто невинное, но мы объясним Вам, что подобными словами разбрасываться не стоит. Вам зачтется честность, когда будет приниматься решение о Вашем наказании.

– Слушайте, я устал от этой ерунды. – Карзах откинулся на спинку стула. – Если бы вы хотели меня посадить, вам бы и доказательства не понадобились. Вы имеете право сажать людей на основании доноса! На основании бумажки, на которой можно безосновательно намалевать все, что угодно ради каких-то своих личных целей. Что именно вам нужно от меня?

– Вы обязаны отвечать на вопрос! – На повышенных тонах сказал молодой агент. – Как вы смеете препираться с сотрудником ОПНО!

– Ольманд! – Нинтранд внимательно посмотрел на нервного коллегу. – Покиньте помещение!

– Это противоречит процедуре проведения…

– Это приказ!

Молодой человек нервно оглядел присутствующих. «Слушаюсь!» – сказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Нинтранд долго сидел молча. Он опустил глаза на блокнот, о чем-то задумавшись. Потом он достал небольшой диктофон из кармана и выключил его, положив на стол. Карзах только сейчас обратил внимание, что в комнате для допросов не было камер. Нетрудно догадаться, что это сделано для того, чтобы сотрудники ОПНО могли писать любые сказки о том, как проходил процесс допроса. Нинтранд Лорбурт потер свой черный олений нос.

– Я не записываю разговор. – Сказал ольдейрин. – Перед тем, как началась эпидемия, я готовил семью к переезду. Они до сих пор сидят дома, в Шлеме Больгра, и ждут отмашки. Но когда началась эпидемия, я заболел. И так получается, что когда ты одной ногой в могиле, ты становишься честен перед собой. Я начал думать. Я стал задавать вопросы, на которые не мог сам найти ответа. Почему идея ставится выше человеческой жизни? Зачем нужна эта идея, если она призывает к убийству и смерти? А главное, заслуживаем ли мы тот режим, в котором живем?