Dreamland

Мы встретились в лобби. Дмитрий уже ждал, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на дверь.

– Готов? – спросил он коротко.

– По жизни готов, – ответил я, на ходу натягивая куртку.

– Тогда топаем, ногами хлопаем.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени. Воздух был прохладным и бодрящим.

– Выдашь тоже что-то эдакое, – сказал я, вспоминая его прошлые «фирменные» заказы.

Дмитрий усмехнулся, закидывая рюкзак на одно плечо.

– Выдаю только базу. Сам знаешь.

«База» в его понимании означала что-то простое, крепкое и без изысков. Что-то, что ставит точку в рабочем дне, а не начинает новую историю. И в этот момент это было именно то, что нужно. Никаких снов, никаких загадочных символов. Только знакомый гул бара, дружеский треп и вкус чего-то крепкого и земного. Казалось, обычная жизнь снова взяла верх.

Наконец мы дошли до бара. Внутри было именно так, как я любил: тепло от дерева и приглушенного света. Массивная дубовая стойка, отполированная локтями поколений, уставленная рядами бутылок. Подсветка снизу заставляла янтарный виски светиться медом, джин отливать ледяной синевой, а ликеры переливаться ядовито-сладкими цветами. По стенам – темные деревянные панели, зеркала в потрескавшихся рамах, увешанные старыми веревками. Гул голосов, звон бокалов и глухой стук кружек создавали уютный, изолирующий от внешнего мира кокон.

– Куда идем? Столик или стойка барная? – спросил я, оглядываясь.

– Да погнали за стойку, – решил Дмитрий. – Завтра еще вставать, так что не будем засиживаться.

– Тоже верно.

Мы протиснулись между спинами посетителей и нашли два свободных табурета в самом конце стойки, у дальней стены. Место было уединенным, откуда удобно было наблюдать за всем залом, но не быть в центре внимания.

Бармен, невысокий крепкий мужчина с блондинистыми волосами и натянутой, будто от спазма, улыбкой, тут же подошел, вытирая бокал тряпкой.

– Нам два по пятьдесят вискарика, – заказал я, не глядя в меню.

– Решил без разогрева? – поднял бровь Дмитрий.

– Это я на разогрев взял, снеговичок ты наш.

– Понял тебя, – Дмитрий кивнул бармену.

Тот быстро и ловко налил порцию жидкости в толстую стопку и поставил передо мною.

– Еще чего-нибудь желаете? Может, «Мир снов»? – спросил он дежурно, уже собираясь отойти к другим клиентам.

Я замер, только что поднеся стопку к губам. Жидкость обожгла язык, но я этого почти не почувствовал.

– Не, спасибо. Я солидарен с господином, просто вискарик, – ответил Дмитрий в предвкушении.

– Что вы сейчас сказали? – переспросил я, медленно опуская стопку на стойку. Голос прозвучал глухо.

Уже убежал. Что сказал тот бармен? «Мир снов»?

– Слушай, Дим, а что он сейчас сказанул такое? «Мир снов»?

Дмитрий посмотрел на меня с легким недоумением.

– Тебя опять глючит, что ли? Он сказал что-то про «Мир снов». Коктейль, наверное. Чего ты взъелся?

– Да странно это все как-то, – пробормотал я.

Бармен как раз возвращался, неся поднос с пустыми бокалами.

Как раз вернулся, спрошу его.

– Простите, как вас зовут? – спросил я, стараясь звучать просто любопытно.

Бармен на секунду задержался у нашей части стойки.

– Альфротул, но все меня зовут Альф, так короче. Вы что-то спросить хотели?

– Какое имя интересное. А что оно значит?

– Если не ошибаюсь, оно означает «солнце». Или что-то похожее, – пожал он плечами, словно эту информацию он не сильно хотел раскрывать.

– Ясненько. Вот, вы, упоминали «Мир снов». Что вы имели в виду?

Альф снова вытер руки о полотенце, и его лицо стало деловым.

– Наш авторский коктейль. Есть коктейль «Зеленая Ведьма», «Грешник» и другие. Один из них «Мир снов», на него действует скидка. Хотите его? Могу налить.

– Нет, просто прозвучало странно. Особенно в контексте, – я сделал глоток виски, чтобы скрыть дрожь в руке.

– Названия не я придумываю, – Альф усмехнулся. – А что-то случилось?

– Да сны недавно жуткие были. Холодок по венам пробежался, – признался я, хотя сам не понял, зачем это делаю.

Бармен засмеялся, и его смех был громким, раскатистым и совершенно неестественным.

– Ой! Со снами – это к старухе Надин. Ха-ха-ха!

– К кому? – переспросил я.

– Старуха Надин держит магазинчик со всякими прибамбасами для астрологии. Ее магазинчик недалеко от нас находится. На этой же улице. Вот мы и шутим, что если чертовщина происходит, то к ней надо бежать. И кулончики по 2500 покупать. Ведь защита души – это важно. Как она только разводить не пытается.

– Она продает кулоны и всякие свечки, как я понимаю?

– Да, в основном шлак, – махнул рукой Альф. – Но есть ножи-кредитки и спиннеры. Это точно поможет. Отдыхайте, парни, я дальше побегу разливать.

Он исчез в глубине за стойкой, и я остался сидеть, держа в пальцах уже теплую стопку.

Мне бы его оптимизм. Старуха Надина, прекрасно. Продавец артефактов.

Дальше мне меч в сраку засунут, и я побегу за приключениями?

– Ну, что? – поднял свою стопку Дмитрий, его глаза блестели от смеха. – Накатим и к старушенции за защитой? Как закрутим по спиннеру, так вся нечисть обдрищется. Как тебе план?

– Хороший, – фыркнул я, поддаваясь его настроению. – Нож-кредитку тоже берем, будем нечисть как конверты вскрывать.

– А я про что! Будем! – Дмитрий звонко чокнулся со мной.

Мы чокнулись стопками, – подумал я, глядя на золотистую жидкость.

Но в глубине, под слоем шуток и крепкого виски, зудящая мысль уже зацепилась за новое имя. Старуха Надин. Шарлатанка, как сказал бармен. Или что-то большее? Дверь из мира снов, похоже, только приоткрылась.

Следующие часы стерлись в сплошное, темное пятно. Ощущение поездки в метро, мелькание фонарей за окном такси, ключ, который с третьей попытки попал в замочную скважину… Все это было, но будто за плотным стеклом, за слоем ваты. Я слышал собственные шаги по полу, но не чувствовал под ногами пола. В прихожей я, кажется, снял куртку. Или она сама упала с плеч. Неважно. Я стоял посреди своей безупречной, минималистичной гостиной, и мир слегка покачивался, будто на тихой волне.

Даже не помню, как я очутился дома, – подумалось мне без тревоги, с ленивым удивлением. Голова была тяжелой и приятно пустой.

Да ладно, пофиг.

Я попытался сфокусировать взгляд на вазе на столе. Она стояла ровно. Значит, я не превратил квартиру в руины.

Главное – половину квартиры в хлам не превратить, пока до кровати иду.

Я побрел в сторону спальни, держась рукой за стену. Прохладная, гладкая поверхность была единственной точкой опоры в этом мягком мире. Дверной косяк проплыл мимо.

Вот моя родненькая кроватка.

Я повалился на нее, не раздеваясь. Одеяло приняло тело, как пух. Я зарылся лицом в подушку.

Глаза слипаются. Как же мягко.

Все мышцы разом отпустили. Тяжесть, принесенная алкоголем, превратилась из груза в уютное одеяло, наброшенное на сознание.

После того как накачу, сразу кровать кажется большой зефиркой.

Мысль была простой и радостной. Никаких снов, никаких странных существ, никаких барменов с подозрительными названиями коктейлей. Только это – чистое, животное ощущение покоя и безопасности.

Такая теплая и мягкая, словно на облачко прилег. Прекрасно.

Я глубоко вздохнул, и запах чистого белья смешался со слабым шлейфом виски. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в глубокий, беспросветный сон – это легкое движение под собой. Будто огромное, мягкое облако, на котором я лежал, тихо поплыло куда-то в темноту. Но это уже не имело значения.

Сон накрыл меня густым, бархатным мраком. Ни картинок, ни звуков – просто черный, бездонный экран. Сознание, еще не до конца отключившись, медленно плавало в этой тишине.

Классно было в баре, отдохнули, посидели. Почаще бы так, – проплыла первая, сонная мысль, приятная и бессмысленная, как пена.

Еще бы ответы на все вопросы получить. Желательно разом.

Но расслабиться не получалось. Из глубины, как назойливая мелодия, полезло другое.

Не могу забыть тот странный сон. Такой пейзаж. В голову не лезет.

Я лежал в черноте и пытался сосредоточиться. Вспомнить детали.

Надо сосредоточиться и представить тот мир. Где он находился?

Какая-то бредятина в голову лезет.

Картинки мелькали обрывками: зелень, что-то мягкое…

Зеленая трава и мягкие деревья.

Нет, не так. Цвет был другой. Неестественный.

Розовые деревья.

Да. Вот они. Я зацепился за этот образ, стал его крутить в голове, стараясь увидеть четче.

Что это?

И как только вопрос сформулировался, черный экран перед мысленным взором дрогнул и растворился.

Я стоял на той же поляне. Тот же приглушенный, почти сумеречный свет, та же неестественная тишина, в которой даже шелест листьев казался приглушенным. Розово-красные кроны деревьев на переднем плане, темнеющий лес за ними, серые холмы вдали. Я был здесь.

Я снова оказался здесь! Классно, – первая реакция была почти детской радостью. Эксперимент удался!

Теперь можно распросить того парня.

– Ау-у-у-у! – крикнул я, и мой голос странно затих, не породив эха. – Где ты? Бегун? Где ты?

В ответ – только тот же гнетущий покой. Ни шороха, ни тени в капюшоне.

Никто не отзывается. Как так? Опять никого нет.

Я повертел головой. Что дальше?

Ладно, а что у нас там за деревьями?

Бегун вроде говорил, что здесь нет четкой привязки к месту.

Вспомнился его голос, лишенный интонаций. Я пытался осмыслить.

И как это понимать? То есть, где-то, там-то, есть какие-то зоны, в которые не добраться?

Раз они есть, то дойти точно можно. Вопрос – как?

«Направления не имеют значения». Это как понимать?

Я начал шагать, но почва под ногами была упругой, как мох, и не оставляла следов. Куда идти? Направо, налево – пейзаж был одинаковым.

Наверное, мне надо очень захотеть попасть в место или знать, где оно.

Но если я знаю, где оно, то я знаю направление, а оно не играет роли.

А-а-а-а-а. Сложно.

Логика вязла в этой сонной реальности, как в болоте. Я остановился и решил действовать напрямую.

Ладно. Я хочу попасть в страну хороших снов. Погнали прямо.

Я зажмурился (во сне ли?), сосредоточившись на этой мысли: солнце, пляж, смех, тепло. И пошел вперед, не глядя по сторонам, просто веря, что желание должно сработать как компас.

Когда я снова обратил внимание на окружение, что-то изменилось. Деревья вокруг стали реже, между их стволами появились узкие, едва заметные тропинки, уходящие в чащу. А среди розово-красных крон начали встречаться другие – мертвые, совершенно черные, с голыми, скрюченными ветвями, которые крючьями цеплялись за сероватое небо. Они стояли мрачными вехами, и от них веяло холодом, которого здесь, казалось, не могло быть.

Так-с. Это что-то новенькое, – констатировал я, чувствуя, как легкая эйфория открытия сменяется настороженностью.

Судя по виду, это все еще место обитания кошмаров.

Я прислушался. Тишина стала еще глубже, почти звенящей. И сквозь нее начал пробиваться отдаленный, но настойчивый звук. Ритмичный, металлический, совершенно чужеродный в этом мире.

Что за звук?

Он нарастал, становясь все отчетливее.

Будильник?

Разочарование ударило, как пощечина. Нет, это был не часть пейзажа. Это был звонкий, безжалостный писк моего телефона, вгрызающийся в ткань сна.

Твою налево. Пора вставать.

Я открыл глаза. Над головой – знакомый потолок. В ушах – противный трезвон будильника. Я выключил его и лежал, пытаясь удержать в голове обрывки только что увиденного.

Ладно, разобрались. Представил место – и попал в него во сне, – подытожил я, чувствуя странную смесь триумфа и беспокойства.

Еще бы это каждый раз срабатывало. А не по случайности.

Надо бы с Димой обсудить этот момент.

Это ведь явно не просто так. В одно и то же место меня закинуло во сне.

Фантазия, подогретая успехом, понеслась дальше.

Глядишь, скоро смогу сделать себе настоящий пляж во сне.

Можно тогда на Турцию не копить. Заснул – и все. Очутился на отдыхе.

Но тут же вспомнились черные, мертвые деревья и тот неприятный холодок. Не все так просто. Этот мир явно не был нейтральным полем для моих фантазий.

А если успокоиться перед сном? У старухи Надин есть валерьянка? – мысль вернулась к вчерашней шутке, которая уже не казалась такой уж смешной.

Или ловец снов повесить над кроватью?

Я встал с кровати. За окном был обычный серый рассвет обычного дня. Но где-то там, за границей сна, теперь существовало место, куда я мог – намеренно или нет – возвращаться. И это знание было одновременно волнующим и слегка пугающим. Я поймал себя на мысли, что уже с нетерпением жду вечера, чтобы снова попробовать. И чтобы, возможно, наконец встретить того, кто здесь явно был своим.

Только я переступил порог офиса и направился к своему столу, как на меня, словно торпеда, налетел Дмитрий. Его лицо было не привычно-ироничным, а по-настоящему встревоженным. Он схватил меня за плечо.

– Лёха, Лёха, Лёха, – затараторил он, почти не переводя дух. – Ёп твою.

Я осторожно освободился от его хватки.

– Я тоже так умею. Дима, Дим, Дима, – ответил я, пытаясь сохранить спокойствие. – Что случилось-то? С похмелья бредишь?

Он не обратил внимания на шутку.

– Ты не понимаешь. Мне тоже бред начал сниться.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели?

– Пустыня какая-то или поле, так и не разобрал. Все странно было, – продолжал Дмитрий, водя руками в воздухе, пытаясь очертить невидимые контуры. – Флаги там были… чёрные или красные, непонятно.

– То есть теперь нас обоих кроет? – выдавил я. – Прекрасно!

В голове уже зазвенела тревога. Две случайности – уже закономерность.

– Я еще символы видел какие-то, – Дмитрий потер виски. – Полная бредятина.

– Какие? – спросил я резко.

– Ну, я не знаю. Короче, странные они все были. Даже изобразить толком не могу. Как… завитки какие-то, но не буквы.

Мои собственные символы на стене здания всплыли перед глазами. Я молчал.

– Допустим. И что это говорит? Что у нас психоз? Причем у обоих?

– Не знаю, – Дмитрий мрачно покачал головой. – Знаю только то, что мне еще девочки позвонили.

Я уставился на него.

– Какие девочки? Тебя опоили ночью что ли?

– Не. Наши девочки. Вместе с ними в институт и школу ходили, помнишь?

Я напряг память. Смутные образы из прошлого.

– Я мало с кем общаюсь с института или с детства.

– Ага, только со мной, – отмахнулся Дмитрий. – Не суть. Они тоже какую-то херню начали видеть.

Вот это уже было серьезно.

– Такую же как мы? Подхватили заразу какую-то?

– Не знаю пока еще. Я договорился встретиться с ними в парке. Вечером они нас ждать будут.

«Нас». Ключевое слово прозвучало неотвратимо.

– Может, сходишь, а потом мне вкратце расскажешь? – попытался я выкрутиться. Мысли о встрече с призраками прошлого и обсуждении бредовых снов не вызывали энтузиазма.

– Они будут ждать нас обоих, Лёх, – Дмитрий посмотрел на меня твердо. – Так что идем вместе.

Я вздохнул.

– Чур, за ручку держаться не будем в этот раз.

– Ага, пошути мне тут, – буркнул он, но уголок его рта дрогнул.

– Хорошо, хорошо. Раз всем приходят знаки, то будем разбираться.

– В конце рабочего дня жду внизу, пойдем с тобой.

– Хорошо.

Весь день я не мог сосредоточиться. Цифры в таблицах плясали перед глазами, сливаясь с завитками тех самых символов. В голове крутился один вопрос: если это не сон, не психоз, а что-то большее… то что это? И почему именно мы? Я с нетерпением ждал конца дня, чтобы услышать, что видели другие.

Когда я спустился в лобби, Димас уже ждал, нервно переминаясь с ноги на ногу. Увидев меня, он выпрямился.

– Что? Готов?

Я кивнул, чувствуя, как в груди завязывается странный узел из тревоги и любопытства.

– Давай, погнали разбираться, что здесь происходит.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. На этот раз мы шли не в бар, а в парк, на встречу с призраками из прошлого, которые, возможно, держали в руках ключи к нашему общему, очень странному будущему.