Каролина. Полное издание

– Погоди, почему я работала в доме Печали?

– Это единственное место, где ты была чаще всего и в случае разговора с кем-то, не ошибешься в ответах. На конклаве будут главы городов женщины, им это понравится, особенно одной из них, их город доставляет медикаменты, и она искренне уважает всех, кто за добро, сострадание и милосердие.

– Мы в браке два месяца. Ты увидев меня влюбился, а я работаю в доме Печали. Запомнила.

Люк встает и просит меня тоже подняться. Начинает подходить ко мне, я отступаю, когда между нами уже практически не остается места, он кладет руку мне за щеку и проводит большим пальцем по линии скулы.

– И не пугайся меня, если я буду делать нечто подобное. Мы в браке два месяца, – продолжает он, а я немею. – Мы любим друг друга, а не боимся.

– Я тебя не боюсь.

– Надеюсь на это. Мы живем в моем доме, ты не знаешь ничего о правлении городом и тем более о полях. Если кто-то будет задавать вопросы, по максимуму уходи с ответов.

Он так и не убрал руку, не отодвинулся. Как я могу нормально воспринимать информацию, когда… черт.

Кажется, что должна что-то сказать или сделать, пауза затянулась и, кажется, затянулась она на моей шее.

– Там в шкафу чьи-то вещи, – шепчу я.

Люк приподнимает брови, а потом снова улыбается.

– Это наши. Для каждой семьи есть вещи, ведь тащить сюда гардероб несподручно. Зеленый плащ всем укажет на то, из какого ты города.

– А почему он зеленый?

– Скорее всего как символ зеленых полей. Остерегайся семьи в черных плащах.

– Это Беринг?

– Да. Он и его сын.

– Учту.

Люк все же убрал руку и отступил, я удерживала его внимательный взгляд, пока он не отвернулся.

Первая ночь на острове была тихой. Но эта тишина не могла обмануть меня, я по-прежнему ожидала бурю.

23. Остров

Ожидание первого заседания наводило скуку. Люк не разрешал мне выходить без него, а сам редко появлялся в комнате, чаще всего вечером. Поэтому дни я проводила в гордом, но печальном одиночестве. Заняться было нечем, поэтому большую часть дня я тренировалась: отжимание, пресс, бег на месте. Крис бы оценил, что я убивала время именно таким способом.

Остальные часы я все же слонялась без дела. Хотелось ли мне выйти и обшарить весь остров от и до? Безусловно. Было ли мне интересно посмотреть на остальных людей, прибывших на Конклав? Конечно. Но я не могла рисковать. Моя задача заключалась в том, чтобы узнать местоположение Сэма и не привлекать к себе лишнего внимания. На этом полномочия заканчивались, и я не могла подвести Люка. Возвращение брата было для него важным, это я поняла давно. Мне нравился наш хрупкий мир, и я не хотела его нарушать.

Большую часть свободного от тренировок дня я смотрела в окно или нежилась в ванной. Вечерами, когда Люк возвращался, мы дожидались еду, которую приносили прямо в наше жилище, ели и разговаривали. Он ничего не рассказывал о своих похождениях, а я не считала нужным спрашивать его об этом. Вокруг Люка и так слишком много тайн. Одной больше, одной меньше – это уже не имело значения.

Поджав под себя ноги, устраиваюсь на кровати в ожидании его возвращения. Смотрю на дверь, но она не открывается. Где же он?

Лучи солнца скрываются за высоким забором, я тяжко вздыхаю. Прошло уже четыре дня. Не уверена, что моего здравомыслия хватит еще хотя бы на сутки. Сидеть взаперти – пытка. Хоть я и пытаюсь убедить себя, что эта передышка нужна мне, с каждым прожитым часом верить в это все сложнее и сложнее.

Спокойное время дало возможность обдумать жизнь, которая ожидает меня по возвращению в Салем. Я не хочу уходить оттуда. Даже при желании идти мне некуда и это пора признать свершившимся фактом. Я решила устроиться в дом Печали, отчасти наша с Люком ложь такой больше не является. Буду ухаживать за мамой и другими пациентами. Их там немного, но они нуждаются в сострадании и заботе. С чего я решила, что у меня получится? Не знаю. Но на ум других идей не пришло, и я стала усиленно разрабатывать этот план. Попрошу Люка оставить комнатку на втором этаже за мной, буду платить за нее сама, и постараюсь наладить отношения с соседями. Хочу научиться общаться с людьми, может, обрету друзей? Или хотя бы хороших знакомых.

Люк возвращается, мысли о будущем растворяются в воздухе, словно я не прокручивала их только что в сотый раз. Люк входит в комнату, но не отправляется к шкафу, чтобы снять зеленую накидку, он останавливается передо мной и спрашивает:

– Не хочешь подышать свежим воздухом?

– Конечно хочу.

В мгновение ока вскакиваю с кровати и бегом преодолеваю расстояние до шкафа. Хватаю одежду и исчезаю за дверью ванной комнаты. Переодеваюсь за минуту, натягиваю ботинки и завязываю волосы в хвост.

Впервые за четыре дня я покидаю комнату. Улыбка растянулась от уха до уха, а в груди становится тепло и свободно. Отсутствие оружия напрягает, но мы не в силах изменить правила пребывания на острове. Успокаивает то, что если у нас нет оружия, то и у других приехавших его тоже нет.

Люк запирает дверь, кладет мои пальцы себе на изгиб руки, и мы выходим из здания. Сначала меня напрягают накидки, мы выглядим странно.

– Остров достаточно маленький, – начинает Люк. – Его создали люди, не природа.

– Давно?

– Говорят, что еще до наступления худших веремен.

Худшие времена… Как же нам повезло родиться именно в них.

– Здесь красиво, – замечаю я, смотря на здания.

В тишине мы гуляем достаточно долго. Остров оказывается идеально круглой формы. Его периметр защищен высокими стенами забора с колючей проволокой наверху. Примерно на расстоянии трехсот метров от забора расположились одноэтажные дома, там живут люди, поддерживающие жизнь искусственного клочка земли. Межда домами и центром расположены теплицы, внутрь мы не заходим, но Люк рассказывает, что там выращивают множество культур, но их недостаточно для полноценного функционирования острова, раз в три недели Салем отправляет сюда продовольствия.

Центр острова, вот где расположилось сердце жизни. Кроме жилого блока для приезжих на Конклав, тут есть и развлекательные заведения. Их всего три, но это больше, чем я видела за всю жизнь.

– Это кинотеатр, – объясняет Люк и указывает на здание слева.

– Что это?

– Там на экране показывают фильм.

Хмурюсь. На задворках памяти что-то откликается, но я не могу вынуть оттуда нужное воспоминание.

– Второе здание – что-то отдаленно напоминающее казино. А третье – бар, туда мы и пойдем.

– Мы идем в бар? – с удивлением переспрашиваю я.

– Да. Поговорим там.

Бар встречает нас запахом дыма и алкоголя. Вглубь помещения нам проходить нет нужды, слева вижу шторы зеленого цвета, туда мы и ныряем. Небольшой стол и два кресла по бокам от него. Рассаживаемся и тут же в комнату входит девушка. На вид ей около пятнадцати лет.

– Добрый вечер. Кухня уже закрыта, но могу предложить вам пропустить по бокалу.

– Бокал вина и порцию виски, – просит Люк.

Девушка уходит, и Люк переключает на меня все внимание. Он так серьезно смотрит, что все воспоминания о прогулке уходят на дальний план.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

– Первое заседание завтра.

– Ну наконец-то. Я уже не могу торчать в комнате.

Люк улыбается.

– Я думал, что ванна пришлась тебе по вкусу.

– Еще немного, и у меня вырастут жабры.

Девушка приносит два бокала. Один на высокой ножке, у второго ножка вообще отстутствует.

– Во сколько? – спрашиваю я, нюхая содержимое.

– Завтра в полдень. Готовься к тому, что на протяжении нескольких часов тебе придется слушать заносчивых людей.

– Тебя же я переношу, значит, и их переживу.

Мы снова обмениваемся улыбками. На душе становится так спокойно. Смотря на Люка, осознаю, что я не хочу с ним больше воевать. Не хочу быть по другую сторону баррикад.

Отпивая глоток вина, не свожу взгляда с собеседника.

– Завтра я покажу тебе Беринга.

– Он опасен?

– Все на этом острове опасны.

Смотрю на шторки, наклоняюсь к Люку и спрашиваю:

– Когда я должна влезть к нему в голову?

– На последнем заседании. И не забудь после стереть ему память.

– Не забуду. Главное, чтобы мне хватило сил. Давно не практиковалась.

– Когда был последний раз?

– На ферме.

– А после? Не хотелось влезть кому-то в голову?

– Пыталась к тебе, но не получилось.

Наступает тишина. Янтарная жидкость в бокале Люка постепенно исчезает. В моем вина тоже становится меньше.

– С Берингом получится, – говорит Люк.

– Зачем он похитил Сэма? – шепотом спрашиваю я.

– Чтобы получить Салем. Тут все просто, люди не прекращают желать всевластия, даже на пороге гибели человечества.

– Мы спасем Сэма, – уверенно говорю я.

– Надеюсь на это. Деймону нужен отец.

Киваю и допиваю вино. Оно приятно согревает внутри. Какое-то время мы еще сидим в баре, Люк напоминает мне, чтобы я не забыла, для всех мы любящие и уважающие друг друга муж и жена.

– А у тебя никогда не было жены или невесты? – спрашиваю я.

– Нет. Времени на это не было. А у тебя был муж или жених?

– Не знаю. Скорее всего нет.

Какое-то время мы разговариваем, и я рассказываю Люку о своих планах по возвращению в Салем. Он поддерживает меня во всем, но предлагает посмотреть другие варианты работы. Он думает, что мне будет морально тяжело в доме Печали.

Собираюсь задать следующий вопрос, но не успеваю. Шторка отодвигается, и в комнату входит мужчина в черном плаще. Он скидывает капюшон и… твою мать!

– Эшли, – говорит Люк, – Познакомься, это Эратон Беринг.

Дальнейшие слова Люка гаснут, я во все глаза смотрю на мужчину передо мной.

Я знаю его.

Средний рост, темные волосы с сединой, собранные в тонкий хвост. Пустые голубые глаза, ровный нос и слегка припухлые губы.

Я его знаю.

Именно благодаря ему я научилась правилам ведения боя, владению оружием. На принадлежащей ему территории я пряталась несколько лет.

Беринг не подает вида, что мы знакомы, протягивает мне руку и сжимает мои пальцы. Склоняется и еле уловимо касается пальцев губами.

– Рад познакомиться с вами, Эшли Куин.

– И я рада знакомству, – шепчу я.

Улыбаюсь, а голова раскалывается от обрушившихся воспоминаний. Они давят меня своей значимостью. Бросаю взгляд на Люка, он даже не осознает, какие у нас возникли проблемы.

Воспоминаний становится так много, что я хватаюсь за виски и сдавливаю их. Люк зовет меня по имени, что-то говорит, но его слова тонут в непроглядной темноте.

24. Первое заседание

Как же я желала вспомнить все и как теперь хочу это забыть.

Нужно быть осторожной с желаниями, они имеют тенденцию воплощаться в жизнь.

Беринга я знала еще до того, как оказалась в последней ферме, из которой сбежала. Из предыдущей вытащил меня именно он. Беринг спас меня, и мы заключили соглашение. План мести. План падения моего ныне умершего отца. Беринг помог мне вспомнить, что происходило в моем детстве. Откуда ему об этом было известно, я не знала.

Я была подростком, которого программировали на работу в политической сфере. Нет. Никто не собирался давать мне права, я должна была быть кукловодом, дергать за нужные ниточки и вершить правосудие. Для кого? Для того, кто владел мною. Не знаю, кому именно принадлежат фермы, но несколько лет я служила им. Потом Берингу. Хотя я не служила ему. Вовсе нет. Он практически заменил мне отца, ведь имеющегося я ненавидела всеми фибрами своей души. Ненавидела, презирала и боялась до ужаса.

Это и сблизило нас с Берингом. Общий враг сближает куда лучше семейных уз.

Моя жизнь во владениях Беринга была насыщенной. Каждый день, без малейшего исключения, его люди тренировали меня. Выносливость, выдержка, бой, оружие – это малая часть списка достижений, к которым я пришла, благодаря Берингу. Он вкладывал в меня все силы, ведь я должна была принести Салем ему на блюдечке с золотой обрызганной кровью каемочкой.

Черт!

Это все усложняет ситуацию настолько, что я готова выть от неизбежности надвигающейся бури.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Люк.

Мы уже почти собрались на первое заседание, еще несколько минут и пора будет выходить.

– Все хорошо, – отвечаю я и отвожу от него взгляд.

Я не сказала Люку о вернувшихся воспоминаниях. Не могу сделать этого сейчас. Не знаю, с какой стороны подойти.

Беринг был заклятым врагом моего отца, значит, и отца Люка тоже. Беринг обещал мне убить всех их, а я должна была выйти замуж за его сына. Тем самым Салем на законных правах перешел бы от семьи Куин к семье Беринг.

Если я сейчас скажу Люку о своем былом знакомстве с Берингом, то нашему шаткому миру придет конец. Крис был прав, когда говорил, что я предательница и работаю на врага.

Чертова жизнь. Все перевернулось с ног на голову за одно мгновение.

Передо мной стоял четкий план, узнать у Беринга местоположение Сэма и стереть память о нашей беседе. Теперь я не могу так поступить. Вспоминая все, что он сделал для меня… я в затруднительном положении. Я бы даже назвала его безвыходным.

Я не хочу предавать Люка. Каким бы он ни был в детстве, сейчас он стал совершенно другим человеком. Время, что мы провели вместе, много значит для меня. Люк обещает мне спокойную жизнь в Салеме, рядом с мамой.

Предавать Беринга я тоже не хочу. Он несколько лет заботился обо мне, научил защищать себя и понять свою ценность. Я не просто побочный ребенок тирана, я наследница города, который кормит весь союз Мира и Процветания. Он так же обещал мне спокойную жизнь в Салеме и отмщение. На момент заключения нашего договора месть для меня была на первом месте.

А сейчас?

Решаю сначала поговорить с Берингом. Я не видела его несколько лет, мне нужно понять, что он планирует делать дальше. Пленение Сэма кажется слишком легким решением для него. Я знаю этого человека и он далеко не простак. Беринг жесткий и категоричный мужчина, который держит власть в Ротоне крепко и уверенно. Но ко мне он всегда был добр, говорил, что мечтал о такой дочери, но жена подарила ему сына. Моего жениха.

Странно поворачивается судьба. Несколько часов назад я спрашивала у Люка, была ли у него жена или невеста. Оказывается, все это время жених был у меня. Дичь какая-то.

Люк говорил, что на Конклаве будет Беринг и его сын. Скоро мне придется с ним встретиться. Как Поул себя поведет? Выдаст наше раннее знакомство? Или они меня не помнят? Как я снова попала на ферму? В памяти всплывают обрывки образов, но я не могу собрать их в понятную картину. Может, я сама по какой-то причине сбежала из Ротона? И при этом сделала так, чтобы Беринги забыли обо мне и нашем договоре?

Бросаю взгляд на Люка, он сидит по другую сторону кровати. Обвожу его профиль взглядом. Мне так хочется сказать ему правду. Он поможет во всем разобраться. Или не поверит ни единому слову.

– Люк, – тихо зову я.

Он тут же поворачивается, и я тушуюсь. Должна ли я сказать ему? Как Люк отреагирует? Придушит меня на этой кровати? Поймет и предложит помощь? Отвернется и возненавидит?

Слишком много неопределенности.

Беринг хотел избавиться от всех наследников Куина. Но здесь, в стенах острова, Люку не грозит никакая опасность. Беринг не дурак и не будет так подставлять себя и свою власть.

– Ты что-то хотела сказать? – спрашивает Люк.

– Да, но я думаю это подождет.

– Уверена?

– Да. Когда нам выходить?

Люк бросает взгляд на часы.

– Сейчас.

Он встает с кровати, я тоже поднимаюсь, но не двигаюсь с места, потому что Люк уже стоит напротив. Поднимаю голову и смотрю на уже такое родное лицо. Я ведь ненавидела его всей душой, а теперь боюсь того, что он возненавидит меня.

– Эшли, – шепчет он и нежно отодвигает волосы мне за уши. – Я всегда буду рядом. Не бойся их. Хорошо?

Киваю, ведь сказать ничего не могу. Ком закрыл проход для слов напрочь.

Покинув наше временное жилище, беру Люка под руку и прижимаюсь к нему так, словно он может раствориться в любую секунду. Когда-то я этого желала, но не сейчас. Мне куда спокойнее, когда он рядом. Вчера, после того как воспоминания о пропавших годах обрушились на меня и я потеряла сознание, Люк принес меня в комнату и не отходит ни на шаг. Он заботиться обо мне, а я ему лгу.

После разговора с Берингом я обязательно поговорю с Люком. Должна.

Мы дошли до нужного места слишком быстро. Это самое большое здание на острове. В нем нет окон, чтобы никто из местных не мог подслушать или подсмотреть, что же происходит за круглым столом, который расположили в центре на первом этаже. Вокруг стола стоят тринадцать стульев, напротив, на столе, лежат папки разных цветов. Зеленые находятся четко напротив черных.

За красными папками уже сидят двое. Люк сразу же ведет меня к ним. Он предупредил, что я должна буду познакомиться со всеми. Правила приличия, видите ли.

– Эшли, хочу представить тебе семью Миров. Элли, глава города Дэйли, и ее муж – наследник Патрик.

– Приятно познакомиться, – говорю я и пожимаю руки.

У Элли рукопожатие твердое и уверенное. А вот у Патрика вместо пальцев спагетти. Элли открыто улыбается мне и спрашивает:

– Эшли, как вам остров?

– Замечательный, – отвечаю я и возвращаю ладонь на изгиб руки Люка. Он тут же накрывает мои пальцы своими и нежно поглаживает их, не сводя взгляда с Элли.

– Мне тоже он по нраву. Хотелось бы, чтобы весь мир был таким безопасным, но мы имеем то, что имеем.

– Согласна с вами, безопасность превыше всего, – поддакиваю я.

Элли снова улыбается и переводит взгляд с меня на Люка.

– И где это ты нашел ее? Еще на прошлом сборе ты говорил, что брак не для тебя. А я ведь хотела сватать свою дочь.

Не знаю, как у Люка получается, но сейчас он снова совершенно другой. Он подстраивается под собеседника, обстановку словно хамелеон. Он рассказывает Элли нашу выдуманную историю, а я наблюдаю за реакциями Патрика и Элли. Элли приятно удивляется, узнав, что я работаю в доме Печали. Из-за этого я понимаю, что именно Дэйли отвечают за медицину, и она – та самая женщина, о которой ранее упоминал Люк. Реакции Патрика никакие. Он сам по себе вообще никакой. Если я отвернусь, то тут же забуду, как он выглядит. Я бы описала его одним словом – серый. На нем ярко-красный плащ, но это не отменяет его невзрачности.

Со второго этажа по круглой лестнице спускается пара в желтом. Это оказались представители города Мега. Рита и Олиф Рэтт – супруги. Обоим около пятидесяти лет. И они очень похожи внешне. Русые волосы с проседью, короткие стрижки, светлые глаза и овальные лица. У них даже рост одинаковый. Если снять с головы Риты диадему, то я бы их не различила. После того, как Люк представил меня им, они уселись на свои стулья и со скучающим видом стали смотреть на входную дверь.

Следующими пришли Отто и Маргарет Блум из города под громким названием Олимп. Брат с сестрой были облачены в ярко-оранжевые мантии. Держались особняком, а высокомерностью от них разило так сильно, что слезились глаза. Они уселись по правую сторону от нас с Люком и тут же начали вести разговор между собой, словно посторонних и не было. Они жаловались друг другу на местные удобства и отсутствие нормальной дороги от посадочной площадки до причала. Во втором я с ними согласна, а в первом – они конечно охренели.

Следующими пришли Дик и Рикардо Хитты главы города Мирод, именно это поселение отвечает за консервацию. Они готовят еду к холодам и на случай непредвиденных засух, палящего солнца и прочих капризов природы. Отец и сын уселись, всем кивнули и не проронили ни единого слова.

Потом пришел Бертрам Соул, старик в нежно-голубой мантии. Он был один, еле шаркал ногами. Не представляю, как он прошел дорогу до причала. Как его никто не сожрал и не покалечил? Как сердце не остановилось? Если учитывать его скорость перемещения по залу, то он шел не неделю, как мы с Люком, а месяца четыре.

– Почему он один? – спросила я шепотом у Люка.

– Он последний из своей семьи.

– А кто будет владеть городом после того, как… ну ты понял?

– Неизвестно. Соулы первые, кто не расплодился направо и налево.

Киваю и перевожу взгляд на старика. Он продолжает шаркать, а входная дверь снова открывается впуская внутрь две черные накидки. Семья Беринг. Мой бывший покровитель – Эратон и его сын Поул, мой бывший жених. Или настоящий.

Поул немного изменился с нашей последней встречи. Кажется, стал шире в плечах, а в глазах появились искры превосходства над остальными. Он похож на своего отца, но ему не хватает харизмы, он словно не дотягивает до именитого родственника. Старается пародировать, но из-за недостатка актерского таланта, это выглядит неубедительно.

Отец и сын устраиваются напротив нас, приветствуют всех. Поул никак не показывает, что был знаком со мной ранее. Я же не могу отвести от него взгляда. За те годы, что я провела в их владениях, я слишком часто с ним виделась. Какой-то симпатии между нами не было. Он пытался угодить отцу и взял бы в невесты даже зараженную. Я заключила договор. На этом мы и сошлись. Однажды даже обсуждали нашу жизнь после заключения брака. Мы решили жить в разных комнатах, а на людях показывать себя, как сплоченная семья.

У меня что, на роду написано играть роль чьей-то половинки?

– Давайте ознакомимся с насущными вопросами, – предлагает Бертрам Соул скрипучим голосом.

Все открывают папки и начинают читать. Следую их примеру, пролистываю страницы. Тут написано о былых договоренностях между городами. У некоторых срок действия подходит к концу, там подписаны новые предложения или предлагается пролонгация. Кто-то за что-то просит неустойку. Мирод просит увеличить срок поставок консервированной продукции во все города на две недели. Объясняется это тем, что один из станков находится в ремонте и они не успевают.

Продолжаю просматривать столбики цифр, даты договоров, пробегаю взглядом по ничего для меня не значащим текстам.

Как же это все неинтересно.

Скука слишком быстро подкрадывается ко мне. Желание закрыть папку слишком велико, но я продолжаю листать ее с умным, как мне кажется, видом.

Чувствую на себя взгляд и медленно выглядываю из-за папки. Поул внимательно смотрит на меня, дарит короткую улыбку и легкий кивок.

Сердце срывается с места. Что если Люк заметил? Перевожу взгляд на него, он полностью поглощен в бумаги. Между бровями залегла складка.

Успокаиваю сама себя и снова делаю вид, что читаю документ. А сама думаю, как бы мне оказаться наедине с Берингом. Как выловить главу семейства так, чтобы ни одна живая душа этого не заметила?

Да никак мне этого не сделать. Люк всегда рядом.

Не знаю, сколько мы сидим за столом в полнейшей тишине. Но наконец-то приходит время отложить папки.

Большая часть дальнейшего разговора уходит на то, чтобы распределить встречи между главами городов. У Люка за все недели нахождения здесь запланировано семь встреч по разным аспектам. С Берингом встреча завтра.

– Это все замечательно, – говорит Элли из Дэйли. – Но что мы будем делать с Брайаном?

Перевожу взгляд на Элли, она выжидательно переводит внимание от одного к другому и так по кругу.

Как же хочется спросить: «Что за Брайан?», но я молчу.

– От него ничего не слышно уже две недели, – рассуждает Отто. – Я бы сказал, что мы истребили их. Его-то уж точно.

– Думаю, он притаился, – предполагает Бертрам. – Такие, как он не умирают.

– Бертрам, прекрати молоть чушь, – обрывает его Беринг. – Мы все люди и все мы смертны. Брайан, ты, я. Мы все умрем. Вопрос времени.

– И благосостояния, – добавляет Поул.

– Мы даже не знаем, где его искать, – говорит Люк и откидывается на спинку стула. Он смотрит четко в глаза Беринга-старшего. – Мы бессильны перед ним.

– Отвечай за себя. Твой отец рвал и метал, чтобы уничтожить Брайана и его уродов.

– Я в курсе, ведь я же их и отлавливал, пока ты сидел в своем замке.

– Но воевал ты моим оружием.

Люк и Эратон прожигают друг друга ледяными взглядами.

На пару ударов сердца в помещении воцаряется тишина, но Элли снова нарушает ее:

– Мои охотники клянутся, что видели его вместе со стаей в семи километрах от Дэйли. Поэтому я не могу просто забыть о его существовании. Он опасен, и он рядом с моим домом. Мне нужны дополнительные люди для охраны города.

– Люди в дефиците у всех, – шелестит Бертрам, поправляя голубую мантию.

– Это так, но без медикаментов, которые вам доставляют из моего города, мы скоро вымрем, – напоминает Элли, вздернув подбородок еще выше.

Патрик так и сидит со своим ничего не выражающим лицом и пальцами-спагетти, сложенными на папке.

Тишина снова опускается на наши плечи. Первым голос подает Беринг:

– Я смогу отправить к тебе не больше тридцати человек. Поул поедет с ними. Если Брайан где-то рядом с Дэйли, мой сын его найдет.