Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

– Мне нужно осмотреть тут все, – резко произносит он. – Бенджи, ты остаешься со мной. Неара…

Он переводит на меня взгляд, царапающий, вызывающий трепет за грудиной. Я невольно делаю шаг назад: там, на обрыве, в своей частичной трансформации он так меня не пугал, как сейчас.

– Неара Торн, у вас наверняка есть чем заняться в лаборатории?

Не вопрос, даже не намек – приказ. Спорить с ним сейчас? Да это же чистой воды самоубийство!

– Конечно, господин шадхар. Скучать не буду. Только помните про обед, – говорю я и добавляю тише, зная, что он все равно услышит: – Пожалуйста, будьте… осторожнее.

На миг зрачок шадхара снова округляется. Прежде, чем он успевает что-то сказать, я обхожу его и почти убегаю в лабораторию.

24.1

Стоит за мной захлопнуться двери, как я тут же останавливаюсь. Прислонившись спиной к ней, я закрываю глаза и пытаюсь успокоить мысли.

“Куда?!” – все еще звенит в ушах, все еще чувствую эти сильные руки. Почти кожей ощущаю беспокойство, прозвучавшее в голосе.

Черт. Нужно перестать думать об этом. Немедленно. Я обхватываю себя руками, пытаясь стереть с кожи чужое тепло, но оно будто въелось. Вместе с запахом.

И я тоже хороша: “ Пожалуйста, будьте… осторожнее”. Вот кто меня за язык тянул? Да еще после той моей выходки на обрыве. Целоваться же сама полезла!

Ну я же не дура и не малолетняя девчонка, чтобы не понимать очевидного. Или глупо отрицать, к чему идут наши перепалки.

Мы оба загоняем себя в ловушку, опасную для обоих. Если вдруг мы позволим себе лишнего и, не приведите местные боги, об этом кому-то станет известно – особенно Краугу – Кайан лишится должности, а я… лишусь не просто шанса на оправдание. Я лишусь его. И защиты, и этого дурацкого, колючего, но такого надежного тепла за стеной.

Держаться подальше от него – хорошо звучит, но на практике… Даже смешно.

Я подбираю разлетевшиеся по кабинету бумаги, даже не пытаясь сортировать их по стопкам. Кладу на стол. Я так и не нашла ничего, что подтверждало бы причастность Крауга к смерти матери Элис. Хоть малейший бы намек.

Например, если бы он проиграл что-то именно накануне. Или с него срочно требовали старый долг…

Найду. Или Кайан найдет – он теперь точно не отступится. Его взгляд… Очень уж был похож на взгляд ищейки, идущей по следу своей жертвы. И я бы не хотела оказаться у него на пути.

Возвращаюсь в лабораторию. Она встречает меня запахом щелока и горячего металла. Перегонный куб, который я поставила кипятиться еще до всего этого безумия с обрушением крыши, уже почти выкипел. Заглядываю внутрь – стенки чистые, блестят, как новенькие.

Хоть что-то сегодня идет по плану.

Сливаю остатки воды, протираю змеевик чистой тряпицей и собираю конструкцию заново. Руки двигаются почти автоматически, а голова занята совсем другим.

Кайан держал щит на оранжерее с того момента, как туда первый раз зашел Бенджи, чтобы вытащить растения. Да, голубая вспышка мне тогда не показалась. И сейчас, при обследовании оранжереи он наверняка будет использовать магию.

А если учесть, что мигрени – это откат, то его ждет снова приступ. Моя вчерашняя настойка подействовала. Конечно, в идеале бы сделать ее на спирту, но раз уж спирт мне еще только предстоит приготовить, сейчас сделаю, как в прошлый раз.

Я достаю кору ивы и начинаю её измельчать. Запас настойки должен быть под рукой. Ступка знакомо скрежещет под пестиком. Добавляю мяту, чуть больше сонной лозы – пусть хотя бы поспит нормально, раз уж отдыхать не умеет.

Бродяга материализуется на полке надо мной, свешивая полосатый хвост.

– Опять зелье для дракона варишь? – интересуется он. – Что, с первого раза не взяло?

– Бродяга.

– Молчу-молчу, – бурчит он, потом исчезает, а потом появляется снова. – Мне скучно.

Я закатываю глаза.

– Тебе песенку спеть? – предлагаю я, пока руки сами делают дело.

– Может, что-то нужно снова перебрать? – он тянется к реторте. Я еще не успеваю открыть рот, чтобы крикнуть “Не трогай!”, как раздается звон.

– Ой, оно само! – Бродяга смотрит на осколки с таким искренним возмущением, будто стекло само прыгнуло под лапу.

– Бродяга! – я закрываю лицо рукой. – Ты вредитель. Честное слово, я тебя Краугу продам.

– Меня? – енот хватается за сердце. – За копейки? Я дороже стою! И потом, это было само! Я вообще-то на разведку лазил. Дракон в оранжерее уже полчаса смотрит на одну доску. Это подозрительно!

Ругаться? Честно говоря, сил на это нет.

– Убери за собой, – отвечаю я, продолжая заниматься настоем. – И расскажи… Откуда ты такой интересный? Давно вообще ты здесь?

Тишина. Я даже оглядываюсь, думая, что он сбежал. Но енот сидит и немного растерянно смотрит на меня.

– А я что… – он трет носик лапкой. – Я… Не помню, откуда я. Ну как, помню, конечно. Из леса. Но не из этого, который рядом. Из того, который между горами.

– Там тоже было скучно? Беседу никто не поддерживал? – в шутку спрашиваю я.

– Они там вообще какие-то все дикие, – отвечает он. – Даже руки не моют.

– Удивительно вообще, почему так? – усмехаюсь я.

– Я родился прямо рядом с дырой, которую вы называете разломом, – уже серьезно говорит он. – Там ваших куча. Аж в двух местах! Там, где домики. И чуть подальше, где палатки. Я у них сначала еду таскал.

– Потом поймали?

Он молчит, насупившись. А на мордочке такое страдание, будто из него тогда действительно чуть воротник не сделали. Хотя, может, так оно и было.

– Слушай, а ты же еще совсем маленький, да? – меня посещает внезапная мысль. – Как тебя вообще сюда занесло?

– Уже почти взрослый! Мне скоро два года! – гордо заявляет Бродяга. – Еда здесь была. А потом Марта не выгнала. Все равно я такой нигде не нужен.

Я улыбаюсь, закупориваю бутылочку и поворачиваюсь к еноту.

– Ну вот куда мы без тебя? Со скуки бы умерли, да?

– Может, обедать? – оживляется зверек, а в его маленьких глазках загорается восторг.

Я смеюсь в ответ: ну хоть в чем-то есть постоянство.

В этот раз я приготовила три флакона отвара коры ивы. Два оставляю на полке в лаборатории, а один – на столе в кабинете. Так шадхару будет проще принять помощь.

Обед проходит в странной, натянутой тишине.

Кайан приходит, когда я уже почти заканчиваю обедать. Молча садится за стол, молча ест то, что приготовила Марта, молча смотрит в одну точку. На меня – ни единого взгляда.

– Шадхар Рад'Исент, – осторожно нарушает тишину Марта, подливая ему чай, – что вы обнаружили?

Кайан поднимает голову. На мгновение его взгляд цепляется за меня – колючий, сканирующий, проверяющий, все ли со мной в порядке? – и только потом скользит в сторону.

– Опоры подпилены, – его голос звучит ровно, но под этим спокойствием чувствуется сдержанная ярость. – Уже какое-то время. Но это не выглядит, как намеренная попытка покушения. Скорее… что-то вроде ловушки, если кто-то все же захочет зайти в оранжерею.

– Крауг? – спрашиваю я.

Молчание. Кайан отпивает чай.

– Возможно. Элис, ваша мать же давно уже почти не бывала в оранжерее?

А что я могу сказать? Элис и не знала.

– Не любила она туда ходить, – отвечает вместо меня Марта. – Очень ей все о хозяине напоминало. Госпожа даже не старалась поддерживать оранжерею в порядке.

– Но… почему? Там же растения! Из чего делать лекарства? – вырывается у меня.

Экономка качает головой, глядя на меня.

– Я туда ходила. Бенджи. Садовник, пока не уволился, – продолжает она. – Что надо госпоже приносили. А потом, как однажды стекло упало, так вообще старались не появляться там лишний раз.

Я закусываю губу. В принципе все логично. При отце, вероятнее всего, всеми делами распоряжался управляющий – все же семья титулованная, а не абы кто. А потом, похоже, дела шли все хуже, потому что мать не справлялась со всем тем, что делал отец.

Одно на другое. Ей пришлось самой взять дело в свои руки, репутацией пришлось пожертвовать. Она не справлялась, но упивалась работой, чтобы не тосковать. Появились долги. Потом еще Крауг, который не только не сделал лучше, вообще все угробил, в том числе мать.

Но при чем тут оранжерея?

– А кто сделал вот эти подпорки?

Мы переглядываемся с шадхаром. У него те же мысли, что и у меня. Непонятно. Глаза Кайана сужаются, пальцы сильнее сжимают ложку.

– Ноар Крауг, – Марта кивает, как будто понимает, что это тоже важно.

Сам сделал. Сам подпилил. Значит, было зачем.

До самого вечера мы с шадхаром расходимся по своим рабочим местам. Он дальше проверяет бумаги, а я раскладываю на сетки лишайник, который собрал Бродяга. На него у меня большие планы. А потом достаю из коробки с барахлом в углу трубки. И остатки фарфоровой ступки. Смотрю на них.

Проблема в том, что я знаю принцип. Но реализовать его из подручных материалов…

Беру лист бумаги и начинаю чертить. Трубка с охлаждением, отвод для флегмы, соединение с кубом…

Час спустя я смотрю на пятый по счёту скомканный листок и на то жалкое подобие конструкции, которое пытаюсь собрать из медных трубок и стеклянных колб.

Не сходится.

Трубки не того диаметра. Соединения будут протекать. Охлаждение не будет работать, потому что у меня нет нормального змеевика нужного размера, а тот, что есть, слишком короткий.

Я перерисовываю соединение. Не то!

У меня есть знания. У меня есть руки. Но нет, мать его, нормальной медной трубки нужного диаметра!

– Да чтоб тебя! – вырывается у меня, и я отшвыриваю несчастную трубку в угол.

– Вы решили разрушить лабораторию? – в арке стоит… Рейнар?

Глава 25

Я резко разворачиваюсь, едва не смахнув со стола стеклянную колбу. Рейнар стоит, прислонившись правым плечом к дверному косяку. Его зеленые глаза насмешливо блестят в свете эфиролитовой лампы. Даже черная маска не скрывает того, что он улыбается широко и хитро.

– Ноар де Вольф? – выдыхаю я, пытаясь успокоить сердцебиение. – Не ожидала вас увидеть.

Бросаю взгляд за его спину и понимаю, что я увлеклась своими чертежами и даже не заметила не только, как Рейнар пришел, но и уход Кайана. Его нет на месте.

– А где?.. – спрашиваю я еще до того, как успеваю остановить себя.

– Ледяной шадхар? – догадывается гость, плавно переступая порог. Он движется на удивление бесшумно для столь крупного мужчины, еще и с тростью. – Не волнуйтесь, неара Торн. Коготь жив, здоров и в данный момент предстает в роли самого себя.

Я непонимающе хмурюсь.

– В каком смысле?

Рейнар подходит ближе, останавливаясь у моего рабочего стола. Без тяжелого зимнего плаща видно, насколько он силен: широкие плечи, узкая талия, уверенность хищника, который точно знает себе цену.

Он стоит слишком близко, полностью нарушая мои границы. Запах от него совсем другой – терпкий табак, дорогие пряности и что-то неуловимо горячее, словно раскаленный песок.

– Изображает козла, – шутит Рейнар. – Только сейчас горного. На скалах под вашим поместьем.

Милые отношения между друзьями, конечно. Но по блеску в глазах Рейнара я понимаю, что он совершенно не серьезен. И сам был бы не прочь скакать козликом вместе с Кайаном.

– А вы? – я невольно делаю шаг назад, но упираюсь в стул.

– А я, увы, не очень приспособлен для подобных прогулок, – мужчина легкомысленно демонстрирует мне трость. – Так что я решил, что кому-то нужно присмотреть за вами.

Он опускает взгляд на стол, усеянный скомканными чертежами и кривыми медными трубками.

– И как? Вы решили создать орудие для пыток или уничтожить лабораторию? – Рейнар тихо смеется. Звук бархатный, обволакивающий.

– Скорее, она планомерно разрушает мою нервную систему, – парирую я, кивая на груду не подходящих друг другу трубок. – Пытаюсь собрать дефлегматор для перегонного куба. Но у меня нет трубок нужного диаметра, чтобы соединить их герметично. И переходников нет. А мне нужен чистый спирт для лекарств.

– Для лекарств? – переспрашивает Рейнар. – Таких, как… эти?

Он протягивает руку, оказываясь еще ближе. От наглости у меня перехватывает дыхание. Я делаю шаг в сторону, выскальзывая из этого навязанного взаимодействия.

В руке Рейнара оказывается одна из бутылочек с настоем коры ивы. Он рассматривает ее, а потом задумчиво произносит:

– Вы знаете, неара Элис, – мое имя звучит довольным мурлыканьем, – это первое лекарство, которое мой дорогой друг согласился принять.

Я удивленно моргаю, не понимая, к чему он. Рейнар беспечно пожимает плечами, но на его лице мелькает тень серьезности, которую он тут же прячет за обворожительной улыбкой.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы когда-то ему пришлось жалеть об этом решении, – тихо произносит он, а потом мгновенно меняет тему. – Знаете, работа с металлом, вообще-то, не женское дело.

Рейнар отставляет пузырек и берет со стола две трубки разного диаметра, которые я так упорно пыталась состыковать. Он вкладывает одну в другую, и его ладонь окутывается теплым, золотисто-красным свечением.

Воздух вокруг мгновенно нагревается. Я вижу, как твердая медь под его пальцами начинает размягчаться, словно воск. Рейнар чуть сжимает руку, металл плавится, образуя идеальный, герметичный и абсолютно гладкий шов. Точно так же легко медь приобретает необходимую мне по чертежу форму, давая надежду на то, что у меня все получится.

– И снова магия, – шепчу я, глядя, как металл остывает – А мне бы пришлось уговаривать шадхара пустить мне я в город в поисках необходимых деталей.

– Это бы не увенчалось успехом, – подмигивает он. – Знаете, Коготь бы сейчас начал читать вам лекцию о технике безопасности и конфисковал бы половину вашей лаборатории. Он до ужаса правильный.

Рейнар снова делает шаг ко мне, обхватывает мое запястье и кладет в открытую ладонь изготовленную им деталь.

– Уметь мгновенно выводить Кайана из душевного равновесия, – его голос падает до интимного шепота, зеленые глаза скользят по моим губам, затем поднимаются выше, – но при этом добиться от него такого доверия… Это может только необыкновенная девушка. Мой ледяной друг обычно замораживает все, к чему прикасается. А рядом с вами, неара Торн, он почему-то боится обжечься.

Я сжимаю пальцы вокруг трубки и хочу высвободить руку, но Рейнар не отпускает. Я даже теряюсь на секунду.

– Кайан выполняет в поместье свою работу, ноар де Вольф, – отвечаю я, стараясь звучать невозмутимо, хотя щеки предательски горят. – И я бы попросила вас не…

– Рейнар, я не припомню, чтобы в твои обязанности входила настройка лабораторного оборудования, – раздается голос шадхара, и в нем звенит сталь. – Тем более в мое отсутствие.

Мы с Рейнаром одновременно поворачиваем головы.

Кайан стоит в арке, закрывая собой весь проход. На его темных волосах тает снег, полы плаща тяжело спадают вниз, а в глазах – чистый, неразбавленный лед, сквозь который пробивается вертикальный зрачок дракона.

Взгляд шадхара прикован к нашим рукам – к тому, как пальцы Рейнара все еще обхватывают мое запястье. Рейнар не спеша отпускает мою руку и расплывается в широкой, совершенно не раскаивающейся улыбке:

– О, ты быстро. Нашел что-нибудь интересное?

Кайан делает медленный шаг в лабораторию. Его челюсти сжаты так плотно, что на скулах ходят желваки. Он полностью игнорирует друга, его взгляд теперь направлен только на меня.

– Нашел. Только вот не могу понять где: под скалами или тут, – вкрадчиво произносит Кайан, не отрывая от меня глаз.

Я нервно сглатываю. В воздухе искрит так, что, кажется, сейчас взорвутся стеклянные колбы на столе.

– Не помню, чтобы вам были интересны мои наработки шадхар Рад’Исент, – отвечаю я. – Поэтому вряд ли этот кусок меди, который мне помог превратить в нормальный дефлегматор господин де Вольф, привлечет ваше внимание. Но не смею отвлекать вас от работы.

Демонстративно отворачиваюсь к перегонному кубу вместе с только что сделанным дефлегматором и прикрепляю его, удивляясь, насколько точно Рейнар все сделал. Только почему его присутствие здесь мне кажется нарочной провокацией?

Рейнар легко стучит тростью по полу.

– Коготь, не смотри на меня так, будто планируешь освежевать, – со смешком произносит гость. – Идем в кабинет, мне безумно интересно, что ты там нашел на скалах.

Упоминание скал заставляет Кайана мгновенно переключиться в режим следователя.

– Элис, – произносит Кайан, внезапно обращаясь ко мне по имени.

Я резко оборачиваюсь, наталкиваясь на его все еще горящий взгляд. Мы задерживаемся так на несколько долгих секунд. Стоим, словно скрестив мечи.

– Останетесь? – внезапно делает выпад Кайан, совершенно сбивая меня с толку.

Глава 26. Кайан Рад'Исент

– Останетесь? – бросаю я, и это стоит мне колоссальных усилий воли. Мой голос звучит пугающе ровно, хотя внутри бушует шторм.

Она вздергивает подбородок. В ее взгляде нет ни капли страха, только упрямство и этот вызов, который каждый раз сводит меня с ума.

Он пробуждает во мне что-то новое для меня самого. Моя магическая половина редко напоминала о себе: я просто знал, что могу использовать эфир и могу обратиться, чтобы приобрести большую устойчивость.

Но чтобы вот так внутри все клокотало просто от того, что я видел, как какую-то женщину касается другой. И кто! Рейнар, который в последние годы не пропускал ни одной юбки. Я должен был уже привыкнуть, да и мне было всегда все равно.

В тот момент, когда я увидел, как смыкаются пальцы Рейнара на запястье Элис, готов был оторвать его руку. И плевать, что она у него единственная здоровая. Если я сейчас еще раз увижу, как он снова ей улыбается, я за себя не ручаюсь.

Драконья собственническая натура, спавшая годами, сейчас рвется наружу из-за девчонки, которую я знаю всего несколько дней. Просто безумие. Это непривычно, это отвлекает от мыслей о работе. И отпустить Элис от себя сейчас кажется хуже головной боли от эфирного отката.

– Вы вдруг решили, что я достойна знать больше о деле и своем поместье? – парирует Элис.

– Я понял, что вы можете вляпаться в бОльшие проблемы, пытаясь что-то выяснить сама, – отвечаю я.

Она выгибает одну бровь. Выразительно, испытующе. Как будто понимает, что я рассказал не обо всех причинах, но знает, что больше ничего не добавлю.

– Не буду притворяться, что мне неинтересно, – произносит Элис и вытирает руки полотенцем, не отводя глаз от меня.

Смело. Любая другая уже давно бы кокетливо опустила взгляд. Эта же… и не думает ни смущаться, ни флиртовать. Кто же она…

– Тогда давайте уже не будем играть в гляделки и пойдем нормально поговорим, – фыркает Рейнар и, едва слышно стуча тростью, идет в кабинет.

Элис проходит следом за моим другом, всем своим видом показывая, что настроена на серьезный разговор. Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы, и выхожу из лаборатории последним, захватив эфиролитовую лампу. Поможет сэкономить на использовании эфира.

Рейнар тяжело опускается в кресло за столом и вытягивает больную ногу. Его насмешливая улыбка мгновенно исчезает, уступая место холодной собранности.

Я пододвигаю кресло к камину и встаю за ним. Элис выжидательно смотрит на меня и только потом садится. Мои пальцы сжимаются на спинке так, что дерево тихо хрустит. И Рейнар это замечает. Он прекрасно видит, что со мной происходит. И, Жнец его подери, наслаждается этим.

– Я нашел систему гротов, – говорю я, заставляя всех вернуться к изначальной проблеме. – Прямо под скалой, на которой стоит поместье.

Элис тихо хмыкает и поворачивается ко мне с озадаченным выражением лица. Она не знала. Это ее поместье, но она не знала.

Эта неуемная женщина знает, как лечить ожоги, командовать шадхаром и обращаться с перегонным кубом, но она почти ничего не знает о собственном поместье. Как будто она… вообще жила в каком-то другом мире до суда.

– Гроты? Но там же сплошной отвесный камень и буруны. Туда не подобраться, – говорит Элис.

– Если не знать как – не подобраться, – соглашаюсь я, делая шаг к рабочему столу, чтобы оказаться между ней и Рейнаром. Исключительно из соображений удобства ведения разговора. – Во время прилива вода полностью затапливает входы. Но в отлив обнажается узкая каменистая отмель. Идеальное укрытие, если нужно что-то загрузить или разгрузить.

– То есть для контрабандистов, – с готовностью подхватывает Рейнар, мгновенно сбрасывая маску шута. – Лодка подходит в отлив, ее загружают. Но туда-то как? Тоже по морю?

– Нет, – я качаю головой. – Туда товар перемещается отсюда. Я обнаружил остатки лебедки, когда осматривал окрестности. Хорошо замаскированные, между прочим.

– То есть… это поместье использовали как перевалочный пункт? – дрогнувшим голосом спрашивает Элис.

– Да, – киваю я. – И, возможно, как временное хранилище.

Она бледнеет. Неподдельный страх на мгновение стирает с ее лица всю дерзость.

– Крауг бы не додумался до такой сложной логистики, – задумчиво протягивает Рейнар. – Ему не хватит ни мозгов, чтобы рассчитать график отливов, ни сил, чтобы наложить экранирующие плетения на грот. И вы, Элис, могли им мешать просто фактом своего присутствия.

Элис быстро собирается, поджимает губы и, кажется, мгновенно придумывает план мести. По крайней мере, в ее глазах появляется что-то пугающе-упрямое. Но… почему меня это восхищает?

– Значит, нужно найти того, кто дергает за ниточки, – произносит Элис.

– Мне нравится ваш настрой, неара Торн, – произносит Рейнар и улыбается девушке своей коронной улыбкой.

– Ноар де Вольф, – в моем голосе слышится рычание зверя. – Полагаю, вам уже пора обратно в город.

– В город? Что ты. Марта пообещала сегодня сделать рыбу под маринадом, а Бенджи уже протапливает столовую, – отвечает этот самоубийца. – Я думаю, что неара Торн не будет против приютить на эту ночь лучшего друга шадхара?

– Возможно, бывшего друга, – договариваю я.

Ужин превращается в изощренную пытку. Рейнар, этот невыносимый паяц, включает свое обаяние на полную мощность. Он подливает Элис красное вино, которое привез с собой, передает соусницу, словно невзначай касаясь ее пальцев, и постоянно шутит. И она… она улыбается ему в ответ. Искренне, тепло, без тех шипов, которые она неизменно выпускает при разговоре со мной.

Марта действительно старательно сервировала стол, все выглядит не просто красиво, но и очень аппетитно. Но у меня кусок в горло не лезет.

– …И я сказал этому столичному идиоту, что если он еще раз назовет Северный разлом “скучной дырой”, я засуну его трость ему же в… – Рейнар делает театральную паузу.

Элис тихо смеется, прикрывая рот ладонью. Ее глаза искрятся.

– Ноар де Вольф, вы весьма изобретательны в своей мести, – говорит она, но в ее голосе нет ни капли осуждения.

– Уверен, что ваша фантазия меня тоже сможет удивить, – отвечает Рейнар.

Мой друг, кажется, поставил себе цель вывести меня из равновесия окончательно. Я сжимаю вилку так, что металл начинает гнуться под пальцами.

Внезапно со шкафа раздается громкий чих, а затем на стол, прямо между Рейнаром и Элис, приземляется Бродяга. Енот деловито отряхивается, едва не заехав пушистым задом прямо в тарелку моего друга.

– Элис и правда удивительная, – бубнит Бродяга, хватая со стола кусок сыра. – Как удивительно она командует шадхаром! А он хорошо ее защищает. Идеальное сочетание. Было бы вообще здорово, если бы он пустил меня спать на мою кровать, но… Я уже почти его простил. И вообще, мужчина, вы мне обзор на пирожки загораживаете!

Элис фыркает, пытаясь спрятать улыбку. Я выдыхаю сквозь зубы, впервые в жизни испытывая к этому меховому вредителю нечто похожее на благодарность.

Рейнар смеется.

– Прошу прощения, уважаемый Хранитель, – он отодвигает блюдо с пирожками ближе к еноту. – Не смею мешать вашей ревизии. Но все же, Элис, я настаиваю. Когда это недоразумение с судом закончится, вам обязательно нужно посетить столицу. Я бы счел за честь показать вам город.

– Когда закончится, – улыбается Элис.

Я резко встаю, со скрипом отодвинув стул.

– Благодарю за ужин, – говорю я ледяным тоном. – Рейнар. Завтра начинается отлив. Тебе стоит подкопить силы для спуска.

Я выхожу, не оглядываясь, но кожей чувствую пристальный взгляд Элис мне в спину.

В спальне темно. Я стою у окна, которое я намеренно не стал закрывать ставнями, вглядываясь в ревущее внизу море. Спокойствия нет. В груди словно закручивается ураган невероятной силы, с которым я впервые не в силах бороться.

В ладони зажата бутылочка, которую Элис оставила днем на столе в кабинете. Пустая.

То же самое лекарство, что она принесла мне на кухню ночью. Первое, приготовленное чужими руками, что я рискнул выпить. И оно подействовало. Конечно, полностью головная боль не прошла, и все же бродила где-то в голове. Тянущая, но не удушающая.