Зовите меня Империл

Елена Бондаренко

Зовите меня Империл

ПЬЕСА

в 4-х антрактах и 3-х частях

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ МАЛОВЕРНЫХ:

Тут все быль, а именно, ничего не придумано, но заимствовано, украдено и списано с многочисленных произведений народного творчества, какие под руку попадались по ходу пьесы. Тут.

*Империл (теософск.) – камень, образующийся в сердце от чрезмерного злобствования

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

СРЕДНИЙ МИР:

Разгильдяй – неизвестный молодой человек, сын разжалованного из первой гильдии

Гражданин Карниворов – сознательный адаптоген

Сонька – девушка на выданье

Злата Ручко – мать Соньки

Массовка – свободные радикалы, аватары и прочие добропорядочные граждане

НИЖНИЙ МИР:

Бес – мелкий и несознательный паразит и хрюшака, имя не положено

Товарищ Шива (Разрушитель Вселенной)

Мадемуазель Ананда (Блаженство)

Тетя Кали (Смерть и Освобождение)

Массовка – остальные мелкие бесы, паразиты и хрюшаки разной степени осознанности

ВЕРХНИЙ МИР:

Отличник – юноша без имени, но с большим собственным мнением

Игорь Михайлович Королевич – начальник отдела свободных каменщиков

Варвара Валуева – медийная персона, знающая себе стоимость

Анна Сергеевна Даматреф – консультант закрытого самоорганизующегося сообщества с ограниченной социальной ответственностью

Массовка – отличники, хорошисты, нападающие и подающие надежды всех мастей и градусов

ВНЕШНИЕ МИРЫ:

Тут Герметиков (Знающий Тайное)

Параклет Плеромович Эонов (Спасатель)

Харита Хароньевна Эллис (Надежда)

Старушка Тиамат (Хаос)

Карл Густавич Рубинштейн (Юнг) – отдувается за всю массовку

БЕЗДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЛИМБ:

Коля – 24 года

Евгений – 49 лет

Надя – 21 год

Зоя – 45 лет

Народный фольклор – since 5000 BC

А Н Т Р А К Т 1

ВНЕШНИЕ МИРЫ

Темно. Слышен звук капающей из крана воды. Посередине сцены проступает слегка подсвеченный объект. Объект оказывается корытом. В корыте сидит Тиамат, изначально шумерское чудовище, олицетворявшее первобытный Хаос, в нашей реальности – женщина неопределенного возраста со следами былой красоты. Тиамат, хоть и сидит в корыте, одета, и одета вполне прилично, во все черное с блестками.

Тиамат злобно:

– Да сколько ж можно такое слушать!? Одно и то же! Пора заткнуть этот регулярный фонтан! Восстановить уже наконец нормальную турбулентность! Кого ж позвать!?

Слышен грохот падающего чего-то. Потом чего-то еще. Какие-то хлопки. Кто-то идет. Свет становится ярче. Из левого угла по лестнице спускается крупный мужчина в темно-синей униформе без опознавательных знаков, но похожей на военную. Мужчина средних лет и приятной наружности, вызывающий доверие и желание пойти на контакт. Это Параклет Плеромович Эонов – собирательный образ гностических богов.

Параклет язвительно:

– Не слишком ли много восклицательных знаков? Так и до Большого взрыва недалеко.

Тиамат все также злобно:

– Чего тебе?

Параклет все также язвительно:

– Стреляли?

Тиамат:

– Совсем сдурел? Кто тут может стрелять? Тут же никого нет и быть не может! Это ж первозданный Хаос, мать его.

Параклет:

– Какая мать? О чем ты?

Тиамат:

– Мать его я.

Параклет:

– Опомнись, Старушка. Ты мать Хариты.

Тиамат:

– Да не хочу я опоминаться. Хочу сына. А получилась дочь! Случайно и своевольно.

Параклет:

– Давай, я буду твоим сыном, а?

Тиамат:

– Еще чего? Сдурел совсем. Хочу молодого и красивого и чтоб во всем мне помогал. А ты кто?

– Спасатель отчаявшихся.Параклет важно:

Тиамат:

– А, ну так иди отсюда и не мешай моей вселенской скорби.

Параклет:

– Вот всегда так. Сначала позовут, а потом сразу гонят. Что я делаю не так?

Тиамат:

– Иди спасай самого себя.

Параклет, уходя в глубину сцены:

– Старушка дело говорит.

Снова грохот.

Тиамат:

– Кто тут?

Тут:

– Тут.

–Да, тут. Кто тут?Тиамат:

Тут:

– Тут Тут.

Тиамат:

– Не успел проявиться, а надоел уже! Ты какие-нибудь еще слова умеешь произносить?

Тут молчит.

Тиамат:

– Куда подевался? Выходи! Не повышай неопределенность!

Из глубины, куда ушел Параклет, появляется Тут Герметиков, названный, как нетрудно догадаться, в честь Тота-Гермеса. Тут – высокий молодой человек в зеленом плаще с капюшоном и в резиновых сапогах, тоже зеленых, хотя в полутьме не определить ничего кроме черного и серого. Тут обходит корыто и поворачивается к Тиамат так, что из-под капюшона видно его длинный клюв.

Тут:

– Как же можно повышать то, что и так бесконечно? О чем ты, Старушка?

Тиамат, указывая на нагрудные блестки, они же ордена:

– Какая я тебе стар-рушка, паразит! Ты что не видишь, что на мне не одна звезда, а целая констелляция! Ты кто такой?

Тут:

– Я Тут.

Тиамат:

– Это я и так вижу. Как звать тебя? И капюшон сними, не стесняйся.

Тут, снимая капюшон и маску чумного доктора:

– Зовут меня по-разному. Обманщик, скрытник, вор, дурак, посредник, делец, решала.

Тиамат:

– Кран починить можешь?

Тут:

– Смотря, что тебе надо. Могу открыть, могу закрыть, могу свернуть, могу заткнуть.

Тиамат:

– Кончай стихи. Сделай так, чтоб не капало на мозги, мешает.

Тут:

– Понятно.

Тиамат:

– Только не натвори дел, не сорви резьбу тут.

– Все сделаю в лучшем виде. – Подходит к корыту и со всей дури бьет маской по крану. Раздается шум воды. Шум усиливается, потом звук выравнивается и успокаивается. Слышно, как плещутся волны.Тут:

Тиамат, хватаясь за бортики:

– Ты что наделал тут!

Тут:

– Так получилось. Видать, пора менять мотив в корыте вашем.

Тиамат, вылезая из корыта:

– Придется теперь мировой океан создавать и прочие формы жизни. Харита-а-а-а! Куда запропастилась? (Туту) Чего завис? Пиши список.

Тут, доставая из рюкзака планшет:

– Тебе каким кодом? Мегалитами, иероглифами, узелками? Джава, пайтон?

Тиамат:

– Клинопись знаешь? Шумерскую?

Тут:

– Ты ничего полегче не могла придумать, мать? Там же одно предложение переходит в следующее без пробелов и знаков препинания. Как определить, где грань, а где загрань?

Тиамат?

– Препинаться в другом месте будешь. А тут это язык международного общения. Чтобы наверняка все было непонятно и неопределенно. Я же и есть Хаос, грань и загрань одновременно. Хотя мы же в вечности, без времени тут.

– Чего?Тут:

Тиамат, отмахиваясь:

– Пиши.

В правый угол начинает бить вполне осязаемый луч мягкого света. Из угла бесшумно появляется вполне упитанная светловолосая девушка в розовых брючках и футболке с изображением свиньи с крыльями. Луч следует за ней. Это Харита Хароньевна Эллис. Еще один собирательный образ. Приемная дочь Тиамат. Происхождение не известно. Известно только, что с самого дна.

Харита, обращаясь к Тиамат:

– Ама, что за шум тут развели? Мешаете сосредоточиться. Зачем звали? Смотрю, вы и сами тут вполне себе справляетесь. Полный бардак тут у вас. Чего вам еще не хватает тут?

Тут:

– Чего?

Харита, обходя Тута и оглядывая его подозрительно:

– А это еще кто? Гляди, какой предусмотрительный. Подготовился. Сапоги-то у него резиновые, плащ непромокаемый, рюкзак для охоты и активного отдыха по выгодной-то цене у него. Ты откуда про наше болото узнал? Зачем приперся? Охотиться? Или отдыхать активно? Чего тебе надо тут?

Тут:

– Слово дашь вставить?

Харита:

– Даже не надейся. Знать ничего не хочу. Без всяких тут. – Тут пожимает плечами, молча отходит в сторону и смотрит в планшет.

Тиамат Харите:

– Я тебя звала посоветоваться. Тут этот в плаще потоп устроил. Выпустил из корыта все идеи и намерения. Сейчас разные формы жизни создавать буду, чтоб не разбежались. Как бы так сделать, чтобы они какое-то время эти формы удерживали, а не сразу обратно стремились в первозданный Хаос вернуться. Чтобы было им ради чего формироваться, оформляться и формулировать.

Харита, пожимая вполне округлыми плечами:

– Делов-то. Загадку им надо задать, чтобы, пока не разгадают, обратно не пускать.

Тиамат обреченно:

– Сфинкс на каникулах. Где я тебе без нее загадку возьму?

Тут спокойно и уверенно:

– Я знаю.

Харита:

– Что ты знаешь, засунь себе обратно в свой выгодный рюкзак. Самодеятельность не приветствуется тут. Смотрю я, тебе дай только волю, тут же какой-нибудь порядок выкинешь или порядковый номер.

Тут:

– Вот и я о том же. Как там… А для низшей жизни были числа… Пусть считают. Пока все не сосчитают, обратно проникнуть не смогут.

Тиамат:

– Считать? Что?

Тут:

– Ну, можно деньги считать или победы, а можно поражения, обиды, упущенные возможности. Количество калорий, там, подписчиков или еще вот дни до отпуска. Считать себя особенным, правым, достойным, несправедливо осужденным или недооцененным. Бесконечно так считать можно.

Тиамат:

– Подожди! Они ж так могут никогда не вернуться! Навечно там зависнут!

Тут:

– Могут.

Харита, глядя в неизвестное:

– Конечно! Числа посчитают вечность, запрут ее, пустят по кругу или по восьмерке. Им из пятого измерения не выбраться! – Отходит с лучом в сторону, бормоча и загибая пальцы, – Эллипс еще может быть, тор, различные сечения конусов, странный аттрактор, мировая линия, множество Мандельбротов, Эшер, 5G, баблгам, дирижаблестроение…

Тиамат:

– Как-то ты, Харита, мыслишь не позитивно. Не надо так. Они же все идейные тут, рано или поздно сообразят, как выбраться.

Харита не слышит, продолжает размышлять о возможных вариантах технического прогресса.

Тиамат Туту:

– Ладно, пусть уходит. Оставим ее. Ты список написал?

Тут:

– Да.

Тиамат:

– Чего там?

Тут:

– 33 буквы. А, Б, В и так далее, до Я.

Тиамат восторженно:

– Мистический алфавит! Ух ты! Целых 33 буквы! Идейные довольные будут.

Тут:

– Благодарю, Старушка. На сим, пожалуй, пойду.

Тиамат:

– Жалко конечно отпускать такого красавчика. Надеюсь лишь на отражение и бесконечное повторение одного и того же, но каждый раз разного. До встречи! Тут!

Тут:

– До встречи, Ама! – Тут уходит.

Тиамат остается одна. Вода продолжает плескаться.

Тиамат:

– Ну что ж, за дело. Идеи! Намерения! Вы где? Пора проявляться! Примите форму!

Слышится какая-то возня, шуршание, нечленораздельные звуки. Из левого угла, прихрамывая, выходит сутулый седой мужчина в потрепанном грязно-сером костюме и в круглых очках. Мужчина выглядит усталым и недовольным. Это Карл Густавич Рубинштейн, алхимический философ, отчаявшийся добыть золото. Карл Густавич кого-то отчаянно напоминает, вероятно, какого-то швейцарского психоаналитика.

Тиамат:

– Это еще что такое? Где идеи и намерения?

Карл Густавич отчаянно:

– Не вовремя все как-то, невпопад. Напутали вы тут чего-то. Из всех возможных вариантов рождения вселенной получился один только Я!

Тиамат беспечно:

– А, так не боись! Это ж последняя буква Тутого мистического алфавита. 32 предыдущие удалось проскочить. Значит, это ненадолго.

Карл Густавич:

– Что ненадолго?

Тиамат:

– Недолго мучиться тебе.

Карл Густавич обреченно:

– Памагити!

Откуда-то из глубины появляется Параклет. В это раз у него красная повязка на правом рукаве.

Параклет, протягивая Тиамат пятиконечную звезду на веревочке:

– Звали?

Карл Густавич:

– Звал, звал!

– Желаете душу спасти?Параклет:

Карл Густавич:

– О чем ты? Мне золото надо добыть, книг написать, штук сто желательно, практику наладить, профессионально вырасти и духовно развиться. О какой душе речь?

Параклет:

– Тогда тебе в Средний мир. Краснеть – туда. – Уходит в отчаянии, утирая глаза и громко сморкаясь в повязку дружинника.

Тиамат, раскачивая перед глазами звезду на веревочке:

– Ничего не понимаю. Мы вселенную-то создали? Материю? Формы жизни? Имею основание еще одну звезду на бюст повесить?

Карл Густавич:

– Что-то создали. Или оно само случайно создалось. В любом случае, получилось не то, что задумывалось, а как всегда. Так тому теперь и быть. Или казаться. А дальше посмотрим.

Занавес

Ч А С Т Ь 1

СРЕДНИЙ МИР

Звучит тихая музыка, что-то на балалайке, что-то вроде Интернационала. Москва, улица Маросейка, осень 1922 года.

Вывеска: Столовая для пролетариата ПОЕЛ И ХВАТИТ.

За столиками сидят:

Стол первый (в центре):

Уверенный в себе мужчина средних лет и приятной наружности, одетый в кожанку, галифе и кирзовые сапоги, и растрепанный высокий молодой человек в мятом костюме, сшитом на заказ. Они же – народный комиссар гражданин Карниворов и сын его старого товарища Разгильдяй.

Стол второй (справа):

Ухоженная дама в норковом манто и жемчужном ожерелье и округлая светловолосая девушка, одетая по нэпманской моде. Они же – несознательные мещанки Злата Ручко и ее дочь Сонька.

Стол третий, слева, слегка на отшибе:

Сутулый седой мужчина в очках, он же – уже известный публике Карл Густавич Рубинштейн, и большой графин с прозрачной жидкостью.

В глубине сцены за длинным столом, сидящие все в ряд лицом к зрителям (как на известной картине, обыгранной уже 100500 раз), заметны играющие в настолки свободные радикалы, аватары и добропорядочные граждане. Слева (слева направо) Тот, тибетский злобный демон, румяная девка в сарафане и кокошнике, Лисичка из Кабуки, викинг в рогатом шлеме, Анубис. Справа (справа налево) – имперский штурмовик, охранник из Squid Game с пятиконечной звездойна маске, Джоконда, Кощей, Бэтман и Пикачу. В центре стола сидит Ктулху в черной футболке с надписью AC/DC, справа от него Пикачу, слева Анубис. Всего 13 персон.