Нина Васильевна в мире магии

— Я не хочу, — по моим морщинистым щекам покатились слёзы. — Не хочу уничтожать жизнь.

Богиня понимающе кивнула.

— Тогда учись контролировать свой дар, чтобы не забирать силу бездумно. И никому не рассказывай. Люди жестоки и вероломны в большинстве своём — они найдут способ посадить тебя на цепь, превратив в источник магии для одного конкретного индивида.

Меня передёрнуло от подобной перспективы.

Взгляд богини переместился на мою руку — она указала на тонкий ободок кольца.

— Это украшение скрывает твой дар от других людей. Не потеряй. Если ты не захочешь, то никто не узнает, что ты маг.

Исида оглянулась. Её взгляд был немного расфокусирован, словно она смотрела куда‑то гораздо дальше, чем окружающая нас граница живого леса.

— Столько веры разлито в воздухе, столько искренних молитв никем не услышанных… Смертная, ты призвала меня в мир, где я восстановлю свою былую силу. Уже сейчас я чувствую гораздо больше магии, чем когда‑то в твоём родном мире, — прошептала богиня смерти, повернувшись ко мне и едва заметно склонив голову.

— Но как? — удивлённо спросила я. — Ведь тут были другие боги.

Исида рассмеялась, звук был мягким, но в нём звенела непоколебимая уверенность.

— Уже давно местные жители молятся просто богине смерти, не какой‑то конкретной, а любой силе, что сможет упокоить умерших. Теперь эта сила — я! А найти себе жриц я смогу легко.

Хитро улыбнувшись, богиня коснулась земли.

В тот же миг краски жизни вернулись: деревья вновь зашелестели листвой, трава зазеленела, а в воздухе разлился свежий, влажный аромат, как после весеннего ливня. Негромко охнула старуха, появившаяся на прежнем месте.

Я вспомнила, что Исида почиталась также как богиня плодородия, воды и ветра, волшебства, охранительница умерших и та, что смогла воскресить своего брата.

Исида, словно читая мои мысли, поощрительно кивнула.

— Богиня! — воскликнула старуха в немом восторге, падая на колени и целуя край хитона.

— Исида, — подсказала ей женщина с птичьими крыльями. — Передай всем, что более души покойных не станут тревожить живых.