Уральская жила

– Геомагнитная аномалия, – тихо сказала Лика, глядя на бешено скачущую стрелку компаса. – Магнитное поле искажено до невозможности. Здесь не работают никакие привычные законы. Приборы врут.

– Законы-то работают, – пробурчал Сидорович, – только другие.

Они вышли на каменистую осыпь, у самого подножия Мертвого Камня. С близкого расстояния он выглядел ещё более чужеродным: не просто скала, а нагромождение неестественно гладких, почти отполированных плит, сросшихся под странными углами. У основания, среди валунов, зияла чёрная расщелина – не та, что год назад. Новая. Более широкая. И из неё тянуло тем самым холодом и запахом камня, нагретого молнией.

– Это не природное образование, – прошептала Фаина, касаясь ладонью гладкой поверхности. – Это… как будто что-то вырвалось изнутри и застыло.

– Или втянулось внутрь, – добавил Горский.

Именно здесь их встретили. Не наёмники. Смотрители.

Они вышли из тени скал бесшумно, как призраки. Человек десять. Мужчины и женщины, в одежде из меха и грубой ткани, с лицами, вырезанными ветром и временем. Впереди – тот самый старик, которого Артем (или его наёмники) подстрелил у ручья. На его плече была грубая повязка, но он стоял прямо, опираясь на новый посох. Его глаза, тёмные и глубокие, как лесные озёра, изучали группу.

– Вы вернулись, – сказал он. Голос был сухим, но без враждебности. – Рана зовет. И вы несёте в себе её отзвук. – Его взгляд остановился на Горском. – Ты коснулся Края. Ты видел Сон.

– Что здесь происходит? – спросил Горский, не опуская карабина, но и не направляя его на старика.

– Плавильня пробуждается, – ответил старик. – Ваш шум, ваша ярость, ваше жадное копание – всё это будило Его. Сначала тихо. Теперь – громко. А те, что пришли с железными птицами и громкими словами… они хотят воткнуть свои щупальца в самое Сердце. Вытянуть силу. Они не понимают, что Сердце – не машина. Оно живое. И если его тронуть не так… оно проснётся. И сожжёт всё вокруг. До чистого камня.

– «Сердце Камня»… это что? Биологическая форма? Минерал? – вмешалась Лика, её научный интерес на миг пересилил страх.

– Не вашими словами, – покачал головой старик. – Оно старше деревьев. Старее рек. Оно спало, когда ваши предки ещё ходили на четвереньках. Мы – Смотрители. Наш долг – охранять сон. Но сон болен. И мы не можем его исцелить. Только… успокоить. Или уничтожить, если не выйдет.

– Уничтожить? Как? – спросил Сидорович.

– Есть путь. Внутри. Древний ход, известный только нам. Он ведёт в самую глубь, к камере, где бьётся Сердце. Там можно… разорвать связь. Но это убьёт и само Сердце. И тогда этот камень, и земля вокруг на многие вёрсты, станут мёртвыми. Пустыми.

– А те, что пришли с нами? «ГеоПромРесурс»? – спросил Горский.

– Они уже внутри, – мрачно сказал другой Смотритель, женщина с лицом, покрытым шрамами странной формы. – Вошли через пролом, что сделали их машины. Их много. С оружием. С приборами. Они роются, как черви в ране.

Горский обменялся взглядами со своими. План был прост до безумия. Наёмники и люди Шмидта уже внутри. У них преимущество в силе и технологии. Но у группы Горского теперь есть проводники, знающие лабиринт. И отчаяние.

– Ведите нас внутрь, – сказал Горский старику. – К Сердцу. Быстрее них.

– Зачем? Чтобы тоже попытаться украсть силу?

– Чтобы остановить их. Любой ценой.

Старик долго смотрел на него, потом кивнул.

– Хорошо. Но знайте: внутри… не так, как снаружи. Там разум играет со светом и тенью. Там ваши страхи станут плотью, а мысли – эхом. Если дрогнете – сойдёте с ума или станете частью пейзажа. Идите за мной. И не отставайте.

Тайный ход оказался узкой, почти вертикальной трещиной сбоку от основной расщелины, искусно замаскированной нависающим камнем. Они пролезли внутрь по одному. Внутри был не просто мрак. Воздух светился. Слабым, фосфоресцирующим светом, исходящим от самых стен. Они были гладкими, тёплыми на ощупь и… пульсировали. Словно шли по артерии гигантского существа.

Давление стало невыносимым. Звенящая тишина прерывалась нарастающим гулом, исходящим из глубин. Счётчик Гейгера у Лики захлебнулся треском и погас. Фонари начали мерцать, а потом и вовсе погасли – остался только тот жуткий, внутренний свет стен.

Максим на носилках застонал и начал бредить громче:

– …не подходи… это моё… я защищу… Фая… моя…

– Держись, – шептала ему Фаина, но её собственное дыхание было прерывистым.

Они шли, казалось, вечность. Тоннель то сужался, то расширялся, ветвился, но старик-смотритель безошибочно вёл их по лабиринту. Временами им мерещились фигуры в боковых ответвлениях – то ли люди, то ли сгустки тени. Один раз Горский ясно увидел лицо Савельева – бледное, безглазое, молчаливо указывающее куда-то пальцем. Он отвернулся, стиснув зубы.

Наконец, тоннель вывел их на узкий каменный карниз, нависающий над гигантским подземным пространством. Они замерли, затаив дыхание.

Внизу простиралась колоссальная пещера. В её центре, на природном пьедестале, сияло Оно.

«Сердце Камня» было не кристаллом и не куском породы. Это была сложная, само́светящаяся структура, постоянно меняющая форму – то сжимаясь в шар, то выбрасывая лучи, то колышась, как медуза в толще воды. Цвета переливались от глубокого индиго до ослепительного белого. От него исходил тот самый гул, наполнявший пещеру. И волны… волны искажённого пространства, видимые как дрожание воздуха.

А вокруг этого ядра, как муравьи вокруг куска сахара, суетились люди. Люди Шмидта. Они установили прожектора на треногах, разложили оборудование. Наёмники охраняли периметр. Артем стоял рядом со Шмидтом и доктором Ульбрихтом, что-то объясняя, указывая на «Сердце». В его руке был тот самый кейс с образцами.

– Они уже начали, – прошептала Лика. – Смотрите! Они подключают свои приборы!

Действительно, техники в защитных костюмах тянули кабели от генераторов и каких-то блоков к самому краю пьедестала, стараясь не касаться светящейся субстанции.

– Что они делают? – спросила Фаина.

– Пытаются «заякорить» резонанс, – ответил старик-смотритель. – Связать свою технику с Его ритмом. Чтобы выкачивать энергию. Но их инструменты грубы. Они разорвут тонкую ткань сна. И тогда…

Он не договорил. Снизу донёсся резкий, визжащий звук. Один из блоков, к которому подключили кабель, вспыхнул ярким пламенем и взорвался. Техник, работавший с ним, отлетел назад с криком. И в этот момент «Сердце» среагировало.

Оно не атаковало. Оно… изменилось. Его цвет сменился на болезненно-багровый. Один из светящихся лучей, словно щупальце, метнулся не к людям, а к стене пещеры. И стена… поплыла. Камень стал жидким, стекловидным, и в нём на миг проявились очертания лиц – искажённые гримасой ужаса. Тех самых «сухих рыб». Потом образ рассыпался.

– Оно сбрасывает боль, – сказала женщина-смотритель. – Отзеркаливает то, что в него вливают. Их страх, их алчность… всё возвращается, материализуясь.

Внизу началась паника. Шмидт кричал что-то техникам. Доктор Ульбрихт в ужасе пятился. Артем стоял неподвижно, глядя на «Сердце» с каким-то безумным восторгом.

– Сейчас, – сказал Горский. – Пока они в замешательстве. Нам нужно спуститься. Заложить оставшуюся взрывчатку у основания пьедестала.

– Это убьёт нас всех, – спокойно сказал Сидорович.

– Не обязательно. Есть шанс, что обвал будет локальным, завалит только камеру. Мы должны успеть отступить по тому же тоннелю.

Это была авантюра. Но другого шанса не было.

Старик-смотритель указал на почти невидимую, круто уходящую вниз тропинку вдоль стены.

– Она ведёт вниз. Но вы будете на виду.

Горский распределил задачи: Сидорович и Саня (несмотря на рану) спускаются для минирования. Лика и Фаина остаются на карнизе – Лика с последней рацией, Фаина как медик. Сам Горский и двое Смотрителей (старик и женщина) обеспечивают прикрытие.

Они начали спуск. Первые метры их не заметили – суматоха внизу была слишком велика. Но Артем, подняв голову, увидел движение на стене. Его крик заставил наёмников обернуться.

– ГОРСКИЙ! НА СТЕНЕ!

Начался ад. Автоматные очереди ударили по камню вокруг них, откалывая куски светящейся породы. Сидорович и Саня, прижимаясь к стене, ползли вниз, к основанию пьедестала. Горский и Смотрители открыли ответный огонь сверху. Их позиция была выигрышной, но патронов – считанные обоймы.

Снизу Артем выхватил пистолет и начал карабкаться по груде камней навстречу им. Его лицо было искажено фанатичной яростью.

– Не дам вам уничтожить! Это будущее! Вы не понимаете!

Горский прицелился, но выстрелить не успел. Светящееся «Сердце», возмущённое стрельбой и энергией, выбросило новый сгусток энергии. На этот раз – прямо в толщу потолка над лагерем Шмидта.

С потолка посыпались камни. Огромный, светящийся изнутри сталактит рухнул вниз, раздавив один из генераторов. Вспыхнуло пламя. Начался хаос.

В этот момент Сидорович, у самого основания пьедестала, дал сигнал – взрывчатка заложена. Но отходить было некуда – путь назад перекрывал шквальный огонь наёмников, укрывшихся среди камней.

Артем, пользуясь суматохой, оказался в нескольких метрах от Горского. Они оказались на узком выступе лицом к лицу.

– Всё кончено, Сергей! – кричал Артем, его пистолет дрожал в руке. – Даже если ты всё взорвёшь, данные уже переданы! «ГеоПромРесурс» найдёт другой узел! Мы победили!

– Ты ничего не победил, – сквозь зубы проговорил Горский. – Ты просто стал полезным идиотом для людей, которым на тебя наплевать.

И в этот момент случилось то, чего не ждал никто.

От «Сердца» отделилась маленькая, светящаяся капля. Она медленно поплыла по воздуху, прямо к ним. К выступу, где стояли Горский и Артем.

Артем, увидев её, замер, заворожённый. Он протянул руку, словно хотел прикоснуться.

– Красота… Сила…

Капля коснулась его ладони. И мгновенно втянулась внутрь. Артем вздрогнул. Его глаза закатились, оставив только белки, светящиеся тем же багровым светом. Из его рта, носа, ушей вырвались тонкие лучики того же света. Он не закричал. Он просто застыл, а потом начал медленно, очень медленно кристаллизоваться. Его кожа покрылась сеткой мелких, тёмных кристаллов. Он превращался в ещё одну «сухую рыбу». На месте.

Горский отпрыгнул назад. Капля, «насытившись», устремилась к нему. Но старик-смотритель резко толкнул Горского в сторону, а сам шагнул навстречу свечению. Капля коснулась его груди. Старик застонал, но не отстранился. Он что-то бормотал на странном, гортанном языке. И капля… растворилась, впиталась в него, не причинив вреда. Он выдержал контакт. Его знание, его связь с этим местом, защитили его.