Учитель и три подруги: игра без правил Ограничение 18++

Мария Вель

Учитель и три подруги: игра без правил Ограничение 18++

Глава

По дороге в автобусе, который вёз молодёжь в летний лагерь, три подруги болтали без умолку, словно давно не виделись, хотя общались ежедневно.

Девушки дружили уже почти десять лет — с первого класса школы, куда семилетних школьниц в белых бантиках и гольфах привели родители. Возможно, они не стали бы такими неразлучными подругами, если бы знакомство их родителей в школе не переросло в крепкую дружбу. Она со временем только крепла: семьи не только вместе отмечали все дни рождения и праздники, но и стали соседями — купили участки и построили рядом дома в элитном посёлке недалеко от Москвы. Все три семьи были состоятельными и могли позволить себе и престижное место проживания, и хорошую школу для дочерей. Отцы занимались бизнесом, а мамы посвящали время семье и воспитанию своих единственных дочерей.

На этой неделе три мамы собрались слетать в Милан на шопинг, а дочерей для присмотра отправили в летний лагерь под Москвой. Подружки охотно поехали в лагерь, который в шутку называли «пионерским»: им порядком наскучило проводить каникулы в закрытом коттеджном посёлке, где они всё время находились под пристальным вниманием мам.

Девушек звали Катя Иванова, Наташа Лаптева и Ксения Москалёва. Друг друга они звали Кэт, Натали и Ксю. Все трое были привлекательными семнадцатилетними девушками. Они это прекрасно понимали и подчёркивали свою красоту модной одеждой, причёсками и умелым макияжем. При этом все три девушки были очень разными.

Катя — невысокого роста, круглолицая, со смеющимися глазами и щёчками с ямочками. Зеленоглазая шатенка с вьющимися волосами до плеч, она отличалась ладной фигуркой.

Наташа тоже была невысокой, очень стройной и изящной. У неё было слегка серьёзное лицо, длинные чёрные волосы до локтей и карие глаза — всё это притягивало взгляды окружающих.

Ксения была почти на голову выше подруг — длинноногая и грациозная, она выглядела старше своего возраста, словно уже не школьница, а студентка. Блондинка с правильными чертами лица и удивительно большими тёмноголубыми глазами, она неизменно привлекала внимание.

В дороге подруги о чёмто тихо шептались. Они не только были очень близкими подругами, но и хранили одну общую тайну, о которой никто, кроме них, не должен был знать. Всё началось почти полгода назад, сразу после зимних каникул.

В тот день Наташа после урока физкультуры уже садилась в автомобиль отца Кати, который приехал забрать школьниц, но вдруг обнаружила, что забыла в раздевалке спортзала пакет с айподом. Отец Кати, дядя Сергей, в тот вечер очень спешил и не мог ждать Наташу. Он дал ей денег на такси и уехал, увозя её подруг домой.

Наташа вернулась в школу. В коридорах уже работала уборочная техника, все учителя и ученики разошлись — в здании оставались только уборщики. Девушка прошла в раздевалку. Свет в школе уже был отключён, и, ориентируясь почти в темноте, она стала искать свой пакет.

К своему удивлению, Наташа заметила, что через щель в двери видно: в душевой горит свет и слышится шум воды. Она приоткрыла дверь и едва не вскрикнула от неожиданности: в душе находились учительница младших классов и учитель физкультуры. Наташа узнала обоих: молодая блондинка — учительница первых классов, недавно пришедшая в школу, а мужчина — Владимир Михайлович, учитель физкультуры. Он был легендарной личностью в школе: его уважали и мальчишки, и девчонки, а некоторые старшеклассницы даже по школьному в него влюблялись — в том числе и Наташа, да и её подруги нередко восхищались его статью и силой. Владимиру Михайловичу было под пятьдесят. Отставной офицердесантник, прошедший через горячие точки, он оставался стройным, лёгким и сильным — а его сальто с места неизменно вызывало восхищение у всех, кто это видел.

Увиденная сцена ошеломила Наташу. Скрип двери отвлёк учителей. Сначала они замерли, а потом, вскрикнув, учительница выскочила из душевой кабинки и, прошлёпав мокрыми ногами по кафельному полу, выбежала в раздевалку, торопливо прикрываясь.

Наташа осталась на месте, не зная, как поступить. Из кабинки вышел Владимир Михайлович.

— Что ты тут делаешь? «Зачем ты вернулась?» —раздражённо спросил учитель.

— Я забыла пакет с айподом, — запинаясь, ответила Наташа. Она чувствовала себя растерянной и не знала, куда девать глаза.

Владимир Михайлович немного помолчал, потом его тон стал мягче.

— Ну что ж, раз уж ты здесь, давай поскорее найдём твой пакет, и ты поедешь домой, — сказал он.

Наташа молча кивнула, всё ещё пребывая в смятении. Учитель помог ей быстро отыскать пакет в полумраке раздевалки.

— Вот, держи, — протянул он находку. — Теперь тебе лучше сразу поехать домой. И постарайся больше не задерживаться в опустевшей школе — это небезопасно.

Наташа снова кивнула и, крепко прижимая к себе пакет, поспешила к выходу. Она всё ещё была потрясена случившимся и никак не могла собраться с мыслями.

— Смотри, как мы испачкали твои джинсы. Их надо застирать, пока пятно не въелось, — уже не сердито, а скорее по-отечески сказал Владимир Михайлович.

Наташа опустила глаза и только сейчас по-настоящему заметила, что на джинсах расплылось тёмное пятно, а ткань неприятно липла к коже. Она почувствовала, как к щекам приливает жар: от стыда, от растерянности, от того, что всё пошло совсем не так, как она планировала.

— Я я не знаю, что делать, — тихо проговорила она.

Учитель на секунду задумался, потом решительно кивнул:

— Пойдём. В подсобке у уборщицы найдётся таз и немного порошка. Застираем прямо здесь, а пока пусть сохнут.

Он повёл её по полутёмному коридору, уверенно открывая двери и заглядывая в кладовки. Наконец нашёл то, что искал: небольшой пластиковый таз, коробку стирального порошка и стопку старых полотенец.

— Садись пока тут, — он указал на перевёрнутое ведро, служившее табуретом. — Я наберу тёплой воды.

Наташа послушно присела, прижимая к себе пакет с айподом, будто он мог защитить её от этой нелепой реальности. Пальцы дрожали, а в груди всё сжималось от неловкости.

Владимир Михайлович вернулся с тазом, в котором плескалась тёплая вода, и протянул ей щепотку порошка.

— Давай. Просто замочи, потереби пятно — оно свежее, должно отойти.

Она кивнула, не поднимая глаз, и принялась осторожно тереть ткань. Вода в тазу быстро потемнела, а пятно понемногу светлело. Наташа старалась сосредоточиться на этом простом, почти механическом движении — оно помогало не думать о том, как она вообще оказалась здесь, в пустой школе, наедине с учителем физкультуры.

Когда джинсы стали выглядеть чище, Владимир Михайлович аккуратно выжал их и повесил на спинку стула, подставив снизу таз, чтобы стекала вода.

— Пусть сохнут, — снова повторил он, и в его голосе теперь не было ни строгости, ни раздражения, только спокойная уверенность. — А ты пока посиди, отдышись. Хочешь, чаю сделаю? У меня в кабинете есть термос.

Наташа подняла на него глаза — и впервые за всё это время заметила, что он вовсе не выглядит грозным. Просто уставший мужчина, который старается помочь растерянной девочке.

— Да спасибо, — тихо ответила она.

Пока он ходил за чаем, она посидела, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, чтобы унять дрожь. Когда Владимир Михайлович вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками горячего чая, она уже могла говорить почти спокойно.

— Простите, что задержала вас и что вообще вернулась.

— Ничего, — спокойно ответил он, усаживаясь на край стола. — Главное, что ты нашлась. Знаешь, в пустом здании легко напугаться. Я бы не хотел, чтобы кто-то из учениц оставался здесь один.

Наташа кивнула, обхватив стаканчик с чаем ладонями, чтобы согреться. Тёплый пар щекотал лицо, и постепенно напряжение начинало отпускать.

— А теперь давай подумаем, как тебе добраться домой. Такси я тебе уже оплатил, но, может, позвонить кому-то из родителей?

Она покачала головой:

— Не надо. Мама в Милане, а папа он сейчас далеко. Я сама справлюсь.

Учитель помолчал, словно взвешивая, стоит ли настаивать, потом снова кивнул:

— Хорошо. Но подождёшь, пока джинсы хоть немного подсохнут. А потом я сам тебя провожу до остановки. Или до такси — куда скажешь.

На этот раз Наташа не стала спорить. Она просто сидела, пила остывающий чай и думала, что, пожалуй, сегодня ей очень повезло встретить именно такого учителя — строгого, но не безжалостного, требовательного, но готового помочь.

Скоро Наташа ехала домой на такси. Она устало откинулась на заднее сиденье, чувствуя, как понемногу уходит напряжение этого странного вечера. В руках она крепко держала пакет с айподом и сложенные чуть влажные джинсы. В голове всё ещё крутились обрывки мыслей, но теперь к ним примешивалось и другое чувство — облегчение. Она выбралась из этой истории целой и невредимой. И, возможно, даже чему-то научилась.

А ещё она наконец вспомнила: учительницу, которую видела в душевой, звали Лариса. Имя скользнуло в сознание и задержалось там, оставив после себя лёгкий холодок. Наташа не могла понять, что это за чувство — обида, ревность или просто любопытство. Но решила, что разберётся с этим позже. Сейчас ей хотелось просто закрыть глаза и немного отдохнуть.

Утром, когда один из пап завёз троих подруг в школу, Наташа не сдержалась и всё рассказала Кэт и Ксюше. Не всё, конечно, а только самое главное: как вернулась за айподом, как в пустой школе наткнулась на учителя физкультуры, как джинсы промокли, а Владимир Михайлович вместо того, чтобы отчитать, помог застирать и даже чаем напоил.

Подруги слушали, раскрыв рты.

— То есть он нормальный? — переспросила Катя, теребя пуговицу на куртке. — Не строгий, как на физре, а по-человечески?

— Ну да! — Наташа кивнула. — Он вообще не такой, как кажется. Знаешь, сколько про него болтают? А он просто серьёзный. И ответственный.

Ксения задумчиво постучала пальцами по парте:

— А если он такой, может, нам к нему обратиться? У нас же есть план. Тот самый.

Наташа сразу поняла, о чём речь. Их общая тайна, которую они хранили почти полгода, наконец могла получить шанс на воплощение.

Ещё зимой, сидя у Ксюши в комнате и листая старые журналы про экспедиции, они придумали: создать свой собственный клуб юных исследователей. Хотели ходить в походы, учиться ставить палатки, ориентироваться по звёздам, разводить костёр и вообще быть не просто школьницами из элитного посёлка, а кем-то значимым. Но родители, конечно, ни за что бы не разрешили: «Опасно», «Грязь», «А вдруг простудитесь». Так что идея так и оставалась мечтой.

— Думаешь, он согласится нам помочь? — с сомнением протянула Катя. — Ну, типа стать нашим наставником?

— А почему нет? — Ксюша пожала плечами. — Он же десантник. Он же знает всё это. И если он такой нормальный, как говорит Натали, то поймёт.

После уроков девушки погуляли в скверике, чтобы не вызывать подозрений, и вернулись в школу уже тогда, когда коридоры опустели. Спустились в подвал, к спортзалу. Наташа тихонько приоткрыла дверь.

Владимир Михайлович в синем спортивном костюме как раз перетаскивал чёрные маты в угол зала.

— Пришла, Лаптева! — он улыбнулся, заметив её в проёме. — Заходи.

Наташа набрала побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

— Владимир Михайлович, я не одна. Я с подругами. С Катей Ивановой и Ксюшей Москалевой. Мы мы хотим попросить вас о помощи.

Учитель выпрямился, отряхнул руки и внимательно посмотрел на всех троих.

— Слушаю.

И Наташа рассказала про их мечту: про клуб исследователей, про походы, про то, как хочется научиться всему настоящему, а не сидеть в посёлке под присмотром мам. Подруги стояли рядом, не смея даже пошевелиться. Катя смотрела в пол, Ксюша чуть подалась вперёд, будто хотела этим показать, насколько ей это важно.

Владимир Михайлович помолчал, потом хмыкнул:

— Исследователи, значит. А снаряжение у вас есть? Палатки, спальники, компасы?

Девушки переглянулись.

— Пока нет — тихо призналась Ксюша. — Но мы готовы всё выучить. И тренироваться.

Он прищурился, словно оценивал их всерьёз, как настоящих курсантов.

— Ладно, — наконец сказал он. — Раз уж вы пришли, раз уж мечта у вас такая, давайте попробуем. Но на моих условиях. Во-первых, никакой самодеятельности. Всё по инструкции, всё по правилам. Во-вторых, дисциплина. Если я говорю «стоп» — значит, стоп. И в-третьих, родителям пока ничего. Сначала докажете, что готовы.