Последний бой старшего политрука Миргородского

Дмитрий Алёхин

Последний бой старшего политрука Миргородского

Пролог

Август 1942 года. Смоленщина. Земля, пропитанная кровью и взрывами, изрытая окопами и воронками. Здесь, на подступах к поселку Мызино, шли непрерывные, изматывающие бои. Немецкая операция «Смерч» нацелилась на ликвидацию советских частей, прорвавшихся в их тыл в ходе Первой Ржевско-Сычёвской операции. В этой мясорубке, среди лесов и болот у реки Вазуза, сражались и гибли тысячи.

Среди них был и старший политрук Андрей Степанович Миргородский, военком батальона инженерных войск. Его батальон, составленный из саперов и минеров, уже несколько недель не занимался привычным минированием или разминированием. Они держали оборону как обычные стрелки, потому что пехоты катастрофически не хватало. Людей становилось меньше с каждым днем.

19 августа 1942 года. За три дня до…

Пахло влажной землей, гарью и прелой листвой. Андрей Миргородский, высокий, худощавый, с усталыми, но внимательными глазами, сидел на складном табурете в блиндаже на опушке леса. Карта, разложенная на коленях, была испещрена пометками. Штабная свеча, воткнутая в гильзу, отбрасывала дрожащий свет на его лицо. Снаружи доносились приглушенные разрывы – артобстрел где-то на соседнем участке. Его батальон занимал позиции у небольшой, безымянной высотки к северо-востоку от Мызина. Местность здесь была сложная: смешанный лес, перемежающийся заболоченными низинами, редкие деревушки, превращенные в опорные пункты. Немцы, упершиеся в Вазузу, методично выжигали наши плацдармы на своем берегу.

В блиндаж вошел капитан Ильин, командир роты. Лицо его было землистым от усталости.

– Товарищ старший политрук, в третьей роте осталось двадцать штыков. Комроты убит. Связи нет с левым флангом, там, кажется, уже немцы.

– Знаю, Ильин, знаю, – тихо ответил Андрей Степанович, снимая очки и протирая их полой гимнастерки. – Приказа об отходе нет. Держаться до последнего. Собрать всех, кого можешь: писаря, поваров, связистов. В строй.