Взрыв

– Просыпайтесь, нам нельзя здесь оставаться. Это опасно. – Анна вздрогнула, распахнула глаза и несколько секунд смотрела непонимающе. Потом попыталась встать, и, к счастью, у неё получилось. Марьям облегчённо выдохнула – слава Богу, и впервые за долгое время улыбнулась. – Анна, – вдруг спросила она. – Вы верите в Бога?

– Да, – ответила та. – Тогда давайте помолимся? С момента взрыва я ещё ни разу не молилась.

Они опустились на колени. Их шёпот сливался в единое целое, а детский голосок Юльки, выбиваясь из общего строя, придавал молитве особую чистоту и умиротворение. Тревога постепенно отступала, уступая место лёгкому чувству покоя. В приподнятом настроении они начали собираться в путь. На кухне, за шкафом, Анна обнаружила настоящее сокровище: чай и кофе, чудом уцелевшие после взрыва. А Юлька, сияя от радости, принесла свой рюкзачок и достала из него печенье. Это был настоящий пир в условиях всеобщей разрухи! Поблагодарив Бога за эти находки, они принялись собираться в дорогу: три бутылки воды, остатки еды, тёплые вещи, найденные в доме, – всё распределили по рюкзакам. Марьям проверила повязку на руке Анны – травма была неопасной, но требовала ухода. Вот и всё. Они посмотрели друг на друга, присели на минутку, наконец встали и переступили порог дома.

Глава 2. В поисках сына

За дверью их встретил колючий холод. Но, к счастью, не было ветра – уже хорошо. Перед ними открылась картина, от которой перехватывало дыхание. Апокалипсис во всей своей неприглядной красе: разрушенные дома, обгоревшие деревья и повсюду безжизненные тела людей и животных. Кто-то лежал, скрючившись, кто-то – раскинув руки, будто пытался обнять землю в последний момент… Марьям старалась не смотреть, но взгляд то и дело цеплялся за детали: детская сандалия, обгоревшая женская сумка, сломанная кукла…

Мир вокруг окрасился в мрачные тона чёрного и серого. Взрыв вызвал сильное движение воздушных масс. Сначала ураганный ветер нёс от города всё, что мог поднять: обломки лёгких построек, людей и даже камни. А затем, будто какая-то неведомая сила, сменив направление, погнала сильнейший ветер обратно в город, причём одновременно со всех сторон. Большое количество людей, не уничтоженных взрывом, погибло в огнедышащем зареве огня. Они шли молча, стараясь не смотреть на весь этот ужас. И вдруг звук. Машины быстро приближались.

– Ложитесь! – шепнула Марьям, падая на холодную землю, покрытую пеплом и осколками. Все трое распластались среди обломков, прижались к земле, притворившись мёртвыми. Машины с рёвом пронеслись мимо, поднимая пыль.

Когда звук стих, Марьям осторожно подняла голову. Горло першило от пыли, в ушах стоял звон.

– Куда они едут? – прошептала Юлька.

– Не знаю… – ответила Марьям, глядя им вслед. Пыль медленно оседала, открывая вид на пустую дорогу. – Возможно, и нам нужно туда. Кому доверять, а кому нет, разберёмся потом.

Они встали, посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись. Слой белой сажи покрыл их лица, превращая в почти театральные маски. Смех немного разрядил обстановку. Марьям смотрела на дурачившуюся Юльку и думала о том, насколько дети отличаются от взрослых. Непостижимым образом они умеют находить радость даже среди хаоса и разрушения. Стряхнув с себя пепел, они двинулись дальше. Через какое-то время впереди показались люди. Те самые машины, что проехали совсем недавно мимо них. Вокруг суетились фигуры в защитных костюмах, с масками на лицах. Они собирали выживших – кто-то шёл сам, кого-то несли на импровизированных носилках. Марьям подошла к водителю одной из машин. Тот сидел в кабине, не снимая тёмных очков, и что-то записывал в блокнот.

– Куда вы их увозите? – спросила она, стараясь чтобы голос звучал спокойно.

Мужчина поднял взгляд. Лицо у него было усталое, серое, с глубокими морщинами у глаз.

– За город. Там уже выстроили стену и возводят новый город. Этот скоро изолируют. Кто останется здесь, за ворота нового города не пропустят. Потребуется тщательная проверка.

– Какая проверка? – переспросила Марьям.

– Радиационная, – мрачно ответил он. – Дело в том, что это был не просто взрыв. Видите, везде белый пепел – это радиация, и она мутирует. Пока мы в ней ещё не разобрались, но знаем одно: люди становятся очень агрессивными и перестают быть людьми, просто дикие звери с красными глазами. Я сам это видел, зрелище страшное.

Женщины испуганно переглянулись. Анна инстинктивно прижала Юлю к себе. Девочка затихла, вцепившись в мамину руку.

– К счастью, эта радиация действует не на всех, – продолжил мужчина. Мы ещё не знаем, отчего это зависит.

Впереди много работы: собрать выживших и увезти сначала в изолятор. После тщательной проверки, если всё в порядке, их отправят в новый город. Строительство уже идёт к завершению. Вам лучше поехать с нами, одни вы не выживете.

Она посмотрела на Анну, потом на Юлю. Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами и вдруг спросила:

– Тётя Марьям, мы найдём папу? Марьям сглотнула комок в горле. Не стала обещать, не стала врать. Просто сказала:

– Мы будем искать.

– Скажите, возможно, вы знаете… – снова она обратилась к водителю – куда отвозят подростков?

Мужчина встретил её вопрос тяжёлым, пронизывающим взглядом.

– Зачем вам это?

– Там мой сын, – прошептала она, и такая невыносимая боль отразилась в её глазах…

Он промолчал, словно взвешивая что-то в уме. Его пальцы сжались на руле, а взгляд скользнул куда-то вдаль, за линию разрушенных домов.

– Не ищите его, – наконец произнёс он тихо, почти шёпотом. Это бесполезно.

– Прошу вас… Марьям подошла ближе и дотронулась до него. – Скажите хоть что-нибудь. Где я могу его найти?

Мужчина тяжело вздохнул, его плечи поникли.

– Слушайте, я понимаю вашу боль, но не могу вам помочь. Мы все пытаемся выжить и не имеем права распространяться на эту тему. Но… – он помолчал, потом, словно принял решение, продолжил. – Есть слухи… говорят младших подростков отправляют в закрытые лагеря. Там создают особую армию, где нет места ни жалости, ни состраданию. Эдакие люди-роботы.

Марьям почувствовала, как земля ушла из-под ног.

– Лагеря?.. Где они находятся?

– На другом конце города, в стороне от центра, но туда не просто попасть. Это как отдельное государство, со своими законами. Пробраться туда незамеченной невозможно. Если решитесь, вам нужно быть очень осторожной, – серьёзно сказал мужчина.

– Вы можете взять с собой женщину с ребёнком? – спросила Марьям, указывая на Анну и Юлию?

– Да, – ответил он. – Мы как раз собираем всех, чтобы увезти за Стену.

– А как же ты? – воскликнула Анна.

– Я…? Я не могу ехать с вами, мне нужно к сыну!

Марьям помогла Анне и Юлии забраться в машину и долго стояла на дороге, провожая взглядом отъезжающие машины. Наступила гнетущая тишина. Мысли роем набросились на неё. Пока она была занята Анной и Юлей, не было времени думать. Теперь же этого времени хоть отбавляй. Фантазируй себе вдоволь. Материнское воображение не знает пощады. Когда ребёнок твой далеко, и связи с ним нет, разум рисует самые страшные картины. «Стоп. Их не убьют». Это уже она знала. «Что с ними сделают? Как будут развращать их умы? Вот это страшно. Господи!» – взмолилась она. – «Господи, спаси моего сына и других детей! Молю тебя, не дай им погибнуть ни душой, ни телом!» С раннего детства она учила сына молиться. Но вспомнит ли он о молитве там, где он сейчас? «Господи, дай ему силы», – прошептала несчастная мать, глядя в серое небо. Сердце сжималось от одиночества и безысходности. Мир вокруг превратился в кошмарный сон, в котором она была лишь безмолвным свидетелем событий. Вдалеке послышался новый шум. К ней приближались группы людей – это были несчастные, для которых не хватило мест в машине, они тоже искали способ покинуть этот ужасный город. Голодные, уставшие, у всех в глазах тоска. Им предстоял долгий путь, а продукты уже на исходе. Они прошли мимо. Марьям, собрала последние силы и направилась в сторону, указанную ей водителем. Где-то там, возможно, находились лагеря для юных солдат. Она очень устала, и голод давал о себе знать. Из скудных припасов осталось лишь немного печенья да мешочек сухариков. Марьям улыбнулась, вспоминая слова подруги:

– Эти сухарики когда-то мне подарил один монах. – Вот они и пригодились. Анна обняла её на прощание и сунула мешочек в карман. «Да, сейчас эти сухарики действительно мне пригодились», – подумала Марьям. Она достала мешочек и прочитала надпись: «Сухарики от Серафима Саровского». Взяв небольшую горсть, она вздохнула и побрела дальше. «Господи! Сколько ещё таких, как я, матерей, оставшихся без своих сыновей?.. – с болью в сердце думала Марьям. Взрыв – это ещё не самое страшное, впереди радиационный вирус и голод. Землю словно огнём выжгло. Почти всё погибло, и припасы, оставшиеся у людей, скоро закончатся. Что же будет дальше? Как жить?

Глава 3. Жизнь в городе за стеной

На другом конце города было оживлено. Медики в радиационных костюмах сновали между развалин, перекрикивались, тащили носилки, раздавали команды. Работы у них хоть отбавляй. Повсюду лежали люди: кто без сознания, кто-то стонал от боли, а кто-то уже никогда не откроет глаза. Зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Глядя на них, Марьям понимала что мир, каким он был прежде, навсегда канул в прошлое. Она задержалась возле группы врачей, грузивших на носилки женщину.

– Что с ней? – спросила она.

– Радиация, – коротко бросил один из медиков, не поднимая головы.

– Будьте осторожны. Если увидите людей с красными глазами, бегите. Они крайне агрессивны. Не прикасайтесь к ним.

– Как давно вы здесь? Вас необходимо осмотреть, – обратился к ней другой врач, заметив её пристальный взгляд. Марьям сообщила, что пришла недавно, и, кроме голода, никаких других тревожных симптомов у неё нет. Врач внимательно осмотрел её.

– Слава Богу, вы здоровы, – заключил он. Эта зараза передаётся воздушно-капельным путём и избежать заражения почти невозможно. Болезнь распространяется быстро. Оставшиеся без защитных костюмов жители, в страхе наблюдали за происходящим, не зная, что их ждёт впереди. В глазах читался ужас и полная безысходность от мысли, что они могут стать следующими жертвами. На площади выставили клетки, внутри которых находились заражённые люди. Их глаза были налиты кровью, а во взгляде читалось безумие. В них мало осталось от людей. Они с остервенением прыгали по клеткам, словно дикие звери. Зрелище страшное. Марьям отвела взгляд от этих несчастных, и огляделась. Вокруг столько боли и страха: голод и потери, сделали своё дело. Она вспомнила о подаренных Анной сухариках и съела несколько штук. «Нужно найти еду», – подумала она и пошла к одной из заброшенных лавочек, надеясь найти в старых торговых точках остатки хоть каких-то запасов. От голода кружилась голова и очень хотелось пить. Уже у лавочки она заметила, как несколько мужчин в защитных костюмах жестом указывали на что-то в полной тьме магазина. Сердце Марьям забилось быстрее, когда она приблизилась к окну. Её охватило удивление: на полках всё ещё лежали несколько консервных банок, бутылки с водой, коробки с печеньем и что-то ещё.

«Откуда здесь столько еды?» – подумала она, на мгновение забыв о страхе перед радиацией и уже хотела рвануть за своей добычей, как её отвлёк звук, приближающихся шагов. Она оглянулась и увидела, как один из мужчин в костюме, опустившись на колени, начал сгребать с полок всё содержимое. Внезапно рука его задержалась, он оглянулся на товарищей:

– Нашёл! Скорее! – закричал он, и группа устремилась к нему. Боясь быть обнаруженной, Марьям отступила в тень. Она знала, что действовать нужно незамедлительно, пока на неё не обратили внимание. Забежав в магазин и быстро взвесив, что взять прежде всего, она остановилась на бутылке воды и консервах – в них радиация не могла попасть, и шансы заразиться низки. Она схватила несколько банок и быстро сунула в рюкзак. В этот момент дверь со скрипом открылась, и внутрь вошёл человек с красными глазами. Его жесты говорили о том, что он явно не в себе. Марьям замерла, боясь пошевелиться. Внезапно его взгляд упал на неё. Он развернулся и направился в её сторону. «Господи, нет!», – взмолилась она, хватая на ходу бутылку с водой, и что было сил рванула из магазина. Мужчина тут же устремился за ней. Силы их были неравными, агрессия придавала ему звериную силу, и он почти настигал её. Но, к счастью, его проблема была в том, что он не мог бежать по прямой, его бросало из стороны в сторону, и он совершал слишком много хаотичных движений. Это существенно сбавляло его скорость. Марьям добежала до высокой стены и, заметив дверь, буквально влетела внутрь. К ней подбежали испуганные люди и поспешно закрыли дверь на тяжёлый засов.

– Как вы сюда попали? Разве дверь была не закрыта? – набросилась на неё молодая девушка в радиационном костюме. – Дверь ведь была заперта!

– Нет, – ответила Марьям, запыхавшись. За мной бежал какой-то странный человек. И, увидев открытую дверь, я почти влетела в неё.

– Он не дотронулся до вас? – настороженно спросила она, внимательно наблюдая за Марьям.

– Нет, не успел, – ответила женщина уже более ровным голосом.

– Это хорошо, а то вы нам здесь всех перезаразите, – машинально сказала врач, глядя на неё с опаской.

– Да нет же, со мной всё хорошо, – уверила их Марьям. – Я здесь недавно и ни с кем не контактировала.

Девушка позвала других, и её внимательно осмотрели: зрачки не расширены, глаза не красные, пульс учащён, но это от того, что она быстро бежала.

– Всё в порядке, – заключили они. – Вы можете идти.

Вас сейчас проводят, а пока оглядитесь.

Что она и сделала. Вокруг царила всё та же знакомая унылая картина, ставшая привычной для нового мира. После взрыва этот город отстроили с поразительной скоростью. Поскольку взрыв был произведён каким-то новым видом оружия, он не уничтожил землю. Им это было незачем. Радиация распространилась на высоте лишь в двадцати-тридцати сантиметрах над поверхностью. Всё, что было выше, либо погибло, либо необратимо повреждено; те же, кто успел залечь на землю и немного окопаться, получили шанс выжить. Земля-матушка спасла! Учитывая всё это, для людей выстроили землянки. Прямо в земле вырыли ямы и соорудили там небольшие дома. Внутреннюю отделку выполнили из глины, после побелки получилось неожиданно уютно и экологично. Сверху положили сетку, ветки, мох и засыпали землёй. Если прорастёт трава, то и вовсе не разглядеть, что под этим покровом скрывается чей-то дом. Внутри сложили печь и вывели трубу, которую установили так, что если, не дай бог, снова будет взрыв, можно закрыть заслонку. В такие дома новое оружие не проникнет, и у людей есть шанс спастись! Удивительно, как быстро продвигалось строительство! Люди трудились, словно муравьи, без устали. Местное правительство будто предвидело это и подготовилось заранее. Размышления Марьям прервал молодой человек, осторожно потянув её за рукав.

– Пойдёмте, я провожу вас к остальным.

Следуя за ним, Марьям не переставала удивляться: всё вокруг было организовано с поразительной чёткостью. Люди действовали слаженно, будто заранее знали, что делать. «Как они так быстро всё успели?» – с недоумением подумала она.

В ста метрах впереди виднелось двухэтажное строение. «Интересно, что там», – мелькнуло в её голове. Молодой человек оставил её среди других уцелевших и ушёл. Попытки завести разговор ни к чему не привели – лица были застывшими, взгляды потухшими. Их поглощали тяжёлые, мрачные мысли. Не мудрено. Они потеряли всё, чем жили раньше: родных близких, дома. Их привычный мир рухнул в одночасье, оставив лишь боль и страх. Марьям подошла к женщине, сидевшей в углу. Она что-то тихо напевала, и по её лицу текли слёзы. «Как она похожа на Анну… – подумала Марьям. – Та же внутренняя сила, несмотря на всё, что пришлось пережить». Женщина представилась Александрой. Её история оказалась не менее трагичной: в момент взрыва она была в гостях у подруги, оставив дома мужа и няню с двумя детьми.

– Дочери недавно исполнилось двенадцать, сыну – пять, – тихо сказала Александра. – Об их судьбе я ничего не знаю. Думать об этом невыносимо… но я всё ещё надеюсь встретить их здесь. День и ночь молюсь за них.

Когда она замолчала, Марьям глубоко вздохнула, и таким же тихим, почти шёпотом голосом, поведала свою историю – о сыне, о том, как ищет его, как не может найти себе места от тревоги и гнетущей неизвестности…

Александра слушала, не перебивая. В её взгляде читалось искреннее сочувствие. Наконец она тихо вздохнула:

– Я ничего не слышала о судьбе подростков… но попробую разузнать. Здесь есть один юный медик, мы немного подружились. Он оказался таким пронырой – знает всё и про всех.

Женщины обнялись и договорились встретиться на следующий день. Но… этой встречи не суждено было состояться…

Неожиданно к Марьям подошел незнакомый мужчина.

– Прошу вас пройти со мной, – произнёс он без лишних предисловий. Голос звучал ровно, но в нём угадывалась непреклонная настойчивость.

Марьям молча поднялась. Вопросы замерли на губах, но что-то в его облике заставляло без раздумий подчиниться. Она последовала за ним, стараясь не отставать, то и дело спотыкаясь. Их путь лежал к тому самому зданию – что так резко контрастировало с окружающими землянками. Тревога сжимала сердце, мысли лихорадочно крутились: «Куда он меня ведёт? Узнаю ли я хоть что-то о сыне? Как устало сердце болеть за него. Господи, помоги ему… дай ему сил», – шептала она, глядя под ноги.

Наконец, они остановились у двери. Мужчина пропустил Марьям вперёд, включил лампу и повёл её вниз по лестнице. Ступая на первую ступень, она невольно удивилась: лестница была сделана на совесть – широкие ровные ступени, крепкие перила, гладкие стены. Здесь всё было прочно и надёжно. «Кто же успел построить всё это? И зачем такая основательность?» – подумала Марьям, ощупывая перила. Внизу их встретил длинный коридор, освещённый мягким белым светом. В конце – тяжелая металлическая дверь с системой высокотехнологичных замков и массивных затворов. Толстые стальные пластины, покрытые специальным антикоррозионным составом, создавали впечатление непробиваемого барьера. По периметру виднелись мощные пневматические уплотнители, способные выдержать даже новый взрыв. Мужчина ввёл код, дверь с шипением отворилась. Перед ней раскинулся просторный зал – не просто убежище, а настоящий первоклассный бункер. Стены отделаны светлым камнем, потолок украшали неяркие светильники. Никакой копоти и чада – только чистое, ровное сияние. На полу добротная плитка, а по периметру зала, расставили удобные диваны и кресла. Между ними располагались низкие деревянные столики. Всё здесь говорило о том, что бункер был создан с особой продуманностью и вниманием к деталям. Контраст между внешней простотой землянок и внутренним убранством бункера поражал.

– Простите, – обратилась к своему провожатому Марьям, – этот бункер только для избранных?

Мужчина улыбнулся уголком губ:

– Нет, даже если придётся укрыть всех жителей нашего города, здесь места хватит для всех. Ниже есть ещё два прекрасно оборудованных этажа с кухней, медицинским кабинетом и всеми удобствами. Мы хорошо подготовились, – улыбнулся он.

Наконец они подошли к другой двери. Мужчина постучал, звук гулко отозвался по сводам.

– Войдите, – раздался властный, но приятный голос. Проводник молча отступил в сторону, пропуская её вперёд. Марьям неуверенно задержалась.

– Не бойтесь, всё хорошо, – подбодрил он. Идите.

С этими словами он распахнул дверь, и Марьям шагнула внутрь.

Глава 4. Жизнь за стеной. Михаил

Переступив порог, она застыла от изумления. Комната, в которую она вошла, словно перенесла её в иной мир – мир, который она считала безвозвратно утраченным. Элегантный интерьер поражал своею продуманностью. Снаружи скромное строение оказалось удивительно основательным внутри. Казалось, каждая деталь была тщательно продумана задолго до катастрофы. Большое декоративное окно украшали тяжёлые, но изящные шторы. Система вентиляции с мощными фильтрами обеспечивала помещение чистым воздухом – роскошь, о которой в городе можно было только мечтать. В углу стоял великолепный антикварный шкаф с книгами. На полу лежал мягкий ковёр, а посреди комнаты стоял резной стол с компьютером, и, о чудо, он работал. Нигде в городе не было электричества, а тем более интернета, а здесь всё это было. «Как это возможно?!» – с изумлением подумала она. За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Его благородная седина оттеняла смуглое лицо и внимательные тёмные глаза, в которых читалась не просто проницательность – там таилась сила, холодный ум и что-то ещё, неуловимое, от чего по спине Марьям пробежал холодок. Он смотрел на неё пристально, почти изучающе, словно пытался прочесть её мысли, спрятанные глубоко внутри.

– Как вас зовут? – спросил он негромко.

– Марьям, – ответила она.

– Откуда вы?

– Из города. Когда случился взрыв, у меня… у меня отняли сына. Я ищу его. Вы можете мне помочь? – голос её дрогнул.

Он на мгновение задумался, потом произнёс.

– Да, возможно, я смогу помочь. Но сначала вам нужно поесть и отдохнуть. Я думаю, вы очень устали.

– Спасибо. Я действительно измучена, но больше не телом, а душой. Я устала беспокоиться о сыне.

Он кивнул.

– Не беспокойтесь. Ваш сын жив, насколько мне известно. Вам не о чем беспокоиться.

– Но мне необходимо его увидеть и убедиться, что с ним всё в порядке. Пока я не буду в этом убеждена, я не смогу нормально дышать. Мне необходимо увидеть сына.

– Хорошо. Но сначала вам нужен отдых.

Он нажал кнопку на столе, дверь мягко отворилась и вошёл её проводник.

– Проводите, пожалуйста, женщину в синюю комнату, – распорядился он. Марьям стало не по себе, что-то во взгляде этого человека пугало её, словно он уже знал о ней больше, чем следовало. Марьям невольно сжала пальцы, стараясь унять внутреннюю дрожь. В голове крутились вопросы: кто он? Что ему нужно? Почему он заговорил о сыне так уверенно, будто владеет какой-то тайной? Но тело уже сдавалось: ноги подкашивались от усталости, виски сдавливала тупая, настойчивая боль. Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и последовала за провожатым. Коридор был тихим, почти беззвучным. Они поднялись по винтовой лестнице на верхний этаж. Комната, куда её привели, оказалась светлой и неожиданно уютной – с небольшим окном, украшенным шторами. Она представляла себе землянку, без окон, а здесь, почти всё как дома. У стены стояла кровать, при виде которой ей захотелось утонуть в её мягких простынях. Рядом кресло и письменный стол. Дальше находилась дверь в ванную. «Ванная…» – при одной мысли о тёплой воде тело свело судорогой. Три недели бесконечной дороги, голода, жажды, страха – всё это отпечаталось в каждой мышце, в каждом суставе. Здесь же всё в избытке. Чистота, тепло, покой. Почему? Что они от неё хотят? Сына? Сына и так забрали. Что же ещё? Больше ничего, кроме её души у неё нет. «Но душу-то они не могут забрать?.. Хотя… кто их знает. Ладно. Пока приму часть их благ, а там „будем посмотреть“». Эта фраза принадлежала её мужу, и когда он говорил так, ей всегда становилось смешно.

Где же он теперь? Перед глазами всплыл тот день. Ранним утром в их дом без предупреждения ворвались люди в форме и забрали её мужа. Последовали бесконечные разбирательства, обыски, долгие вечера с адвокатами и людьми в форме. Ничего толком ему предъявить не смогли, их счета заблокировали. Ему так и не успели предъявить обвинение – помешал взрыв. Жив ли он, она не знала. Сейчас её главная цель – найти и спасти сына. А потом, дай бог, свидимся все вместе.

– Господи, помоги нам… – прошептала она.

Марьям медленно разделась и вошла в красивую ванную комнату. Мраморная столешница с синими прожилками, и деревянные полы очень хорошо сочетались с нежно-голубыми шёлковыми обоями. Она наполнила ванну погрузилась в воду и впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Тепло окутало её, веки стали тяжёлыми…

Громкий стук в дверь, заставил вздрогнуть и выпрямиться – вода уже касалась носа.

– Фух… Ещё немного и я могла захлебнуться.

«О Боже! Нужно быть осторожнее, я должна думать о сыне», – мысленно воскликнула Марьям. Она быстро выскочила из воды, накинула мягкий халат и, вытирая капли с лица, приоткрыла дверь.

Там стоял всё тот же мужчина.

– Я принёс вам еду, – произнёс он, протягивая поднос. – Отдых – важен. Но… будьте осторожны. Было бы неприятно, если бы вы… ушли раньше времени.

Он чуть задержал взгляд, и уголок его губ еле заметно дрогнул – то ли в улыбке, то ли в предупреждении.

– Да-да, – пробормотала она в изумлении. «Откуда он узнал, что я чуть не заснула? Значит, здесь везде камеры?» – пролетела мысль, заставив похолодеть. «Впредь нужно быть осторожнее!» Он кивнул и так же тихо, бесшумно ушёл.