"Дед Мороз на мою голову"

А дальше у меня случился настоящий шок.

За дверью оказались двое полицейских, которые представились и показали свои удостоверения.

— Поступила жалоба, — говорил только один, второй молча кивал, будто статист в плохом сериале. — В этой квартире пьяный дебош, шум… и подозрительная девушка без документов.

Давненько я так не удивлялся. Правда, на смену шоку тут же подкралась злость — которую я, как истинный джентльмен (и будущий жених в глазах закона), быстро подавил.

— Это недоразумение, — выдал я на безупречном французском, натянув самую обаятельную улыбку. — Александр Мороз. Пробейте. Владелец фабрики Nuit Blanche в Страсбурге, отеля Hôtel des Rêves в 16-м округе. Дальше сами найдёте. Мы с невестой только вернулись с важного мероприятия — я даже смокинг снять не успел. Шум и дебош? Да мы и чайник не включали! И вы правда считаете, — голос стал чуть острее, взгляд впился в них, — что у такого человека невеста — «подозрительная девушка без документов»? Любимая, подойди, пожалуйста!

Второй полицейский, стоявший в стороне, уже что-то бормотал в рацию.

*****************************************************

Василиса Жарова.

Как только Александр открыл дверь и я услышала за ней громкое «полиция», тут же на цыпочках поспешила подслушивать. Да, некрасиво, но я-то в чужой стране. Вдруг это касается меня?

Вот никогда бы не подумала, что школьный французский, а потом и университетский, когда-нибудь пригодится. Между прочим, у меня по нему всегда была пятёрка. Поэтому я прекрасно поняла, о чём речь.

И, честно говоря, офигела, услышав знакомое fiancée — «невеста».

Но ясно понимала: это вынужденная мера. Александр просто спасает меня. Без документов меня посадят, и когда я оттуда выйду — неизвестно.

Поэтому я не злилась. Наоборот, была благодарна этому Деду Морозу.

Но вот когда он позвал меня, я, честно говоря, испугалась. Если полиция увидит меня в рваной футболке и затёртых пижамных штанах — точно примут за бомжиху. А я как-то не мечтала об экскурсии в местную полицию, пусть и парижскую.

Мозг заработал как сумасшедший. И вот я уже несу́сь в выделенную мне комнату, скидываю футболку и штаны, хватаю полотенце, обматываюсь — и мчу обратно.

— Любимая, ты там где? — донёсся крик, полный нетерпения.

— Что случилось, милый? — отвечаю, закидывая волосы на левую сторону, будто только что вышла из душа.

Рты раскрылись у всех! От Деда Мороза до полицейских. Последние уставились на меня с таким плотоядным взглядом, будто я — последний круассан в Париже. Александр тут же закрыл меня собой.

— Вот видите, моя невеста душ принимала.

Но мне-то надо было как-то помочь себе и ему. Так сказать, оставить приятное впечатление. Поэтому я вышла из-за его спины, улыбаясь так, будто от этого зависит моя жизнь. Полотенце норовило сползти — я вцепилась в него, как в спасательный круг.

— А не хотите с нами чай выпить, господа полицейские? — выдала я на ломаном французском. Voulez-vous… thé? — тут же поперхнулась собственным акцентом. Вот кто меня за язык тянул?! Совсем мозг от страха перестал работать. — С Новым годом вас!

Александр нервно рассмеялся. А потом резко притянул меня за талию и, глядя на полицейских, бросил:

— Теперь понимаете, почему я её люблю?! Она просто чудо!

И поцеловал. Нежданно. Крепко. И задержался явно дольше, чем положено для «дежурного» поцелуя. Да ещё и при свидетелях в форме.

Меня словно обожгло. Щёки вспыхнули, голова закружилась, звуки вокруг поплыли.

— Простите за беспокойство, мсьё Мороз, — донёсся сквозь гул в ушах голос одного из полицейских. — Вышла ошибка. Приносим извинения вам и вашей невесте. Хорошего вечера.

P.S. А вы бы предложили полицейским чай в полотенце? Или сразу убежали? Напишите в комментариях — Лисичка читает (и иногда отвечает, если не занята спасением Деда Мороза от французских стерв). 😉🦊

Соус и решётка. (Глава 14).

Дед Мороз.

Когда я ощутил её сладкий вкус губ, мир вокруг испарился. Я весь растворился в этом поцелуе, словно он был последним спасением для умирающего путника в пустыне. Услышав, что полицейские ретировались, схватился за ручку двери и, не отрываясь от манящих губ Лисички, захлопнул её. Двумя руками обхватил её талию и прижал к стене.

Сначала девушка никак не реагировала на мой поцелуй — только лёгкий шок. Но как только прижался к ней всем телом, она ответила.

Ответила!

Гори всё синим пламенем! К чёрту весь мир!

Я ощущал как каждая клетка моего тела жадно тянется к этой девушке, словно она была моей половинкой. Мозг отключился когда ее руки обвили мою шею.

И вдруг — звонок в дверь.

Я чуть не зарычал, как зверь, готовый разнести всё к чертям. Отпускать Лисичку не хотелось ни на секунду. Мне было плевать, кто там — хоть сам президент Франции. Но Василиса сама отстранилась, положив ладони мне на плечи. Тёплые. Дрожащие.

— Открой, — её щёки пылали, дыхание сбилось, а в глазах-изумрудах плясали огоньки смеха. — Это, наверное, снова полиция. Явно что-то забыли. А может, передумали и решили на чай зайти? — засмеялась она.

Этот смех, похожий на самую прекрасную мелодию, сводил с ума. Пришлось взять себя в руки и оторваться от самой желанной девушки на свете. Сердце билось так, будто только что пробежал марафон.

— Не вздумай их пригласить! — прошептал я ей на ушко, чувствуя её тепло. — И вообще не высовывайся. Не хочу, чтобы они пялились на тебя. Беги в гостиную!

Василиса придерживала полотенце одной рукой, а второй чётко приложила к виску, словно отдавая честь. Глаза блестели озорством. Тихонько хихикнула и, словно мышка, на цыпочках юркнула в гостиную, оставив за собой лёгкий след аромата.

Ну что за девчонка! Так и хотелось схватить её за талию, притянуть к себе и сорвать это проклятое полотенце.

Улыбнулся, встряхнул головой, глубоко вдохнул — и открыл дверь.

*************************************************

Василиса Жарова.

Во рту пересохло, сердце колотилось так, будто пыталось выскочить из груди. Тело ещё горело от его прикосновений, от этого горячего поцелуя. Не помню, как добралась до гостиной. Мне нужен был спасительный глоток шампанского. Обдумать произошедшее — позже.

Не успела я донести фужер до рта, как чуть не выронила его.

— Ив? — донёсся голос из прихожей.

Меня будто током ударило. Торопливо поставив фужер на стол, я рванула в свою комнату. Трясущимися руками натягивала пижамные штаны и рваную футболку — всё как во сне. Волосы собрала в небрежный пучок, не глядя в зеркало.

— Дура! Какая же я дура! — набатом било в голове. — У него же девушка! Он собирался сделать ей предложение! Он любит её! А ты — просто полуголая девица в доступном виде! Не каждый мужчина устоял бы. Я же не уродина... Дура! Он чужой мужик! Не твоё! Не трогай!

Чуть до истерики себя не довела, но вовремя взяла себя в руки и на цыпочках побежала обратно в гостиную. В прихожей стояла тишина. Я прильнула к дверному косяку и глянула одним глазком. Может, Ив всё-таки ушла?

Но то, что я увидела, заставило сердце сжаться до боли. Они стояли в коридоре и целовались — страстно, отчаянно, будто не виделись сто лет. Но он ведь только что там меня целовал! Глаза предательски покрылись пленкой слёз. Дура ты, Василиса! Просто дура! Соберись, тряпка!

Не знаю, какими усилиями воли, но я быстро прошмыгнула к столу, уселась на стул и схватила рукой целый стейк. Засунула в рот и принялась жевать с таким усердием, будто от этого зависела моя жизнь. Специально пачкаясь, обмазывая губы соусом, капая на футболку. Пусть Ив видит — я не та, о ком может мечтать её Алекс. Извазюкалась, как свинка, судя по липким ощущениям вокруг рта и на подбородке. Выглядела, должно быть, ужасающе — растрёпанная, в рваной пижаме, с соусом на лице. Но на то и расчёт.

Нечего забывать, что ты тут чужая. Чужая на этом празднике жизни. И моё появление не должно испортить их планы. Если мои отношения рухнули — не буду рушить их.

И вот когда я схватила перепачканными руками фужер с шампанским и выпила всё залпом — нервишки как-то надо было успокоить — я увидела её.

По сравнению со мной Ив выглядела богиней, сошедшей с Олимпа. Сияла, как начищенный до блеска чайник. Вся такая красивая, идеальная, в дорогом платье, с распущенными волосами, с безупречным макияжем. Точно такая, какой я её видела совсем недавно. Видимо, поездила, успокоилась и решила вернуться.

— Почему она ещё здесь? — удивлённо спросила она, обернувшись к Александру. В её голосе звенела лёгкая, почти незаметная нотка яда.

Александр молчал. Смотрел на меня странно — задумчиво, с прищуром, будто пытался разгадать загадку. Небось понял, какое я чудовище по сравнению с его будущей женой. Да и пофиг! Плевать! Это даже правильно. Нечего губы распускать, когда сам почти окольцован.