Смертельный шторм

Владимир Афутин

Смертельный шторм

Смертельный шторм

Постановка в духе одноимённого фильма 1940 года

На русском языке:

Действующие лица:

Гельмут – преподаватель истории в университете, профессор, еврей по национальности, 50 лет;

Николаус – его давний друг, владелец швейной мастерской, 50 лет;

Изольда – супруга Николауса, 45 лет;

Ганс – их сын, молодёжный активист, ярый приверженец идей национал-социализма, 20 лет;

Карл – дворецкий в доме семьи Николауса, преданный друг семьи, 80 лет;

Почтальон.

Действие – 2-го августа 1934 года в Германии.

Дом семьи Николауса.

Посередине сцены – диван и два кресла по бокам.

Перед диваном – чайный столик.

На сцене появляется Карл и раскладывает набор для чаепития на столике

(чайник и чашки).

Далее входят: Николаус и Ганс.

Ведут разговор на повышенных тонах.

Николаус: (эмоционально)

Послушай меня, сын!

Ещё раз тебе это говорю и не устану тебе повторять! Просто хочу, чтобы ты услышал меня!

Не стоит оно того! Мы с мамой тебе никогда плохого не желали и не пожелаем! Одумайся!

У тебя же такая светлая и умная голова! Зачем ты губишь свой ум ради какой-то политики?!

Ганс: (эмоционально)

Отец! Ну как же вы с мамой этого не понимаете?!

Будущее за новым миром – за немецкой рабочей партией и за нашим новым вождём! Он спасёт Германию и весь наш народ от всяких неприятностей!

Вся молодёжь поднимается на борьбу! И каждый борец важен!

Я не могу оставаться в стороне! Мы боремся за светлое будущее нашей нации!

Николаус: (эмоционально)

Сын! У тебя же такой светлый ум! Ты должен учиться в университете и познавать науку!.. Ты же всегда этого хотел!

Я думал тебя устроить к своему давнему другу, профессору Гельмуту…

Ганс: (злобно)

К этому еврею?! Ну уж нет, отец! Никогда!

Наше дело – очищать страну и народ от этой злобной нечисти! Скоро им всем придёт конец, и этому еврею тоже! И наш народ наконец-таки станет великим и процветающим!

Николаус:

Но, сын…

Ганс: (эмоционально прерывая)

Всё, отец! Довольно!

Не желаю больше ничего слушать!

Нет больше прежнего Ганса, которого ты знал раньше! Того жалкого болвана, которого раньше все обижали в школе!

Теперь я обрёл своё новое пристанище раз и навсегда! Там, где я силён и где меня ждёт светлое и великое будущее – это немецкая рабочая партия и наш вождь!

Вот увидите, мы сделаем наш народ великим! И потом вы все скажете мне за это спасибо!

(поспешно уходит со сцены)

Николаус: (садится на диван)

(Карлу):

Ох-ох…

Ну вот как с ним быть?..

Всегда ж ведь таким хорошим мальчиком был… А теперь новая власть сделала из него совершенно другого человека – бойкого и озорного!..

Как ведь легко потерять человека из виду…

Карл: (мудро)

Молодость…

Горячая пора!..

Я в его годы даже похлеще него был!

Николаус:

Он ведь всегда таким умным и покладистым был…

Карл:

Человеку свойственно меняться…

Мой тебе совет: отпусти ты его. Пусть делает, что его душе нравится.

Николаус:

Да я и не собирался его удерживать! Просто вспоминаю, как было раньше…

Но видно, пора уже забыть…

Сейчас уже совершенно другое настало время…

Другие люди теперь управляют, всё меняется…

А вот раньше было по-другому… Хорошо было…

Карл: (садится на диван к Николаусу)

Да, верно! Было хорошо…

Но было, да ушло!

А нынче лучше много не говорить об ушедшем… Потому что неизвестно, что за этим последует…

Николаус:

Да… Может, ты и прав, Карл…

Ну да ладно… Довольно поминать ушедшее!

А дети наши пусть идут тем путём, какой себе избрали!

Карл: (встаёт)

Наши дети – не в нашей власти!

(уходит со сцены)

Николаус: (один)

Ох… Смутные настают времена…

Неизвестно, чем кончатся…

Через некоторое время входит Изольда.

Изольда:

Ну что, Николаус? Говорил с Гансом?

Николаус:

Говорил. Да ничего из того не вышло!

Он решил избрать себе иной путь – путь борца и бунтаря!

Я решил оставить его в покое. Пусть делает, что пожелает!

Изольда: (садится в кресло)

Значит, такова судьба!

Сейчас вредно противиться таким идеям. Сейчас такое наоборот поощряется и уважается.

Николаус: (встаёт с дивана)

Я, если честно, скучаю по прежним временам! По нашей с тобой молодости.

Когда дети были прилежными и умными! Когда никто не бряцал оружием и не подымал руки на другого за то, что он какой-то не такой! И когда людей не делили ни по национальности, ни по происхождению, но ценили в них лишь одно качество, самое важное – ум и талант!

Да… Видно, стареем мы с тобою…

Изольда:

Новые времена, новые нравы!

Звонок в дверь.

Николаус выходит за кулисы и возвращается с Гельмутом.

Гельмут с портфелем.

Николаус: (добродушно)

Гельмут, друг!

Проходи, садись!

Какими судьбами сегодня к нам?

Гельмут:

Да я, собственно, ненадолго к вам. Решил после работы заглянуть, проведать вас.

(к Изольде)

Добрый день, Изольда!

Изольда: (встаёт)

Добрый день, Гельмут!

Садись! Может, чаю будешь?

Гельмут:

Спасибо, не откажусь!

(присаживается на диван)

Изольда разливает чай в чашки и даёт Гельмуту и Николаусу.

После берёт себе чашку и садится в кресло.

Николаус: (садится в кресло)

Ну как ты сам, друг мой?

Гельмут:

Мне, собственно, господа мои, порадовать вас особо нечем!..

У меня плохие вести…

Меня только что с полным позором уволили с кафедры! Теперь у меня нет работы!

Изольда: (удивлённо)

Как же так?!

Николаус:

И вправду! Ты же ведь ведущий профессор на кафедре!

Гельмут:

Понимаете, в чём дело…

Была целая комиссия наподобие судебного заседания. Там присутствовали люди из министерства. Выступали все с нашей кафедры, заслушивали мнения всех наших сотрудников.

В итоге приняли решение о моём увольнении с формулировкой: «Профессиональная непригодность».