История болезни. Том 3. Геронтология

Сергей Уткин

История болезни. Том 3. Геронтология

Вместо предисловия к третьему тому

– Что такое жизнь после пятидесяти?

– Это когда помнишь, что было сорок лет назад, но не можешь вспомнить, принимал ли ты утром прописанные таблетки.

Если не считать детских страхов, то впервые в жизни я смертельно испугался, когда мне стукнул пятьдесят один год. К тому времени я уже плотно сидел на бипроле и успел прочувствовать, что со мной будет, если даже понизить дозировку препарата. Летом 2008-го года мне прописали бипрол в дозировке 5 микрограмм. А в сентябре 2018-го кардиолог Александровской больницы, куда я угодил с обострением гипертонии, снизила мне дозу вдвое. И я, как дурак, послушно выполнил рекомендации врача. Организм потерпел снижение дозы пару дней, а потом взбунтовался. Сердце бешено колотилось при малейшем движении, пульс в положении лёжа не опускался ниже ста ударов в минуту. Тахикардия. На моё счастье врач "неотложки" оказалась умнее, чем кардиолог в больнице. Выслушав меня и просмотрев выписки, она сразу нашла причину и велела принимать бипрол в прежней дозировке. Постепенно я пришёл в норму, но эксперимент стоил мне очень дорого в плане здоровья. И не только.

Тут надо сказать, что с сентября 2009-го года я работаю на дому. Фриланс или удалёнка – кому как понятнее. Отсутствие необходимости каждое утро тащиться в офис к определённому времени привело к тому, что я всё чаще стал засиживаться за компьютером до поздней ночи. А порой и до утра. После смерти матушки мы с котом нередко ложились спать, когда нормальные люди отправлялись на работу. Одно время по привычке принимал лекарства сразу после сна. Но, поскольку всё чаще мы с Мурзилкой просыпались ближе к вечеру, то я стал пить таблетки перед сном.

В один ужасный день провозился я с переводами всю ночь. Под утро пополз на кухню за чаем, планируя принять таблетки и лечь спать. Что меня отвлекло, сейчас не вспомню. То ли решил перед сном ещё немного поработать, то ли в соцсети что-то интересное прочитал… Не знаю. Просто факт: минут через двадцать я посмотрел на кружку с чаем и меня прошиб холодный пот. Я не мог вспомнить, принял я лекарства или нет.

С памятью у меня всегда были проблемы. Когда на "Ленинце" работал, два электрочайника спалил. Включу кипяток на чай, выйду на минуту – и забуду. Прихожу на склад, а там пар столбом и гарью пахнет. Хорошо ещё, что весь склад не спалил. Дома тоже про чайник забывал регулярно, плиту заливало. В итоге купил чайник со свистком, чтоб уж наверняка. Или вот кашу гречневую поставлю варить, убавлю огонь, чтобы прела под крышкой. И забуду. Ковшик эмалированный угробил… Но это всё мелочи житейские. Досадно, но не смертельно – если пожар не разгорится. А с лекарствами шутки плохи. Даже "безобидные" мятные таблетки от кашля не стоит есть пачками, как это сделал один мой одноклассник. Он подумал, что это как мятные конфеты. А в итоге остался без голоса на несколько дней.

Я так и не смог вспомнить, принимал я таблетки или нет. И по сей день не знаю. Я решил, что лучше пропустить приём, чем случайно удвоить дозировку. До утра следующего я не выпускал телефон из рук и каждые полчаса измерял давление. Пульс частил, давление было выше нормы. Возможно, из-за пропущенного приёма. А, может, я просто сам себя накрутил. Не знаю. К счастью, обошлось без резких ухудшений и "неотложку" вызывать не пришлось. Утром следующего дня я проглотил ежедневную порцию лекарств и надёжно зафиксировал этот факт в своей памяти.

И с тех пор стараюсь принимать таблетки в одно и то же время, после чего несколько раз повторяю мантру "таблетки я принял".

Молчание телят

Матушкина трудовая книжка начинается с записи "Общий стаж работы в колхозе до преобразования в совхоз установлен – нет". То есть, формально Тамара Уткина в колхозе до его преобразования в совхоз не работала. На самом деле всё было не совсем так: с двенадцати лет матушка подрабатывала в колхозе – в поле хлеб убирала, на ферме за коровами убирала. Был случай, у коровы роды принимала. Корова долго не могла отелиться, как оказалось, плод шёл ногами вперёд. Ветеринара в деревне не было, за ним в район надо было посылать, но почему-то не послали. Понадеялись на местного зоотехника. Как на грех именно в эти дни зоотехник был в запое. Всё, что он смог – это дойти до стойла с мучающейся коровой, где банально выпал в осадок. Время было к ночи, все разошлись по домам и помочь Томке было некому. Дело грозило обернуться делом уголовным – в случае гибели коровы все причастные шли по статье "Вредительство". Каким чудом удалось спасти и корову, и телёнка, маманька сама толком не понимала. Рассказывала, что словно в бреду массировала живот коровы, пыталась таким образом выправить телёнка в утробе. Промучились так почти до утра, пока на свет не появился бычок… Дед мой, Николай Иванович Уткин, когда про это узнал, маманьке строго-настрого наказал: "Молчи! Тебя в эту ночь на ферме не было, ты дома ночевала!" Зоотехника сперва выставили героем, выдали премию за спасение коровы и телёнка. А, незадолго до преобразования колхоза в совхоз, втихаря уволили за пьянку.

Надо сказать, что хоть в колхозе и были свои алкаши и тунеядцы (а где их не было?), в целом хозяйство было крепкое. Возможно, что колхоз спокойно просуществовал бы вплоть до развала Союза, но тут пошла новая волна – создание гигантов. Для начала упразднили Масловский район, его территорию поделили между Мышкинским и Некоузским районами. А потом все колхозы, что были в Некоузском, стали объединять в один совхоз "Масловский". Пятого июля тысяча девятьсот шестидесятого года матушка уже официально была принята на должность рабочей. А дальше начался типичный советский идиотизм: районное начальство постановило объединить все фермы. Для чего перегнать весь крупный рогатый скот в новый райцентр. До которого по прямой пятнадцать километров, а если по дорогам, то и все тридцать. Транспорта для перевозки коров не было, велели гнать скот своим ходом. Мол, недалеко. Дойдут бурёнки, не развалятся.

С раннего утра погнали коров на новую ферму. Разделили стадо на несколько групп, взрослых коров увели вперёд. А телят гнали следом. И никому в голову не пришла простая мысль – животные не машины. И что телят в дороге надо кормить, а чем кормить, если дойные коровы далеко впереди?

Матушка до самой смерти со слезами вспоминала тот день. Уставшие, голодные телята ложились на дороге, не в силах идти дальше. Уже темнеть начало, холодно стало, телята жмутся друг к другу, пытаясь согреться… Сколько тогда телят погибло, одному Господу Богу известно.

Ценитель женской красоты

Несколько историй из моего далёкого прошлого. Всё со слов матушки моей, сам ничего не придумал.

Значит, в первый год моего пребывания в яслях дело было. Лето, жара. Маманька меня после пятидневки домой забрала, повезла домой. Жили мы тогда на Фарфоровской, ясли на Звенигородской. Самый кратчайший путь – на электричке с Московского вокзала. Тем более, что у мамани проезд бесплатный, как у рабочей железной дороги. Вот…

Пока электричку ждали, я у мамани на руках уснул. Набегался в яслях, жара опять же. Матушка электричку дождалась, загрузилась вместе со мной на руках и возле ближайшего окошка села. И тут я начал храпеть. Не сопеть, как нормальные малыши делают, а зычно и раскатисто храпеть на весь вагон. Полное впечатление, что пьяный мужик храпака задаёт. Бабы в вагоне оглядываются, пытаясь понять, откуда звук. А матушка косынку поглубже на голову натянула и делает вид, что тоже спит. Лишь бы на нас внимания не обратили…

То ли в этот же год, то ли через год, опять же летом. Матушка меня из яслей забрала, пришли на Московский вокзал. Я в своей излюбленной позе, то есть, у мамани на руках. Электрички нет, ждём. Мимо проходит девушка, стройная, красивая, одета модно. Я, как истинный ценитель, оглядел её с головы до ног и с непередаваемой интонацией выдал:

– Красотка!

Матушка чудом меня на платформу не уронила, от хохота…

Когда в Петрославянку переехали, случилась такая история. Дом деревенского типа, ни ванны, ни душа. Баньки своей тоже нет, надо идти в баню поселковую. Очередная банная суббота, мы идём с матушкой в женское отделение. До семи, что ли, лет разрешалось брать мальчишек в женское. Нынешним зумерам такое и не снилось, интернет с порносайтами и эротические журналы нервно курят в сторонке!

В общем, взяли мы две шайки, устроились на лавке, маманя меня мочалкой натирает. А на соседней скамейке бабка моется. Я, как уже опытный мужчина, на бабку поглазел и на весь зал экспертное мнение огласил:

– Во старуха дожила! Ни единой волосины не осталось!

Мать рассказывала: первой реакцией было схватить меня в охапку и как есть, голышом, домой бежать…

Незаслуженная награда

За окном конец апреля. Совсем скоро наша страна будет отмечать очередную годовщину Победы над фашистской Германией. Во всех городах развешивают флаги и плакаты, всё чаще встречаются люди с георгиевскими ленточками. Говорят, что это такая дань памяти. Знак уважения ветеранам. А я так скажу: глупая это затея. И никакое это не уважение, а совсем наоборот – обида для тех, кто воевал и выжил. Оскорбление памяти тех, кто погиб.

Я эту историю никогда не рассказывал. Но теперь, видимо, пора.

Было это очень давно, весной 1975-го года. Наша страна, которая тогда называлась Советский Союз, также готовилась отмечать знаменательную дату – тридцать лет со дня окончания Великой отечественной войны. Мне тогда было пять лет, шестой год шёл. Я уже свободно читал и потому мама выписывала для меня два детских журнала, "Весёлые картинки" и "Мурзилку". И как раз в "Мурзилке" начали печатать рассказы о войне. Рассказы были очень интересные, но ещё интереснее были иллюстрации к ним. В каждом номере или танк, или самолёт. Солдаты, лётчики, матросы. И – ордена. Почти как настоящие!

Вот с орденами эта история и связана. Однажды я перелистывал "Мурзилку" и внезапно меня осенило. Недолго думая, я вооружился ножницами и быстро вырезал из журнала нарисованный орден. Как сейчас помню, это был орден Отечественной войны. Затем положил кусочек бумаги на толстый лист картона и карандашом аккуратно обвёл орден по контуру. Картон резать было намного труднее, мне пришлось изрядно попотеть. Но зато когда я приклеил бумажный рисунок к картонке, орден стал выглядеть почти как настоящий. Мамы дома не было, поэтому я беспрепятственно залез в её шкатулку и взял английскую булавку. Через несколько минут мою рубашку украсил новенький орден. Для пущего эффекта я нацепил поверх тренировочных штанов игрушечный ковбойский ремень с кобурой, взял в руки пластмассовый револьвер и подошёл к зеркалу. Отражение выглядело вполне мужественно и даже геройски, несмотря на вытянутые коленки тренировок.

"То-то все ребята обзавидуются!" – думал я, натягивая сапожки и куртку. Схватив шапку, я выскочил на улицу.

На улице была апрельская слякоть. Жили мы тогда в посёлке Петрославянка, есть такой на самом краю Петербурга. Только не в самом посёлке, а на железнодорожном перегоне. Четыре деревянных домика на отшибе, столько же сараев для дров. Ни качелей, ни песочницы, ни горки. Поэтому наша небольшая компания чаще всего играла в войнушку или прятки.

Но сейчас во дворе было пусто. Только старшеклассник Эдька сидел на крыльце своего дома и задумчиво курил. Видимо, его родителей тоже не было дома…

С Эдькой я не водился. Точнее сказать, это Эдька не водился с мелюзгой, вроде меня. Но никого другого на горизонте не было. Подумав минуту, я направился к Эдьке, шлёпая по лужам резиновыми сапожками. На ходу я небрежно расстегнул куртку, чтобы Эдька успел хорошенько рассмотреть орден на моей груди.

Наверное, будь на месте Эдьки кто-то помладше, то все произошло бы так, как я ожидал. А я ожидал восторженно-завистливого "ух ты" или "где взял". Но Эдька равнодушно скользнул взглядом по картонному ордену, неторопливо затушил окурок и только потом спросил:

– Чего это ты на себя нацепил?

– Орден! – горделиво ответил я.

– Вижу, что орден. А за какие заслуги ты себя этим орденом наградил?

Такого вопроса мне в голову до этой минуты не приходило. И что ответить я не знал. Эдька терпеливо ждал ответа, пристально глядя мне в глаза. Под его взглядом я окончательно растерялся и залепетал что-то невразумительное.

– Погоди, не бубни, – остановил меня Эдька. – Вчера ты с ребятами ругался, чуть до драки дело не дошло. Почему?

Накануне к нам забрела компания ребят из посёлка. Поселковые частенько к нам приходили – летом в футбол поиграть, зимой на замёрзшем пруду шайбу гоняли… В этот раз пришли с оружием. Игрушечным, само собой. Вызвали на бой, их отряд против нашего. У нас одного человека не хватало, взяли меня. Как мне сказали, для боевых действий я ещё не дорос, поэтому поставили дозорным. Велели сидеть и смотреть в оба. Если враг надумает обойти наш отряд с тыла, то как раз на меня выйдут. Тогда я должен поднять тревогу и держать оборону до тех пор, пока не подойдёт подкрепление. Я честно просидел минут десять, но ничего не происходило. Мой пост находился рядом с домом, у соседа Сашки Смородина было открыто окно и я отчётливо слышал, что по первой программе начинаются мультики.

Современным детям, наверное, меня трудно понять. Но вот представьте, что у вас отобрали компьютер, игровую приставку и проигрыватель DVD. Планшет тоже отобрали, вместе с мобильным телефоном. Остался только телевизор, в котором всего три канала. И по этим каналам мультики показывают раз или два в день. Сплошное издевательство над детьми! Представили? Теперь вы понимаете, почему каждый показ мультфильмов был как перемена в школе. А уж если показывали "Ну, погоди!", то к телевизору летели со всех ног.

Услышав знакомую мелодию, я решил: раз уж столько времени никто не идёт, то не будет ничего страшного, если я схожу домой и посмотрю мультфильмы.

И ушёл. А когда вернулся, то выяснилось, что война уже закончилась и мы проиграли. Поселковые незаметно прошли в тыл нашей команде, потому что я ушёл с поста.

– Вот видишь, – сказал Эдька. – Ты самовольно покинул пост, по твоей вине команда проиграла…

– Мы же понарошку воевали! – попытался возразить я.

– Воевали понарошку. А ушёл ты по правде. И ребят подвёл взаправду. Так за что тебе орден?

Я понимал, что Эдька прав. Но признаваться в этом не хотел и продолжал отчаянно выкручиваться:

– Он же невсамделишний!

– А ты?

– Что я?

– Ты всамделишний?

Сорок лет прошло с той поры. Изменилась страна, изменились люди. Как-то стало само собой разумеющимся нацепить на себя георгиевскую ленту. Кто-то на груди бантик завяжет, кто-то на заднице пристроит. У одних орденской ленты рюкзак удостоен, у других автомобиль ветеранам уважение показывает. Где-то шлёпанцы с георгиевской лентой выпустили, а какой-то модельер додумался на футболках ордена и медали рисовать… Кто-то мне возразит: это ведь не настоящие ордена. И георгиевская лента не всамделишная.

А мы? Ребята, мы с вами всамделишние?

Послесловие.

Этот рассказ был написан и опубликован в апреле 2015-го года. Почти сразу пришло несколько комментариев, смысл которых сводился к одному: георгиевской ленточкой никто никого не награждает, а потому и напяливать её можно куда угодно и всем, кому не лень. И не фиг тут оскорбляться.

Я попытался объяснить, что лента эта не сама по себе, а часть ордена Славы. Что именно лента присутствует на орденских планках, и что напялить на себя такую планку всё равно, что нацепить чужие ордена. Можно и по сусалам огрести. Но комментаторы стояли на своём. Я уже готов был плюнуть на совершенно бессмысленный диалог, да произошёл совершенно возмутительный случай. Если кто не знает или забыл, то я напомню: девятого мая, после прохождения колонны "Бессмертного полка" несколько плакатов с портретами воинов и Георгиевской лентой оказались в мусорных урнах. Тут же последовала и официальная оценка, цитирую:

Председатель совета движения Сергей Лапенков пояснил, что подобные действия по отношению к ветеранам оскорбительны. По его словам, из-за присутствия на плакатах георгиевской ленточки это попадает под статью "Публичное оскорбление символов воинской славы России".

Вот так, ребята. Зарубите себе на носу, что георгиевская лента – символ воинской славы. И что публичное оскорбление этого символа тянет на статью. А потому крепко подумайте, прежде чем нацепить ленточку себе на задницу или на фаркоп своего тарантаса. А лучше всего: не надевайте георгиевскую ленточку. Есть масса других способов почтить память погибших и показать своё уважение ветеранам Великой отечественной.

Ёлка с громом и молниями

На календаре 26 декабря, скоро Новый, 2025-й год. И вспомнилась мне такая вот история.

Значит, мне было пять лет – полвека назад, да. Встречали новый 1975-й год. То ли ещё декабрь 1974-го был, то ли уже январь 1975-го. Неважно. Важно, что маманька купила билеты на новогоднюю ёлку в цирк на Фонтанке. По тем временам достать билеты в единственный ленинградский цирк – это, доложу я вам, то ещё приключение. А билеты на новогодние ёлки вообще купить было нереально! Но маманьке как-то вот удалось. То ли через профком железной дороги, то ли ещё как. Не знаю, врать не буду.

Представление начиналось в 11 часов утра. А мы в Петрославянке тогда жили. От дома до платформы минут двадцать. Оттуда до Московского вокзала на электричке с полчаса, да от вокзала на Фонтанку пешкодралом, это ещё полчаса. Одним словом, подняла меня маманька затемно, как в детский сад. Пока то да сё, пока завтраком накормили с последующим отмыванием физиономии, потом в костюм парадный нарядили… Мне этот цирк уже не в радость был. А когда добрались до места назначения, то у меня было одно желание – верните меня обратно, пожалуйста!

На улице толпа, как обычно, стояли минут десять. Вошли. В гардеробе разделись, в фойе как-то повеселей стало. Стаканчик мороженого вернул праздничное настроение. Когда прозвучал первый звонок, я уже был готов к сказочному волшебству и радостно поскакал на своё место.

Начиналось представление вполне обычно: сказочное зверьё собиралось праздновать Новый год. Но дальше сценаристы решили, что злодеем в этот раз будет Фантомас. После фильмов с Жаном Маре и Луи де Фюнесом этот персонаж стал невероятно популярным в Союзе, использовали образ нещадно, даже в каком-то детском журнале было нечто вроде комикса. Наш цирк решил не отставать от моды и воспитал Фантомаса в своём коллективе. Появление зеленомордого бандита решили обставить со всей мощью свето- и звукотехники. Когда Фантомас впервые появился на арене, под куполом заблистали молнии, а здание старого цирка задрожало от раскатов грома. Буквально.

Не знаю, было ли так задумано или что-то пошло не так. Просто факт: когда погас свет и под куполом сверкнули молнии, гром шандарахнул с такой силой, что под нами кресла затряслись. От грохота завизжали не только дети, но и некоторые взрослые дамы. Несколько человек быстро повели своих чад в туалет. Я же был готов драпануть прямиком до Петрославянки. К счастью, меня за руку держала мама.

По сюжету всё закончилось хорошо. Чего не скажешь о зрителях. Многие ушли до окончания представления. Точно помню, что сидящие слева от меня мама с дочкой в зал не вернулись. Мы с маманькой досидели до конца лишь потому, что наша электричка была в половине третьего. Позже маманька призналась, что у неё потом долго в ушах звенело.

Кири-ку-ку!

Ещё одна история из раннего детства.

По мере возможностей матушка старалась приобщать меня к искусству. Проблема была в том, что в нашей Петрославянке из всех культурных заведений был только клуб, располагавшийся на Клубной улице. Сейчас клуб называется Дом культуры "Славянка", там же и администрация посёлка расположилась. Может, так оно было и полвека назад, но за давностью лет я уже забыл, что и как. Но вот свой первый и последний поход в клуб запомнил крепко.

Как-то летом по посёлку прошёл слух о приехавшем театре. Что за театр – понятия не имею. Может, кто-то из ленинградских на выезде подрабатывал. А, может, какой-то самодеятельный коллектив выбрал наш клуб в качестве площадки для выступлений. Было в Советском Союзе такое развлечение, организовывали театры при заводах и фабриках. Ну да вы "Берегись автомобиля" наверняка видели и помните, как Деточкин принца датского играл.

Весь репертуар гастролёров я не припомню, не узнавал, если честно. Детский спектакль был всего один, по сказке Пушкина "Петушок – золотой гребешок". Сказку к тому времени я уже прочитал и мультик по телевизору видел. Поэтому не горел желанием идти и смотреть сказку в клубе. Что такое театр я тогда ещё не понимал и решил, что просто покажут уже знакомый мультик.

Лучше бы так оно и было…

Спектакль начинался в 17 часов. Не знаю, почему так поздно, возможно, до этого артисты были заняты на других работах. Дорога от дома до клуба заняла минут десять неспешным шагом: клуб был прямо за железнодорожной станцией. Нам нужно было лишь дойти до платформы, перейти через рельсы и пройти ещё метров двести. Желающих посмотреть сказку оказалось немного, зрителей набралось десятка два ребятишек с родителями. Зал был пустой, поэтому все разместились в первых двух рядах. Мы с матушкой оказались в первом ряду, прямо в центре.

Лучше бы мы сидели где-нибудь сзади…

Свет в зале выключать не стали. Впрочем, я тогда ещё не знал, что в нормальном театре во время представления в зале гасят свет, как в кинотеатре. Как я сейчас понимаю, это был такой режиссёрский ход.

Как обычно начинается спектакль в театре? Раздаётся третий звонок, раскрывается занавес и начинается действо. Насчёт звонка – не уверен, что он вообще был. А вот что занавес не раскрылся, помню точно. Вместо этого из боковых проходов выскочило два десятка добрых молодцев в костюмах стражников и с алебардами в руках. Под бодрую музыку ребятушки сбежали со сцены и, приплясывая, встали в проходе между сценой и первым рядом. Я мог не вставая с кресла рукой дотянуться до ближайшего стражника. Чтобы прибавить грозности, ребятушки с громким "Ух!" замахнулись своими топорами, делая вид, что готовы ударить сидящих в первом ряду. И ещё раз. И ещё.

Можете себе представить реакцию шестилетнего пацана, когда у тебя перед носом незнакомые мужики машут блестящими топорами? Нет, я не заревел. Но побелел как полотно и вжался в спинку кресла. Не драпанул из зала лишь потому, что в полуметре от меня приплясывал придурок с алебардой.

На наше счастье стражники убежали, продолжая ухать и размахивать своими железяками. Занавес открылся, начался спектакль. До которого лично мне уже не было никакого дела. Хотя мы с матушкой досидели до конца, но я не запомнил ни царя, ни Шемаханскую царицу. Помню только, что вместо Золотого петушка артисты массовки держали над головой дешёвую игрушку из магазина и хором кричали "Кири-ку-ку!". Видимо, не нашлось в коллективе человека, который мог бы сделать фигурку из папье-маше и оклеить её золотистой фольгой.

Лучше бы мы тогда остались дома и смотрели телевизор…

Чеснок, чеснок…

Грешен: с детства обожаю чеснок. Запах, вкус!.. Добавьте чеснок в самое безвкусное блюдо – и вы меня от него за уши не оттащите. Обязан я этой любовью тёте Зине – нянечке из нашего детского сада. Зимой тётя Зина регулярно приносила в садик головки чеснока и давала нам по крупному зубчику к обеду. Вот только чеснок был уже вялый и совсем неострый. Мы хвастались друг перед другом, съедая чеснок без хлеба. Воспитатели за наше здоровье не тревожились, никакого вреда вялый чеснок нанести не смог бы. Но рано или поздно всем нам довелось попробовать настоящий, свежий чеснок. Со мной это произошло в возрасте пяти или шести лет.

Точно уже не вспомню, кажется, весной то ли 1975-го, то ли 1976-го года зачем-то поехала матушка в "Гостиный двор". Возможно, что-то для меня покупали, потому что моё присутствие было обязательным. Не помню, а врать не хочу. Но помню, что бродили мы по универмагу очень долго и успели проголодаться. С кафе тогда дело обстояло неважно, везде очереди длиннющие. А тут нам на глаза попалась тележка с жареными пирожками. Конечно, не лучшая замена обеду, но не помирать же с голоду! Тем более, что тележка только подкатила, народу ещё нет и пирожки буквально с пылу, с жару. Взяла маманька несколько штук пирожков, один сразу мне сунула. И зубчик чеснока.

Опять же: не помню, а врать не хочу. То ли пока бродили, где-то чеснок по пути попался. То ли у маманьки в сумке от обеда завалялось несколько зубчиков. Просто факт – у меня в одной руке оказался горячий пирожок с мясом, а во второй аппетитно пахнущий зубчик чеснока. Пока матушка рассчитывалась и укладывала остальные пирожки в сумку, я привычно засунул чесночину в рот.