Дар ушедших моментов

Салатики были готовы: здесь и крабовый, и оливье, и кальмары с майонезом, и огуречно-помидорный салат, заправленный нерафинированным маслом, и всеми любимая картошечка по-деревенски. Полина и Анна смотрели по телевизору шоу «Битва экстрасенсов» и нарезали хлеб и колбасу с сыром, аккуратненько, для эстетического удовольствия. Анна бубнила что-то о том, что Саша снова нажрётся как свинья и начнёт дебоширить. Пить он не умел от слова совсем. Бывает, напьётся и, потеряв контроль над собой швыряет предметы, переворачивает стол. Пытался бросить – не получилось. Сам он мужик нормальный, хозяйственный, но эта пагубная привычка… Ещё чуть-чуть – и будет как тот дядька муж Софьи с нижней улицы. Как его звали-то? Дядя Валера? Точно. Да, дядя Валера. Полина переживала за Анну и в такие моменты советовала ей уходить к подруге, ведь мало ли что он сделает в очередной раз, потеряв контроль над собой и отдавшись в руки алкоголю. Девушку радовало, что Руслан не такой. Он выпивает только по праздникам, даже если выпьет достаточно много, то может себя контролировать. Она это точно знает, ведь когда он выпил столько сколько не мог выпить никто на рабочем застолье, она задала ему примеры из таблицы умножения. Он посмотрел на неё таким взглядом, будто говорил: «Если ты спросишь меня про законы аэродинамики, я отвечу». Он ответил на все примеры правильно и прочитал ей этот закон. Полина не знала, как он звучит, поэтому, найдя его в поисковике, удостоверилась в правдивости его слов.

Ника ехала по дороге, присыпанной галькой. Кириллу нравилось, что машину трясёт как центрифугу в стиральной машине, и это заставляло его смеяться во весь рот, показывая свои молочные зубки.

– Чаггингтон! Команда… – напевая детскую песенку, девушка плавно давила на педаль газа. Песенка сменилась песней про свинку Пеппу и её маленького братика Джорджа. Это мультик она смотрела с сестрой и братьями в детстве. Ей не нравилась эта наркомания, но что-то в ней её завораживало. В школе она напевала эту песню, да и с детьми, когда оставалось свободное от урока время была не прочь посмотреть этот мультфильм. В домашних конфликтах она называла Полину свинкой Пеппой, а Костю и Игоря – её маленьким братиком Джорджом.

Подъехав к магазину, она вытащила ребенка из специального кресла и направилась внутрь. Рядом со входом виднелись рулоны линолеума, скатертей; вдоль стены – примеры кафельных и прочих плиток, в углу стояли гладильные доски с принтом пальм и бананов. Проходя вглубь, слева стояла касса. Чуть дальше, если повернуть направо, были различные кошачьи корма, ошейники, посуда, лаки для ногтей, хозка. В главном отделе были инструменты, гвозди в больших деревянных ящиках, на которых лежали массивные перчатки, чтобы накладывающий не укололся; также здесь были чехлы на машину и различные бытовые приборы.

– Здравствуйте, – поприветствовал её молодой юноша. Его лицо показалось ей знакомым. Да-да. Тот самый Мишка Колобок, одноклассник Кости. Колобком его прозвали из-за его внушительных габаритов. В школьные годы он был крупным, очень крупным, но каким харизматичным! Постоянно шутил. Сейчас на неё смотрел не колобок, а юноша без висящего на руках жира, без второго подбородка. Похорошел. Взял себя в руки и сделал лучшую версию себя, какую только можно было сделать.

– Здравствуйте. Мне бы упаковку угля для шашлыков. Вот здесь? Хорошо. Да. Взяла. Оплата картой.

Расплатившись, она закинула упаковку угля одной рукой, а другой держала сына. Пристегивая сына, она услышала, как к ней кто-то обращается. Повернувшись, она увидела какую-то женщину. Глаза её были тусклыми, волосы редкими, а щеки впали. Это была её одноклассница. Что же с ней сделала наркота? Говорил же ей Колька: «Не лезь в эту муть, даже если на спор обещают десять тысяч, на дозу больше потратишь».

– Привет… Диана? – Ника немного замешкалась, она с трудом узнала когда-то молодую пышущую жизнью спортсменку, закончившую ВУЗ с красным дипломом.

– Привет, Кристина, – сказала та, явно перепутав её с кем-то, – не найдётся пару лишних сотен рублей?

Девушка протянула свою морщинистую руку, которую начала одолевать гангрена, но вышедший из магазина Махна ударил её.

– Вали отсюда, не разгоняй покупателей своим видом. Тебе лечиться нужно, а не деньги на наркоту клянчить. Да уже бы давно коноплю вырастил, – рявкнул агрессивно мужчина.

– Да конопля не торкает! – как отрезала та, оскалив гнилые зубы.

Скандал продолжался, и, не желая слушать, Ника села в автомобиль, включив нужный поворотник, развернулась и поехала домой, набросав сообщение Валере, что скоро будет на месте с углём.

Валера сообщил всем радостную новость, и все стали ждать возвращения Ники, а её всё нет и нет. Наверное, зацепилась с кем-то языком. Хотя на неё не похоже. В этом посёлке не было людей, с которыми можно было бы душевно беседовать, позабыв о времени. Угля всё-таки хватило, чтобы пожарить остальное мясо, и, усевшись за стол, все стали ждать возвращения Ники с Кириллом. Полина сделала дозвон, но трубку никто не взял, а на том конце провода послышались гудки. Валера не на шутку стал беспокоиться. Он написал несколько сообщений, но они так и не дошли до адресата.

«Что же делать? Прошло два часа. Может, она просто стоит в очереди, забыв телефон в машине? Да. Скорее всего, так и есть. Валяется где-то на пассажирском сиденье, севший. Точно. Она же забыла свою зарядку дома».

В голове Валеры крутились разные мысли, но Полина поспешила его успокоить. Она знала, что её сестра не слабачка и уж точно не терпила, тем более в её машине есть бейсбольная бита, которой она может легко устранить угрозу. Если у угрозы, конечно, не будет пистолета, но об этом она решила промолчать. Да и тем более, Вероника же написала, что скоро будет. Высока вероятность, что она действительно встретила знакомого и остановилась поболтать. Торопиться ей было некуда, угля хватало на несколько партий шашлыка.

К шести часам вечера во двор забежал Славка. Он кричал что-то невнятное и был очень испуган. Сердце Полины бешено заколотилось, она отвела Анну в комнату и, дав успокоительное, уложила её на диван, велев не двигаться. Тело сковывала необъяснимая тревога. Вернувшись к Славке, она увидела, как он успокоился и уже успел рассказать, что происходит, мужчинам. Побледнев, Валера куда-то помчался. Руслан прихватил пистолет и побежал следом. На подсознательном уровне Полина уже поняла, что произошло, но всё никак не могла это признать. Не разбирая дороги, она помчалась за мужем. Услышав дикий крик и чей-то плач, она пришла в себя. На земле сидел Валера и держал на руках Нику, словно тряпичную куклу. Кровь. Много крови было везде. Руслан вызывал скорую. Рокси жалобно скулила и пряталась за ногами хозяина.

– А где ребёнок… – шёпотом, будто у неё сел голос, сказала Полина и побрела в сторону оставленного возле дороги пикапа. Сквозь биение собственного сердца она слышала крик и плач ребёнка, она видела его через лобовое стекло. Её ноги подкашивались, а лицо стало бледным от ужаса.

Дом погрузился в траур. Открытая калитка. Скрыты за покрывалами зеркала и телевизор. Мясо и салаты облюбовали мухи. Что произошло в доме, из которого только-что раздавался радостный смех и собачий лай? Нужно лишь поспать. Утром этот страшный сон закончится, и всё будет хорошо. Ника будет чистить картофель, Полина резать крабовые палочки, Анна дергать за щёчки своего единственного внука, дядя Саша поедет с зятьями на рыбалку и наловит столько карасей, сколько не поместится в багажник их машин вместе взятых. Рыжий кот снова проберётся в сарай и присосётся к вымени коровы, жадно чавкая молоком. Прихлоп будет общаться с Рокси на своём собачьем языке. Всё это будет завтра утром, нужно лишь немного поспать.

Жители посёлка пребывали в тихом шоке, пока в одном из домов царила траурная атмосфера. Они не понимали, у кого хватило жестокости на такое преступление, да ещё и посреди дня. Преступник никого не испугался и остался незамеченным. Ходили разные теории – от алкашей и наркоманов до зеков. Ну полоснули бы розочкой по шее или станком от бритвы – делов-то. Но зачем вырывать сердце? Да и куда его дели после? Загадка, которую предстоит раскрыть.

Глава 2

Отец Руслана подсуетился, и к раскрытию преступления приступили в кратчайшие сроки. Прочесали весь посёлок, но сердце и испачканную в крови одежду не нашли. Придётся обыскивать дома, но все… Невозможно и глупо. Нужно составить список подозреваемых и уже их прочёсывать их досконально, словно вычесываешь вшу.

Жуя зубочистку, словно персонаж подросткового детектива, в магазин вошёл мужчина лет сорока. Он окинул взглядом полки и подошёл к кассе. Лёгким движением руки, будто волшебник, достал из кармана пиджака удостоверение.

– Анатолий Васильевич Вирхов, – представился он, глядя на молодую девушку, работающую здесь впервые. – Мне нужен владелец магазина Евгений Маховский. Подскажите, он сейчас здесь?

Из-за стеллажа с веревками послышался грохот. Вирхов направился на звук и встретил Евгения. Маховский валялся на полу, потирая ушибленную ногу. Рядом лежал стул со сломанной ножкой. Анатолий обратил внимание, что ножка была надпилена, и зафиксировал этот момент в голове будто карандашом в блокноте.

– Здравствуйте, слышал, вы меня искали, – Евгений поднялся, отряхивая трико. В последнее время он был сам не свой. Налоговая организация стала заглядывать частенько, да и новые сотрудники то и дело обсчитывают покупателей.

– Да. Меня зовут Анатолий Васильевич – следователь районного отделения. Задам вам несколько вопросов касаемо произошедшей трагедии два дня назад.

– Да. Хорошо, без проблем. Спрашивайте. Только извините, мне нужно ещё и работать.

Маховский отодвинул сломанный стульчик. Покопавшись в бумагах на столе рядом с кассой, он вместе со следователем отправился на склад. Холодное, даже летом, помещение с железными полками и стеллажами. Каждая полка была пронумерована для удобства. На крючках, прибитых к стенам, висели спасательные жилеты. Мужчина пересчитывал содержимое полок и помечал в накладной карандашом то, что нужно пополнить.

Анатолий Васильевич держал одну руку в кармане брюк и следовал за владельцем магазина. Он не спешил задавать вопросы. Его взгляд блуждал по полкам и по стенам в поисках чего-то подозрительного и имеющего отношения к делу.

– Я видел, у вас на входе камеры установлены. Они в рабочем состоянии? – вдруг поинтересовался следователь. Маховский слегка занервничал. Рука стала дрожать, а карандаш оставлял кривой след на бумаге.

– Да, – неуверенно ответил тот, – работают.

Анатолий внимательно смотрел запись с датой и примерным временем появления Вероники Мышкина.

– Стоп, – остановил запись следователь, приближая изображение, – при даче показаний вы сказали, что не виделись с Вероникой Геннадьевной, но на записи видно вашу встречу.

– Да, я солгал, – перебил Евгений Анатолия Васильевича, – я даже не мог подумать, что это будет важно, не думал, что это как-то связано. В тот день я стал свидетелем, как одна наркоманка снова пристаёт к покупателям, вот и пошёл вправить ей мозги.

Следователь зафиксировал для себя всё, что тараторил владелец. Его голубые глаза будто смотрели внутрь нервного и переживающего Евгения.

– Как зовут женщину рядом с Вероникой Геннадьевной? – спросил он, скрестив руки под подбородком в ожидании ответа.

– Диана. Фамилию не помню. У меня тут работает девушка, она по идее должна знать. Ксюха! Как фамилия той наркоманки? – крикнул он своей подчинённой. В ответ получили фамилию.

– Козыркина? – уточнил Анатолий и записал в блокнот, пометив большими восклицательными знаками. Задав ещё несколько базовых вопросов, следователь покинул магазин, прихватив с собой записи с камер видеонаблюдения.

Маховский проводил полицейского взглядом и, дождавшись подходящего момента, набрал номер телефона, забытый в контакте как «Механик». В ответ он услышал гудки и звук автоответчика. Настроение мужчины опустилось ниже температуры на территории крайнего севера. Накинув куртку на плечи, он прыгнул в машину и быстро отдалился от магазина.

Камни летели из-под колес, атакуя бродячих собак, словно пули. Евгений ехал, не обращая внимания на ямы. Одной рукой он крепко держал руль, другой продолжал тщетные попытки дозвониться до Механика.

– Возьми же трубку, чёртов выродок! – телефон улетел на заднее сиденье. Стрелка спидометра подскочила. Проехав мимо кладбища и мимо титанов электропередач, автомобиль сбавил ход.

Посмотрев в боковые зеркала, Махна свернул на лесную дорогу. Его серый микроавтобус медленно и аккуратно ехал по извилистой дороге с лужами по колено. Главное – не застрять в этом дерьме.

Деревянный сарай стоял на поляне посреди леса. Высокие широколиственные деревья укрывали его от солнечного света и от лишних глаз любопытных зевак, иногда запускающих здесь квадрокоптеры.

– За тобой не было хвоста? – полный старик переставлял свои опухшие ноги, идя рядом с Евгением. – Смерть этой бабы может спутать нам все карты, если запись с камер будут изучать подробнее.

– Бать, не жужжи. Я это всё знаю. Поэтому нужно всё спрятать. Перестраховаться не повредит, – Маховский уверенно отворил дверь сарая, скрываясь внутри.

Глава 3

Похоронная церемония состоялась через три дня после вскрытия и оглашения причины смерти. Смерть произошла от удаления сердца и многочисленных переломов. В теле жертвы не было найдено следов наркотических средств. А человек, совершивший это злодеяние, явно имел огромную силу, ведь пробить заднюю часть спины и вырвать сердце не каждому под силу.

На кладбище собрались друзья с университета, дети кому, она была классным руководителем, коллеги и родственники, даже одноклассники, которые никогда хорошо с Никой и Полей не общались. Пришли и люди, которые хотели просто посмотреть и удостовериться в слухах, ходящих по посёлку. А правда, что у неё дыра в груди? А правда..? А правда..?

Работа в полиции научила Полину скрывать свои настоящие эмоции, а крупные солнцезащитные очки помогли скрыть воспалённые от слёз глаза. Положив свою ватную руку на плечо тети Анны, она сказала, что ей стоит выпить валерьянку, на что та отмахнулась рукой, продолжая плакать. Руслан держал руку Полины, показывая, что он здесь и никто не посмеет вырвать ещё и её сердце. Валера стоял у гроба и тихо всхлипывал, вспоминая совместные с Никой планы на будущее. Они планировали купить собаку, такую же, как они подарили её сестре на свадьбу… Да, впрочем, уже и не важно, что они планировали, ведь осуществлять совместные планы без того, с кем планировал более чем глупо. Дядя Саша сидел рядом с Анной, они оба были не в силах стоять на ногах. Голова кружилась, а колени дрожали. Малыш Бёрпи… Малыша Берпи забрала бабушка, мама Валеры. Не нужно ребёнку быть на похоронах, тем более в столь раннем возрасте.

Боль, объединившая многих.

Вероника лежала в гробу из красного дерева на шёлковой подушке. Её лицо было чистым и без косметики. Она не улыбалась, как раньше, и не напевала песни. Её глаза были перекрыты, а щёки впали. Она выглядела как мраморная кукла в коллекции игрушек.

Могила находилась рядом с могилами бабушки и дедушки.

– Теперь она составляла им компанию в небесном воинстве Господа Бога, – шептала пожилая женщина, прихожанка местной церкви.

Первую горсть земли и монет бросила Полина и Руслан, а за ней – тётя и дядя, вдовец и далее все, кто считали это нужным. Дианка взяла горсть монет и скрылась из виду. Даже в такой ситуации кто-то пытается урвать себе кусочек. Потом она будет говорить, что к ней во сне приходила Ника и просила отдать эти копейки, но её бредням никто не поверит. Да и правильно, мало ли что будет мерещиться в период ломки.

Крышка гроба скрылась под землёй, мужчины подравняли могилку и установили памятник.

Валера уселся как вкопанный на табурете. Он раньше не видел покойников. Несчастья обходили стороной. Руслан протянул рюмку водки другу, тот осушил её и, поморщившись, вдохнул запах рукава. Рукав пах детскими кашами и хлебом. Взгляд мужчины был направлен на надгробие.

«Вероника Геннадьевна Мышкина. 03.04.1995 – 15.07.2022. Память о тебе навсегда в сердце».

Эпитафия звучала весьма иронично в контексте ситуации, но Полина решила, что Ника оценила бы такой чёрный юмор.

– Идём, мужик, помянем и спать ляжешь, – тяжёлая рука Руслана успокаивающе сжала руку Валеры.

Валера выглядел несчастно. Его глаза были на мокром месте. Вздохнув, Руслан отстранился от друга и направился к жене.

– Не задерживайся здесь, – сказал он напоследок, прежде чем скрыться за соснами.

Вороны спустились с ветвей на могилу и принялись пировать. Одна из проказниц уволокла печенье к кофе, другая утащила кусочек колбаски.

– Анна, как ты себя чувствуешь? – спросила Полина, выйдя на крыльцо, где сидела тетя, потягивая сигарету.

– Уже полегче. Когда это закончилось, с души будто камень слез. Не представляю, каково тебе сейчас. Вы же с ней с детства вместе и почти всю жизнь жили под одной крышей, – Анна не плакала. Слёзы закончились. Три дня рыданий без остановки.

Полина не стала ничего отвечать и ушла в огород. В огороде стоял сеновал, который уже давно стал дровяником. Поставив устойчиво чурку, она села на неё и заплакала. Мечта Ники исполнилась, и она ушла раньше всех и избавила себя от этого проклятого чувства одиночества.

– Чёрт, лучше бы я умерла! – вырвалось из уст девушки.

Сидя на кровати в общежитии, девушки обсуждали эту тему. К этому разговору они возвращались постоянно: после смерти бабушки, после пяти и десяти лет со дня смерти дедушки и на каждый родительский день, иногда переходя дорогу. Обе не хотели больше видеть, как люди умирают, но и своей смертью приносить боль желанием не горели. Да и к тому же умирать дорого. Похороны, гроб, могила, поминки. Слишком дорого обходится. А говорят, что умираешь с пустыми карманами и в могилу золото не заберёшь. Как же.

Глава 4

В кабинете жутко пахло сигаретами, зашторенное окно не пропускало свет уличных фонарей. Комнату освещал тусклый свет настольной лампы. Карта с административным устройством амурского района висела на всю стену.

Дверь с грохотом открылась и в кабинет вошла полненькая женщина низкого роста.

– Прежде чем ты снова отправишь меня хлопать дверью холодильника, я скажу, что мне всё так же всё равно. – женщина взяла из руки мужчины горящую сигарету и несколько раз затянулась. – Хорошо.

Анатолий закатил глаза, но ничего не сказал в ответ. Смысл спорить с тем, кто имеет избирательную проницаемость к комментариям.

– Как обстоят дела с тем трупаком сельским? – потушив сигарету поинтересовалась Елена Юрьевна.

– Есть зацепки, но они такие же сомнительные, как и теория плоской земли, – Анатолий потер пальцами переносицу и сделал глоток холодного яблочного сока.

– Бла-бла-бла. Сколько лет работаешь, а всё ещё сомневаешься в абсурдности некоторых преступлений. Помнишь, как в Амурской области наркоманы шилом отсекли своему корешу голову? Всему тебя нужно учить, – Лена выбросила накопившийся пепел в пепельницу и выбросила его в окно. Пепел свалился на деревце, недавно посаженное волонтерами-озеленителями. Встретившись с возмущенным взглядом коллеги, сразу же оправдалась: – Это удобрение, оно потом ещё спасибо скажет.

– Слышал, что начальник рвёт и мечет. У тебя висяков больше, чем звёзд на небе.

– Звёзд? На небе? – проскулила Елена, плюхнувшись в кресло. – Мы с волонтёрами неделю ползали по лесам без продуха, пока не нашли пропавшего парня. Точнее, то, что от него осталось. Вот теперь скажи, глядя на меня – национальное сокровище Китая, твоя метафора мне интересна? А вообще, я не на дне рейтинга по показателям отдела.

Елена была хорошим служителем закона. Зачастую она занималась делами пропавших. Самое её любимое дело, где они искали десять лет одного мужчину, а оказалось, что он уехал после ссоры с женой, а когда решил вернуться, она уже страдала потерей памяти и приняла его обратно. Шутки шутками, но за годы работы она привыкла видеть мертвых женщин, мужчин и детей.

Неделю назад в Амурске пропал парень лет семнадцати. Друзья говорили, что он пошёл на рыбалку, поэтому пришлось прочесать берег, но оказалось, что ошиблись. Парня нашли в лесу, собирал сморчки, заблудился и стал кормом для тигра. Судмедэксперт сообщил, что опоздали на два дня. Ровно столько времени было потрачено на обработку ложной информации.

– Тут передали ориентировки. В Комсомольске пропал мальчик, 13 лет. Пока территория поиска ограничивается Комсомольским районом. Надеюсь, что найдут.

– За последние два года пропало много детей. Боюсь представить, что чувствовали их родители, – озвучил свои мысли мужчина, закурив очередную сигарету и отложив фото с камер в сторону.

– И не говори. Так ещё и треть из них найдено мёртвыми, ещё и в разных районах, которые не входили в территорию поиска. Творится жесть. Может пива? У меня завтра выходной, а сегодня всю ночь за бумагами проведу. Отчёты и прочая дребедень.

Кончик простого карандаша скрылся в зубах Евгении. От усиленного мыслительного процесса мозг кипел. Мозаика из потеряшек не давала покоя. Что-то было общее в этих исчезновениях. Подняв попу со стула, она залезла в сейф и выудила оттуда несколько папок с делами. Некоторые из них были совсем тоненькие. Открыв одну, затем другую, она внимательно всё перечитывала.

– В какой школе работала твоя покойница? – спросила Лена, явно делая в голове ставки.

– Седьмая гимназия.

– Чёрт! – подскочила женщина и принялась блуждать по кабинету. Часы уже давно перевалили за полночь, и вскрик мог показаться громче, чем был на самом деле, учитывая тишину ночного пгт.

– Что? Объясни нормально. Ты что-то нашла? – мужчина схватил коллегу за плечи в попытках получить подробности, которые, по его мнению, могли пригодиться и ему самому.

– Чёрт! Чёрт! – женщина сделала глубокий вдох и начала излагать мысль, попутно раскладывая на столе фотографии пропавших детей. – Смотри. Я совершила фатальную ошибку поставив точку на банальном совпадении. Да простят меня пропавшие дети. Изначально рассматривала их как отдельные дела, ведь пропадали они с разным временным промежутком и в разных местах. Но все они учились в одной школе и примерно в одной параллели. Только несколько из них выпадали из этого списка.

– Пока не совсем понимаю, к чему ты клонишь? У покойной не было эпизодов, куда можно было бы её приписать, да и у психиатра не наблюдалась, – Анатолий внимательно рассматривал фотографии прищурив глаза.

– Слушай дальше. Твоя покойница работала в этой же школе. Что если она связана с этими потеряшками? А что? Вполне возможно, что она сама приложила к этому руку, учитывая надежду остаться безнаказанной, имея таких родственников.

Обдумав предположение Анатолий и Елена решили объединить дела. Пока неофициально, но всё же. В десятке дел появились подвижки, и теория имела все шансы стать аксиомой. В этом Елена была уверена почти на все сто процентов.

– У меня есть подозреваемая в убийстве. Утром поеду, прижучу, но есть определенные сомнения на её счёт. Она наркоманка и навряд ли имеет достаточно сил, чтобы вырвать сердце. Да и какой мотив? Кроме нужды в деньгах? – мысли Анатолия текли бурным потоком, сматываясь в огромный ком из вопросов, а ведущая нить из кома связывала его с другим комом.

Список людей, которые могли сыграть свою роль в происходящих событиях рос и с высокой скоростью. Здесь и Диана Козыркина, и Евгений Маховский, и Вероника Мышкина, и пропавшие дети. Дети. Дети, которых ещё предстоит найти. А если связывать их похищение со зверским убийством, то дела плохи. Часики тикают, и быстрее, чем хотелось бы.

Проснувшись утром от звука будильника, Руслан залил в себя кофе и, накинув кофту, выбрался на улицу. Туман окутал посёлок. Крыши домов скрылись, будто трава под нахлынувшей волной. Семейство ещё спало. После похорон свекровь и свёкр спали много, алкоголь ударил в голову, помогая забыться. Полина мирно посапывала на влажной от слёз и пота. Всю ночь ворочалась во сне и била мужа ногами, да ещё так упорно, что Руслан засомневался в её бессознательном состоянии.

Возле дома уже стояла машина Анатолия Васильевича. Начальство приказало всю полученную информацию докладывать лично Руслану – генеральскому сынку. А информация появилась довольно важная. Первые зацепки и первый подозреваемый.

Выключив радио, следователь выглянул из машины, поприветствовав Врангеля. Тот кивнул и подошёл ближе. Обменявшись рукопожатиями оба уселись в машину.

– Я прочитал твоё сообщение. Хочу услышать, что эта дрянь скажет лично, – озвучил мысли Руслан. Из рассказов супруги он выстроил примерный портрет Дианы Козыркиной. По субъективному мнению Полины, человеком она была так себе. Сейчас же она не могла обрисовать её, кроме факта зависимости. Наркотики развращают людей.