Вера. История одной мамы

Веста Русинович

Вера. История одной мамы

Глава 1

Об авторе.

Меня зовут Веста Русинович. Мне 37 лет и я мама двоих парней.

Первого сына родила в 26 лет и мне казалось, что я готова к материнству, но судьба распорядилась иначе и первый сын родился недоношенный на 33 неделе. И тут-то и началась моя школа жизни.

По образованию я экономист и в целом 10 лет своей жизни я и проработала по специальности, но если честно никогда не любила свою профессию, так как цифры для меня – это мука адская. Так как я творческий человек, то меня всегда тянуло на что-то сотворить. 7 лет я творила вязаные сумки, а потом и сумки с бахромой и перьями, но после первого декрета перегорела и перестала этим заниматься. Но зато во втором декрете нашла себя. Увлекалась фотографией, а потом и видео и тут все завертелось: первые клиенты, заказы и совершенствование своих навыков. Сейчас работаю как smm в креативном агентсве.

В 2025 мы с супругом начали восстанавливать старый дом в деревне, который построил мой прадед и даже тут я нашла применение своих навыков в съемке и начала вести блог о ремонте. За пару месяцев набрала аудиторию и в Инстаграме и в Тиктоке и блог продолжает расти.

Предисловие

Я тот человек, который читает всегда и везде. Без книги я не представляю свою жизнь, потому что иногда книга заставляет уйти от плохого настроения, иногда задуматься над важными вещами, книги вдохновляют, книги расстраивают, но самое главное они помогают нам почувствовать себя живыми.

Первую книгу, которую я прочитала в сознательном возрасте была книга Ремарка “Время жить, время умирать”. Я была очень впечатлена как автор рассказывает о войне, о войне, жизни, любви, человечности в нечеловеческих условиях. Именно после этой книги Ремарк стал моим любимым автором и я перечитала все его книги.

И уже в таком юном возрасте я задумалась о том, чтобы написать что то, что будет интересно большому количеству людей и будет вдохновлять. Но очень долгое время я была настолько неуверена в себе, что иногда даже боялась сама себя, не то что людей (когда-нибудь я напишу и об этом книгу). Поэтому написание книги отложилось на долгие 25 лет.

И вот однажды ко мне пришла мысль: я хочу написать книгу. Первая мысль конечно: ой, да кому она нужна, да какой из тебя писатель, да о чем вообще писать. С такими мыслями я ходила несколько месяцев и все не решалась сесть и начать новую главу в своей жизни. Когда я все-таки решилась, я все думала о чем же я могу поведать миру – что то придумывать у меня может не хватить фантазии, тем более это нужно сделать правдоподобно. И тут меня осенило: да зачем же что то придумывать, если можно просто рассказать историю своей жизни. И так родилась идея моей книги.

Но писать о себе это все-таки скучно, поэтому я оставила за собой право немного пофантазировать и сделать эту книгу, книгу, основанную на реальных событиях. Поэтому теперь думайте где я приврала.

Сначала я не знала как начать, потом как закончить, но что я хотела передать через свою книгу я знала всегда. Я хочу, чтобы после прочтения у каждой девушки, женщины и даже мужчины возникла мысль, что она или он сможет справиться со всеми трудностями, какими сложными они не были бы. Я верю, что если нам даются сложности, то у нас уже есть силы их преодолеть. И теперь я хочу, чтобы каждый из вас в это поверил. Именно для этого я и написала книгу. Ну все, не буду вас томить долгими прелюдиями, заканчиваю свою пламенную речь и желаю вам приятного прочтения.

Памятка читателю: автор склонен к отступлениям. Мысли могут ветвиться. При возникновении скуки – встряхните книгу. Гарантийный срок – время вашего чтения.

Основано на реальных событиях. Все имена и фамилии выдуманы.

Вступление

12 октября 2025

22:12 Вильнюс, гостиничный номер.

Совсем не знаю, зачем я это делаю. Прямо сейчас Фадейка наверняка рыдает на руках у мужа, а у меня на сердце – камень. Но видимо, вселенная решила устроить мне проверку на прочность, приготовив что-то действительно важное. Может, я найду в Риме не только древние развалины, но и осколки самой себя?

Сижу в автобусе на полпути до Вильнюса. Вокруг – суета: люди рассаживаются, звонят родным взволнованными голосами. А я – тихо паникую и тихо пускаю слезу, в надежде, что так станет легче. Но все же надеюсь, что не буду реветь все десять часов пути. Я ведь не какая-то слабачка, я – девушка, которая решилась на 10 дней в Риме в одиночку! Но сейчас я чувствую себя больше перепуганным хомячком, забравшимся в колесо судьбы не авантюристкой.

Решение вести дневник пришло вместе с покупкой билетов. Подумала: буду записывать впечатления, хоть отвлекусь от страха. Но я не учла важного нюанса: при панике мозг отключается, как перегруженный компьютер. Мысли начинают путаются, а слова совсем не складываются.

Вообще-то, у меня "дневниковая травма". В детстве мы с двоюродной сестрой (мы были неразлучны, называли друг друга просто "Сестра") вели шифрованный дневник. После первой же попытки покурить (на самом деле попытка была не первая, но именно увековечение для предков сего факт было впервые) мы записали: "Мысы посошлиси посокусурисилиси". Но наша бабушка, оказавшаяся криптографом-самоучкой, мгновенно расшифровала послание. Родители, приехав на выходные, вручили нам таких "сисигасаресетнысых трысындюсюлесей", что желание вести дневник отпало на два десятилетия.

Ну вот, прошло около 20 лет, и теперь я уже не боюсь писать свои запретные мысли в дневник в панике, что кто то прочтет, но теперь мною движет “синдром отличницы”, если уж и вести дневник, то обязательно красиво и складно. И хоть сейчас мой почерк больше напоминает кардиограмму, и слога у меня совсем нет, но сегодня, в 36 лет, я бросаю вызов себе. Начинаю вести дневник итальянского путешествия. Пусть криво, зато честно.

И вообще – мне нужно перестать бояться самой себя, иначе я рискую не попробовать ничего из запланированного. Вот женщина напротив так громко рассказывает в телефон, что летит в Америку и требует апгрейд до бизнес-класса, что мне становится завидно. Не полету, а ее уверенности! Она делает то, что хочет, никого не стесняясь. А я даже в туалет в автобусе сходить боюсь – вдруг кто-то услышит?

Но я твердо намерена измениться в этой поездке. Хотя понимаю: страх опозориться не уйдет за один день. Каждый раз, спрашивая дорогу до Колизея или заказывая кофе, мне придется бороться с собой. Но я буду записывать все в этот дневник – отслеживать прогресс и мотивировать себя.

Пока я писала, мы успели добраться до литовской границы. Интернет пропал, и с ним – последнее ощущение связи с домом. Стало тревожно. Почемуууу? Вон подростки уезжают учиться за границу без родителей, а я веду себя как ребенок, впервые оставшийся без мамы. Возможно, это результат родительской опеки: мне редко позволяли сделать лишний шаг без их указания, а возможно просто я по жизни сцикуха. Впрочем, нет когда филососвствовать, пора проходить контроль.

19:13 Вильнюс, номер в гостинице

Итак, первый этап пройден! Я в гостинице в Вильнюсе, успешно справилась с эмоциями. Оказалось, не так страшно, как казалось. Хотя временами "кроет": вот например, когда мылась в душе, поймала себя на мысли, что скучаю по мужу. Хотелось, чтобы он был рядом, тогд бы мне было не так тревожно и даже чуть веселее, а то даже нет на кого поворчать.

Но мне нужно это одиночное путешествие: чтобы разобраться в себе, понять, чего я хочу на самом деле. Кто я – кроме ролей жены, матери, дочери и внучки?

Что ж, поздравляю себя с первым днем моего перерождения. Завтра – Рим. А пока – заслуженный отдых.

Глава 1

“Я походу рожаю”

5 января 2015

19:47 съемная квартира

Иду в туалет и, проходя мимо мужа, бросаю: «Давай, собирайся, сейчас пойдём прогуляемся на ночь глядя». Сажусь на унитаз с привычной мыслью: «Ну, в целом, я немного набрала за беременность, я молодец. Но с другой стороны, ещё только 33-я неделя, поэтому у меня есть возможность ещё добрать свои килограммы».

И вдруг – слышу тихий, но очень чёткий щелчок изнутри. Что-то вроде щелчка пальцами. Я замираю, и судорожно думаю: «Что же это может быть? И в этот момент чувствую – внутри что-то кардинально изменяется, и мощной, тёплой волной вода начинает стекать по моим ногам. Я встаю и не могу понять, что происходит, мозг отказывается обрабатывать это ощущение.

Кричу мужу: «Андрей! Походу, у меня отходят…» (Воды? Нет, не может быть, это же рано!). Муж врывается в дверь с глазами, полными растерянности: «А что делать?» Я, уже почти на автомате, говорю: «Давай, вызывай скорую! Потому что… потому что это точно воды. Отошли».

Он начинает судорожно метаться по квартире в полнейем шоке. И я беру всё в свои руки, потому что надо же кому-то сохранять самообладание, хоть и немножко. Набираю сама «03», голос вроде бы звучит ровно: «У меня беременность 33-я неделя, только что отошли воды». В это время муж, придя в себя, находит в шкафу несколько больших, махровых, ещё пахнущих свежестью полотенец.

Андрей смотрит на меня испуганно:

– Верусь, что происходит? У тебя же только 33-я неделя… Чего так рано?

– Андрея, я сама не знаю что это, давай дождемся скорой…

Он находится в такой прострации, что совсем мне не помощник, поэтому мне приходится делать всё самой.

Ложусь на диван, подкладываю под себя эти махровые полотенца – они такие грубые и холодные на ощупь – и зажимаю одно между ног, пытаясь остановить поток, который, кажется, совсем не думает прекращаться. В голове каша. О чём думать? О том, почему это случилось так рано, на 33-й неделе? Или о том, почему нет схваток, хотя по всем сериалам они должны были начаться сразу? Полная тишина внутри, никакой боли, только мокрое неуютное тело. Опыта у меня в этом деле ноль, я не знаю, как всё должно быть, и от этой неизвестности становится ещё страшнее.

Муж садится рядом на край дивана, пружины скрипят под его весом. Он не говорит ни слова, просто смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными паники. В его взгляде читается один-единственный вопрос: «Что же теперь будет?»

И вот я, парадокс, уже начинаю его успокаивать. Говорю тихим, но почему-то твёрдым голосом: «Всё будет хорошо, я чувствую. Не переживай, главное – не паникуй». Беру телефон дрожащими пальцами. Набираю маму. Рассказываю першащим голосом: «Мам, у меня воды отошли». На том конце провода мгновенная тишина, а затем взрыв – вздохи, причитания, суета. Она уже мысленно бежит ко мне. И теперь мне приходится успокаивать и её: «Нет, нет, не надо, мы уже вызвали скорую, всё под контролем». Вешаю трубку и проваливаюсь обратно в вакуум своих мыслей, в это странное ожидание, где каждый звук с улицы кажется гудком машины «03».

Проходит около 20 минут – приезжает скорая. Молодой парень и девушка. «Здравствуйте, что у вас произошло?» – спокойно спрашивает фельдшер. Рассказываю: «Я беременна, 33-я неделя, отошли воды… Какой-то щелчок был, и потом хлынуло. Нет, ничем не болела, всё было идеально».

–«Как ваше самочувствие?»

– «Всё отлично, вроде».

– «Схватки есть?»

– «Нет, ничего не болит».

Доктор отходит в сторону, набирает номер. Я уже в страхе, прислушиваюсь: куда же он звонит? «Здравствуйте, у меня тут беременная на раннем сроке собирается рожать. В какую больницу её повезём?.. Во второй роддом? Хорошо, принял».

У меня лёгкий приступ истерической радости: я читала только хорошие отзывы про второй роддом и, видимо, мои мысли притянули вселённую, что таким образом он сам меня нашёл. Слышу, как врач говорит: «Собирайте роженицу».

А что собираться-то? У меня даже сумки в роддом не собраны, 33-я неделя, я только недавно вышла в декрет, а тут уже… уже рожать собираюсь.

На дворе стоит январь, пятое число, за окном дубак. Выходим на улицу. Муж крепко, почти судорожно, держит меня под руку, как будто я хрустальная. Воздух ударяет в лицо – колючий, обжигающе морозный. И тут Андрей, пытаясь, наверное, разрядить невыносимое напряжение, выдаёт: «Ну что, собралась мне на Рождество Иисусика подарить?»

Я останавливаюсь и смотрю на него, не понимая. Мозг отказывается соображать. «Какой Иисусик? – говорю я, и пар изо рта клубится густым туманом. – Сегодня же только пятое января, до Рождества ещё два дня».

Он лишь пожимает плечами, поправляет на мне капюшон: «Ну не знаю. Вдруг получится?»

Я смотрю на него и даже не нахожу, что и ответить на такое странное предположение.

Пока мы идем, мороз моментально пробирает сквозь тонкую куртку, но я уже почти ничего не чувствую. Всё тело онемело от внутренней дрожи и осознания происходящего. Единственное желание – поскорее оказаться в больнице и услышать, что с малышом всё в порядке.

С горем пополам, усаживаемся в карету скорой. Мужа пропускают со мной. Дверь с грохотом захлопывается, и мы трогаемся. Мне велели лежать, и я покорно лежу на жестких носилках, уставившись в матовый потолок, усеянный точками от сварки. Муж сидит на узком откидном сиденье рядом, его колено покачивается в такт ухабам. До роддома – час езды. Предстоит долгая поездка.

В голове проносится: «Вот и с мигалками прокачусь в жизни, как в кино». С наивной надеждой смотрю на водителя, жду, когда зажгутся синие всполохи и завоет сирена. Но всё тихо. Только гул мотора и скрип салона.

«А почему без мигалок?» – всё же срывается у меня вопрос.

Фельдшер, молодой парень, равнодушно бросает через плечо: «По протоколу не положено. Ситуация не критическая».

Это у меня не критическая ситуация? – проносится в голове волна ярости и обиды. Совсем афанарелии! Я тут на 33-й неделе рожать собралась, а они даже мигалки включить не удосужились. Куда смотрит эта система здравоохранения? Но вслух я ничего не говорю, просто сжимаю руку мужа и отворачиваюсь к холодному стеклу, за которым проплывают тёмные, безразличные к моей драме, улицы.

Один час в дороге растянулся в вечность. Когда ждешь чего-то такого, каждая минута тянется, как жевательная резинка – медленно, липко и мучительно. Наконец, подъезжаем к роддому. Выгружаемся с мужем со всеми этими дурацкими трантами – я ковыляю, как пингвин, широко расставляя ноги из-за огромного махрового полотенца, зажатого между бедер. Оно уже давно промокло насквозь и стало холодным и тяжелым.

Заходим в приемный покой. По своей наивности я думала, что тут сразу же начнется суета: ко мне бросятся, поволокут на кресло, начнут срочно что-то выяснять. Но не тут-то было. Никто даже не пошевелился. Санитарка у регистратуры, не поднимая глаз от журнала, бросает:

– Ожидайте. Вы что, не видите, тут очередь? И вообще, почему без бахил?

– Но у меня… воды отошли, – пытаюсь я вставить, чувствуя, как по ногам снова стекает теплая струйка. – Я, наверное, рожаю.

– Милочка, тут все рожают. Это роддом, – ее голос абсолютно плоский, будто она делает замечание о погоде.

Вот, думаю, классное начало. Видимо, меня ждет сегодня просто восхитительный вечер.

Не знаю, сколько прошло времени – минут двадцать, а может, все сорок. Я сидела на жестком пластиковом стуле, уставившись в потолок, покрытый трещинами и пятнами, и пыталась ни о чем не думать. Из этого ступора меня выдернула вышедшая наконец медсестра.

– Давайте вашу обменную карту и проходите в смотровую, – сказала она безразлично.

«Боже, ну наконец-то!» – пронеслось в голове. Я пошла за ней, бросив мужу последний взгляд – полный страха и обреченности.

В смотровой холодно и пахнет хлоркой.

– Ложитесь на кушетку, будем смотреть.

«А что там смотреть? – яростно думаю я, чувствуя, как по-прежнему подтекает вода. – У меня тут бахчисарайский фонтан, а они смотреть собрались. Может, уже что-то делать будем?»

– Как проходила беременность? – врач надевает стерильные перчатки.

– Все хорошо. Ничем не болела.

– Так и ничем? – переспрашивает она с недоверием.

– Ну, как слышите, ничем, – уже сквозь зубы отвечаю я, стискивая их от холода и нервного напряжения.

Она берет мазок, процедура быстрая и неприятная.

– Проходите на УЗИ.

Шаркая ногами в скользких бахилах, я плетусь по коридору в надежде, что хоть там мне что-то прояснят.

Кабинет УЗИ затемнен. Врач просит лечь.

– Ноги туда, животом ко мне. Какой срок?

– Тридцать третья неделя.

– А что случилось?

– Воды начали отходить.

– А вам не ставили многоводие? – врач водит датчиком по животу, вглядываясь в монитор.

– Да нет же, – уже машинально отвечаю я. – В целом беременность проходила отлично. А что такое?

– Судя по всему, вод отошло у вас очень много, – говорит она, замеряя какие-то параметры. – Но при этом еще ребеночку есть где барахтаться. Картина неоднозначная. Одевайтесь и проходите, ожидайте на стуле. Сейчас будем решать вопрос о госпитализации.

21:20 Роддом

Прошло минут двадцать, до того как меня наконец-то определили в отделение Обсервации. Вот блин, даже в нормальное отделение положить не могут – еще бы, в обсервации записали, на звёзды любоваться.

Спрашиваю у акушерки, которая ведет меня по длинному, пахнущему антисептиком коридору: «А что это за такое – обсервация?» Оказывается, это отделение для женщин с высоким риском осложнений, которых нельзя к «чистым» роженицам. Думаю, ну нормально, какие у меня осложнения? Я ж ведь просто рожаю, пусть и раньше срока. Но осложнения конечно у меня есть, правда на голову и у меня, раз я даже не поняла, что на таком сроке может случиться всё, что угодно.

На часах без десяти десять вечера – ни врачей тебе, ни медсестер, всех как ветром сдуло. Сидела я на кушетке в палате минут десять, уставившись в казённую белую дверь, в ожидании, когда мне кто-то что-нибудь прояснит. Наконец пришла медсестра, молча, почти механически, подключила меня к аппарату, который считает схватки. А что их считать, коли их у меня нет? Ну, смешные, ей-богу. Естественно, этот агрегат ничего путного и не показал, только ровную линию моего пока ещё спокойного живота.

Все это время я сижу и мысленно молюсь, чтобы с малышом всё было хорошо, глажу живот и шепчу: «Ты потерпи, малыш, ещё не вылазь, скоро мы с тобой увидимся, но давай хотя бы не сегодня. Посиди ещё немножко». Всё повторяю и повторяю, пытаясь сама себя успокоить.

Из этих раздумий меня везвращает в этот мир звонок мужа.

– Ну как ты, Верочка?

– Сижу, меряют схватки, пока ничего не сказали, – отвечаю шёпотом, будто кто-то может подслушать.

– Ты потерпи, моя дорогая, всё будет хорошо, и с тобой, и с нашим малышом.

– Я тебе верю, милый, ты сам главное не переживай сильно. Наберу, как что-то узнаю.

– Так, милочка, давайте без телефонных разговоров мне тут, у нас тут не Смольный! – раздался с порога резкий голос медсестры.

Я вся съёживаюсь от её комментария и смотрю на неё испуганно, как провинившаяся школьница. И тут же в отделение влетает, словно на крыльях, доктор с соседнего отделения с громким возгласом:

– Ну, что тут у вас?

– Вот, женщина, рожает, воды отошли на 33-й неделе, а схваток всё нет, – отчеканила медсестра.

– Так, всё ясно. Уже вечер, ничего кардинально мы не решим. Так что, Светлана Ивановна, делаем токолитики, и кортикостероиды. Мамаша, не волнуемся, всё будет хорошо. Правда, от уколов может быть тахикардия и тремор, не стоит пугаться – это побочные явления при этих препаратах.

Бляха-муха… Ну вот только мне тремора и тахикардии не хватало для полного счастья. Как будто мало того, что я тут одна в четырех стенах с непонятными перспективами, так теперь еще и трястись начну, как осиновый лист.