Золотой миллиард 2

- Идите сюда, твари!Устрою нам один погребальный костёр, - заорал он через открытое окно, включилфары, музыку, как раз заиграло что-то бодрое, и, не переставая сигналить,доехал до выезда из «аппендикса», и на перекрестке покрутился на месте, набираяПодбережного.

- Да! Что за шум?, - выпалил градоначальник Исты.

- Камни в Исте! Включи оповещение, сигналка не сработала.Свяжись с дежурным и скажи: нам нужен «Сатана» и «Холера»! Действуй!, -протараторил он и бросил трубку, и больше никому позвонить не успел, решивувести камней дальше от жилых домов, а тут дорога одна – по объездной,налево-направо – большой разницы нет. Увести их можно было бы к лесу, толькопроведя через весь поселок. К своему ужасу, старлей насчитал не менее тридцатипоблескивающих сзади фигур. Хорошо бы еще пацанов своих поднять и мужиковместных. Темно ведь. Ночь. А это больше каменное преимущество. Машина вывернулак объездной, а люди, как назло, из домов повыскакивали, свет в домах включают,переговариваются, спрашивают что случилось.

- Что случилось?! Да что случилось?

- Что может случиться в Исте после купир апокалипсиса?Молочку подвезли! Твою мать: вот что учи их, что не учи!

- Бегите! Бегите! Прячьтесь!, - кричал он в открытое окно.Камешки посыпались: прямо из канавы вылетел или так показалось. Показалось, чтоночь шевелится тенями? Мелькнула тень, и стало ясно, что не показалось, их туткуда больше, чем тридцать. Камень «приземлился» на капот и уставился наводителя.

- Взгляд сосредоточенный, чересчур умный для камня, -отметил Большов, а камень насмотрелся видимо и решил действовать: головойударил в лобовое стекло, и еще раз, и еще разок. Вова пристегнулся, и повелмашину резко влево и резко вправо, стараясь сбросить «пассажира». Закричали люди.И тут почти повезло: камень не удержался, сорвался и пока перекатывался, вместотого, чтобы просто упасть под колеса и сдохнуть во благо всего человечества,вцепился в дверь, потом пальцами раздавил корпус и удержался, его ногиволочились по дороге. Он подтянулся, всё поставил на кон, рискуя сорваться, ивцепился Большову в руку. А это считай всё: с рукой можно попрощаться. Старлейтоже пошел ва-банк, машина полетела в кювет. И всё хорошо так стихло, рукаосвободилась, и стало спокойно-спокойно, что просыпаться не хочется. А Юдинчто-то бубнит, тело куда-то тащат ползком, крики, выстрелы. Пришел в себяБольшов уже в доме Джека, в коридоре, где горел только ручной фонарь.

- Свет выключите, - прохрипел старший лейтенант и потрогалживот. Целый, кишки не задело. Голова только гудит.

- Выключили, а отсюда снаружи не видно. Надо что-то делать,товарищ старший лейтенант. Помочь людям, - шепотом ответил Джек, одетый вдомашние спортивные штаны и куртку на голое тело. Он сел рядом и поднес к губамспасенного командира кружку с водой. На улице снова загрохотали выстрелы, ислышны крики и маты и всё это страшным образом сливалось и выливалось в такойвесенний вечер, в который разум отказывался принять.

- Дежурному позвонили?, - хрипло спросил Большов.

- Сообщили, сказал, ждите помощи. Минут двадцать.

- Суровину звонили?

- Не доступен, он ведь недавно уехал. В пути гражданскойсвязи нет, - сказал Юдин и вздохнул. Косте бы очень хотелось, чтобы бывшийкомандир сейчас был здесь. От контуженного старлея не «веет» уверенностью.

- Сигналка не сработала. Хана Исте, - горько прошепталБольшов, - как так. Подбережный – мудак, говорил ему – бахнуть – всегда хорошийвариант.

С улицы послышался вой сирен и голос Подбережного вещал: -Внимание! Тревога не учебная! На Исту совершенно нападение! Спрячьтесь вукромном месте, не включайте свет и не выключайте, если он включен. Ищите местадля укрытия, сливающиеся с обстановкой. Если вы на улице, ищите незаметные сдороги места и пережидайте. Не уходите глубоко в лес, старайтесь не выходить надорогу. Камни используют ее для передвижения. Помощь близко! Нам скоро помогут:сохраняйте спокойствие, успокойте близких и детей, и да помогут нам боги.

- Социальные объекты, организация обороны. Костя: звонинашим по списку, пусть выдвигаются к дому Джека. Джек, ты сигналку включал?, -спросил Большов.

- Так точно, но я сам видел: камней это не останавливает.

Дверь из соседней комнаты открылась и испуганная Катя,кутаясь в шаль и поглаживая округлившийся животик, шепнула: - Можно я с вамиостанусь? Мне одной страшно.

- Нет. Спустись в убежище, - пытался образумить жену Джек.

- Нет! Не надо. Я своими глазами видел, как камни включилисвет и полезли в убежище. Второй этаж у этого дома ведь есть? Ну вот туда илезь. Давай! Давай! Быстрей!

Юдин молча протянул старлею пистолет, который подобрал возлеперевернувшейся и раздавившей камня машины, и принялся обзванивать сослуживцев:- Что сказать?

- По возможности организовать оборону, либо следовать к домуДжека. Да?, - поднимаясь на ноги Большов ответил на звонок. Нина испуганношептала в трубку: - Вова? Что делать? У меня двадцать детей с ночевкой и двеженщины из взрослых. Камни на улице: в соседний дом пошли.

В трубке послышался крик, откуда-то издалека кричал, вопилмужской голос. Нина заплакала.

- Дети где?, - спросил старлей.

- В подполе.

- Доставай. Веди под крышу.

- Так под крышу только снаружи можно попасть.

- Черт! Костя, место сбора – садик Нины.

- Доставай детей и прячь по всему дому. Скажи: игра. Успокойих как-нибудь. Жди! Я приду. Быстрей, Джек!, - окликнул Большов и закончилвызов, а Спэрроу уже успел принести лестницу к выдвижной лестнице, крепко обнялжену и что-то ей там на ушко нашептывал. Нашел время. Джек глубоко вдохнуллюбимый запах. В отсутствие духов, Катя покупала масла и запах молодого теласмешивался с ароматом эвкалипта и сосны. Ему не хотелось уходить и оставлятьбеременную жену одну, когда на улице ровной походкой вышагивают камни. Так нехотелось, что можно сказать отрывалось с кровью.

- Разреши мне остаться, - робко попросил Джек в темноту.Большов из коридора понимающе, так мягенько ответил: - Там дети, две женщины ивсего один ствол. Катя, лезь наверх. Считаю до десяти, и выходим.

Джек зацеловал жену. Есть же ласковые мужики, как мартовскиекоты: и на ушко нашепчут, и зацелуют. Он горячо поцеловал заплаканное лицо ишепнул: - Давай. Надо. Я помогу, - и, придерживая лестницу, так как повыдвижной, шаткой неудобно и ненадежно лезть, прошептал: - Спрячься за шкафом.

Скоро Катя услышала, как закрылся люк, Джек убрал лестницуподальше, а потом тихо-тихо открылась входная дверь и мужчины вышли во двор. Нанеотапливаемый чердак лился свет через круглое окошко. Пугаясь звукасобственных шагов, она достала из шкафа старые одеяла и соорудила за нимгнездышко и, если сначала ее трясло от неизвестности и холода, то скоро одеяланагрелись от тепла ее тела, и она согрелась.

Во дворе, по всей объездной улице ограда невысокая, исправнопокрашенная изначально в белый цвет, сейчас перемешивается и с голубым, и скрасным цветом – какую краску удалось достать, такой и покрасили. Охраняет дом,который не построил Джек, но в котором он живет – сторожевая будка. Собаки угражданина Джека Спэрроу нет, а будку он оставил исключительно в эстетическихцелях. От двери к будке, троица прошла цепочкой. Обстановка вроде каквыровнялась: после объявления Подбережного истовцы наконец замолчали, камней невидно, людей – тоже не видно. По крайней мере, живых. По правую руку, за четыредома на дороге угадываются человеческие останки, за перевернутой машиной Большоватоже угадываются. Темнота на время укрыла имена погибших в жуткой расправе.

- Что у вас по оружию?, - шепотом спросил Большов.

- Пэтэшка, полная. Запаса нет, - шепнул Джек.

- Пустой, - подал голос Юдин.

- Хренали ты дурак ночью без «горячего» гуляешь?, - вспылилБольшов.

- Виноват, - внутренне не согласившись, шепнул Юдин.

- До склада вообще нет смысла ехать. Голыми, считай, руками,придется воевать, - трезво оценил ситуацию старлей и надо сказать был очень золиз-за этого. И его гранаты, и огнемет остались в машине.

- У Суровина в доме осталось два автомата Ака с запасом,ручные гранаты и огнемет. Он мне перед отъездом показал схрон. Мы свиную тушупробовали палить. Не очень, - признался Джек.

- А что это мне не показал?, - с ревностью подумал Большов,а вслух сказал: - Можно было догадаться: запасливый мужик. В огороде копнуть,можно и танк собрать.

Так сказал Большов, и вроде ничего плохого в его словах небыло, но Джек понял это как-то по-своему и вдруг твердо заявил: - Суровин – невор! Мы когда летали до Перми, просто подобрали брошенное оружие.

- И не сдали, и припрятали, - с мягкой иронией парировалБольшов.

- Зря я сказал. Болтун. Не хотелось бы, чтобы у капитанабыли проблемы.

О, как заговорил! А то ходит в эйфории от обилиясупружеского секса, довольный: у Катюхи живот растет, а он как не в миресурового Армагеддона проживает. Почему это меня раздражает? Не сказать, чтобыпрям сильно раздражает, но как-то мозолит глаза его довольная рожа.Теоретически осуждая зависть к чужому счастью, раздражение от эйфорииприсутствует. Так вышло.

- В русском языке есть точное слово: взболтнул, - пошутилБольшов.

- Подожди-подожди, - сказал Юдин и как-то странно посмотрелна командира. У Юдина после плена кукуха поехала. И главное, досталось несильно, ну как не сильно, в том плане, что быстро зажило: полуживым бросили вподвал жилого дома, где у наемников временная база была, бока намяли и решилине кормить, чтобы пули не тратить. Так помрет. А Вера Соколова кормила его имолчала, чего стоит свобода пройтись между этажами. Насиловали ее. Как наемникинажрутся или просто злые – связь, считай, с центром отсутствовала, так под юбкулезут. Она девчонок по комнатам прятала, сказки рассказывала, в игры играла,врала, что бояться нечего. Они многие почти скоро всё забыли из-за малолетства.А она не забыла. Как их освободили, долго дома сидела, ни с кем говорить нехотела, а как вышла в первый же день, кто-то из знакомых посочувствовалпережитым испытаниям. Вот тянут людей за язык посочувствовать. В тот же вечертетка ее из петли достала. Она плачет, смеется, кричит, просит: - Давай отсюдауедем. Далеко-далеко, чтобы никто не жалел и не знал.

Юдин после плена в Исту перебрался, возле ее дома ходил, аона на мужчин вообще смотреть не хотела. Тетка договорилась с Подбережным, водно утро сгрузила подготовленные вещи, взяла обеих племянниц и уехала внеизвестном направлении. Ни с кем не попрощалась, никому не пишет, не звонит.Прощайте люди добрые, не поминайте лихом, как говорится: вы мне не сдались дажена сдачу.

Юдин сначала писал, искал ее, звонил, на службу ходил, апотом вдруг – раз – переехал в ее бывший дом, лег на диван, уставился в потолоки ничего толком и не делал, даже ел через раз, а то и через два – как соседкипринесут. А то и вовсе откажется. Похудел, постарел, седина на голове появилась.Службу со счетов сбросил, как оплаченный счет. Тоска заела.

Большов не знал, что делать: боевая единица числится, а пофакту – отсутствует, призвать к дисциплине не может, наказать рука неподнимается. Когда Суровин получил сигнал, долго ждать не стал: приехал наследующий день. Костю с дивана стащил и тряс, и кричал, потом поговорили: уВеры с виду всё хорошо, на работу устроилась, домом и сестрой занимается, имеетполное право сбежать от воспоминаний. Захочет встретиться – даст знать, незахочет – ее право. Надо отпустить. Суровин сам не мозолит ей глаза. Зачем? Черезсвои каналы узнал: жива, здорова, да и хватит.

Нет у нас сейчас нипсихологов, ни времени. Хорошо или плохо вышло, встряска пошла Юдину на пользу.К службе он вернулся.

- Да это шутка.Защитники нашлись. Правильно он запас сделал, нам сейчас очень пригодится.Встав…, - не успел договорить Большов, как из соседского дома послышалисьхорошо определяемые, ровные шаги Армагеддона. Слишком близко, чтобы долгодумать. Джек махом дошагал до будки, сел на колени и пригнул голову, Юдинскрючился на углу будки, а Вова не очень хорошо помнит, как принял решение: ивот он уже лежит на припорошенной снегом холодной земле и смотрит в небо. Онснял пистолет с предохранителя и считал: двое, трое. Судя по шагам, их трое.Кто-то закричал в дальнем конце Исты и резко затих. От дороги Большова отделялбелый заборчик и какой-то припорошенный снегом многолетний кустарник. Шаги ужесовсем рядом, можно сказать – поравнялись.

- Так, два ствола, трое против трех. Без потерь пристолкновении не выйдем. Нужно расстояние. Может сейчас? Прямо сейчас открытьогонь? Поздно. Они не просто подошли: остановились за шаг до будки. Черт! Черт!Черт! Надо же как-то предупреждать о таком важном событии, как смерть. Я неготов. Когда за стену шел, предполагал…да заткнись ты! Думай! Если они пойдут кдому Джека, то надо позволить отойти им как можно дальше: до дверей или черезчто там их каменные головы решат проникнуть в дом, и тогда снова появитсянебольшое преимущество в расстоянии, - думал Большов и мысли его леталиошалевшими пчелами и беспощадно жалили. Спина и задница намокли, ушипревратились в самые чувствительные локаторы.

И тут один из камней ожесточенно ударил по заборчику, и какдавай его крушить, топтать каменными ногами. Надо понимать, если это –заборчик, а не забор, то сломать его не представляет проблемы, обычно с этимсправляются ветра, дожди, метели и гадкие дети. Камень значительно ускорилпроцесс разрушения: психологический прием устрашения, значит, применил.Владимир старался дышать поменьше и тише, как на Юдина нашла икота. Если первый«ик» Костя словить не успел, благо он благополучно потонул в пучине разносимогозаборчика, то последующие «ики» рядовой Юдин старательно сдерживал, выпучивглаза и надув щеки хомяком. Несмотря на холод, с троицы семь потов сошло, когдакамень решил, что с заборчика хватит. Если никто не отреагировал, значит, илюдей здесь нет. Они прошли мимо будки и направились вниз по улице мимоперевернутой машины. Какое же это облегчение!

На соседней улице послышались выстрелы, зарычала собака.Иста ощетинилась, за какие-то мгновения очнулась от законного полусна, сжаласьот страха, нахрабрилась и приготовилась биться, моля о том, чтобы помощь пришлакак можно быстрей, и снова стихла в напряженном ожидании боя и помощи.

- Небо сегодня ясное. Звезды видно: Большую медведицу,созвездие Льва. Раньше моряки по звездам в море ходили. Люди еще не придумалитех, кто станет на пищевой цепочке выше них и убивали друг друга по старинкемечами. Хорошие были времена, - подумал Большов и коротко сказал, - отходим задом, - и с дуру пополз на четвереньках, но быстро осознал, насколько этонеуместно и не эффективно, выбрал аля «пригнувшись, по одному за мной». Так онизавернули за дом Джека и огляделись. Получается, им предстоит пересечь триулицы, три раза пересечь дорогу. Само собой разумеется, лучше переходить дорогувозле неосвещенных или слабоосвещенных домов.

За домом Джека соседский деревянный дом, квадратов навосемьдесят, хоть и жилой, но фонарь возле ворот еле горит оранжевым светом.Забор между домами – элитный, какие-то ромбики деревянные, с многолетнимкустарником и маленькими елями. На той стороне новый хозяин доски уложил. И какни надеялся старлей, как ни старался, скрипели они просто безбожно.Перебравшись первым, он кивнул под светом ярких звезд и скоро они втроемподошли к воротам, оглядеться. Забор на улицу с этой стороны уже посерьезней:штакетник-комбо с кирпичными столбами. В начале той улицы, которую им предстоитпересечь, залаяла собака. Скорее всего, Малыш лает: помесь дворняжки и овчарки.Собак сложно прокормить, мало, кто держит, так что друзья человеческие на виду,на счету. Хозяева спустили собаку, и надо понимать, остальных тоже отпустят,чтобы не привлекать внимание к дому. По штакетнику ровным шагом прошлись дветени.

- Откуда их столько?!, - зло и жалобно подумал Вова, -неужели решили добить нас? По телевизору говорят, во всем мире перемирие: навойну между собой просто не осталось человеческих ресурсов. Камни пришли подзащитой чужой «Сатаны» или происходят какие-то изменения, о которых они еще незнают. Буквально вчера пришли новости о нападении на Бреды. Большов еще тогдамысленно обругал начальство Бред в разгильдяйстве. А выходит: «Никогда не было,и вот снова»

К воротам они ползли ползком. Малыш смачно облаял камней,зарычал, и продолжал две эти собачьи эмоции чередовать. Вова осторожно выглянулиз-за ворот: камни далеко, возле Малыша их собралось аж семеро! Момент удачный.Друг человечества отвлек на себя врагов. О том, что ползти по весенней грязной,естественной грязью, и холодной дороге неприятно, можно и не говорить. Живот илокти заныли. От дома по плитке, потом по асфальту и к ближайшему дому стемными окнами. Если до середины дороги Большов еще поглядывал за камнями, топотом, когда оставалась половина пути и появились еще двое камней, идущих кМалышу, понимая, что дело дрянь, просто полз. Будь уже что будет. У забора изпрофнастила они поднялись на ноги и вжались в забор.

- Хана!, - ярко подумал Большов, - будут проходить мимо,заметят. Это с боков не видно. Бежать? Если бежать, то через дома и подальше отсадика. Раз, два…раз, два, …еще раз: раз, два…. Что-то он странно идет.

Один из тех камней, что шел прямо на них, стал отставать истранно подворачивать ногу. Будто колено внутрь заваливается, голова задергалась.

Глава 3

- Открыл, - шепнул Юдин, вскрыв входной замок.

Камень упал, неестественно дернулся, как при сильнойконвульсии и затих. Троица уже вошла на участок, и только Большов краем глазанаблюдал за тем, как другой камень остановился, вернулся чуть назад, так какуспел к тому времени обогнать, и застыл над телом «товарища». Любопытно было быпосмотреть, есть ли какие-то эмоции на каменном лице, но в полутьме неразглядеть. Вернувшийся каменюга смотрел, смотрел, собака лаяла, а потом вдругпнул лежащего камня, замер, пнул второй, третий раз и запрыгнул на него и началсо всей силы, прям с остервенением, прыгать на упавшем камне. Своего же,значит, добил! Причина подобного неуставного поведения непонятна от словасовсем.

В это же время окружившие Малыша камни приняли своё решение,и бедный пес, верно прослуживший людям, последний раз заскулил и затихнавсегда. А ведь мог убежать, дурында: четыре лапы как-никак.

- Как ты открыл замок?, - с восхищением прошептал Джек.

- После начала купира приходилось вскрывать квартиры: там детиплакали, собаки скулили, или еды достать. У нас в Мирове жарче всего было. Такпотом поселок и бросили, - шепнул Костя.

- Тоже хочу. Научишь потом, - попросил шепотом Джек.

- Тихо! , - приказал Большов и чуть выждав, повел своюмаленькую группу дальше. У этого дома, определенно жилого – Мишины здесь живут,надо понимать, спрятались сейчас где-то, так вот у этого дома имеется длинноехозяйственное сооружение для кур, двух свиней и перепелов. Мишин еще в прошломгоду ставил на участке два улья, но там соседи взбунтовались – попросилиубрать: ему под пасеку в «аппендиксе» выделили участок. Там вроде соседейпоменьше, у него пчелы вежливые, кусаются редко, так что соседи пока терпят воимя меда. Куры греются в опилках, если что можно было бы у них переждать.

Каменные шаги внезапно затараторили по добротной деревяннойкрыше хозяйственного сооружения. Камни успели разойтись по Исте и замереть, такчто их не видно и не слышно, чтобы появиться, как черт из табакерки в самыйнеожиданный момент. Дальше, что называется «не было времени подумать». Время наподумать – это когда собираешь кукурузник или ГАЗ М1, или играешь в нарды, иливышел во двор и думаешь: он так значит, а я вот так, а он так, а вот сбокузайду. А когда времени подумать нет, мысль бьет скорость света, тело действуеткак будто само собой. Камень летел ровно на впереди идущего Джека.

Большов успел оттолкнуть его, они оба упали и уже с земли онвысадил из барабана четыре пули. Первая должна была попасть в цель, вторая схарактерным звуком отскочила от каменного лица и мягко вошла в деревяннуюстойку, две последующие закончили дело первой, как следом за первым камнем,рядом упал второй. Камни почти совсем не группируются, падают вниз топориком исразу на ноги. Совсем не берегут суставы и связки.

Каменюга хорошо упал, на ноги и как долбанет своей каменнойногой старлею по правой руке. Кости, конечно, при таком ударе «не живут», послетакого удара хорошо, если руку не оторвет. После короткого онемения, Вовунакрыла сильная боль, появился вкус крови во рту, в глазах потемнело, дыханиесперло. Черт его дери! Так неожиданно повыскакивали.

В рукопашном бою скамнем шансов нет, легче поставить на «мир во всем мире» и «победу коммунизма».Джек как поспешил на помощь, так и полетел обратно от каменного «леща». Но егоподвиг можно засчитать, благодаря нему камень пропустил удар кирпичом отрядового Юдина. Костя хорошо размахнулся, в самую мужскую силу входит, да иподростком пришлось думать о выживании, а не о приставках. Для верности, Юдиндважды повторил удар. Грязный снег залило липкой жижей мозгов и жидкостей.Большова подхватили под левую руку и потащили дальше от приближающихся каменныхшагов. Звук выстрелов соберет не меньше зрителей, чем последнее соло Малыша.Большов, видимо, отключился и как перелезали через забор, не помнит. Из омутазабытья он вынырнул в удивительно ясном, остром сознании: звуки и цветавоспринимались ярче и болезненней. Что так ярко? Это не сверхновая вспыхнула,это в окнах свет горит, а в окне покойник весит. Старлей подумал, что емумерещится, мысли путались и он мог вспомнить чей это дом. Но человек в этомдоме свёл счеты с жизнью. Всё сам, всё сам, чтобы не ждать приближения каменныхшагов, осознавая свою беспомощность, освободил душу от тела. Троица неостановилась: этот уже отмучился, а они пока живые.

Им повезло! Даже в мире пост Апокалипсиса есть везение иневезение. На дороге чисто. Вероятно все камни, что были поблизости, ранеесобрались на голос Малыша, поэтому теперь группой и охотятся. Получается,охотятся. При каждом движении в раненной руке старлея отдает тупой,высасывающей силы болью. Он попытался ее потрогать и придержать, отчего чутьснова не вырубился.

А нет, не повезло! В мире пост Апокалипсиса не везетвсе-таки чаще: двое камней дальше по дороге заметили перемещение группы итеперь точно подскажут, где искать беглецов. Калитка в доме на противоположнойстороне улицы оказалась открытой. Джек быстро закрыл ее и подвинул дальше засоввнушительных деревянных ворот. Здесь дом из оцилиндрованного бревна раскинулсяна два участка. Возле дома хорошая детская площадка: три качели, одна круглая,в сеточку, две простые, широкая горка, под которой домик для игр: лавочки,столик.

- Это ж «усадьба», - вспомнил Большов. Так местные называютэтот огромный по местным меркам дом. Нина давно просит отдать «усадьбу» подсадик: детей много, места стало не хватать, а тут такая красота простаивает.Подбережный что-то там говорил про сложную систему отопления, но обещал весной притеплой погоде перебрать. Детская площадка считай, готова: две огромныепесочницы: котам срать не пересрать. Хозяева как знали про котов, заказали скрышками. Какие-то прыгалки, даже лошадки-качалки были, но их кто-то забрал.

- Уходите, я их задержу, - сказал Большов, главное, в головеэто звучало, если не трагично, то твердо и уверенно, как приказ, а вышло«бубубу». Не по голове же били, почему выходит что-то невнятное? Старлейосвободил здоровую руку от помощи Юдина, собрался и сказал уже внятно: -Уходите. Я их задержу.

- Нет, нет, нет, - горячо прошептал Джек, - у меня естьплан!

- У тебя?, -удивленно подумал Большов.

- Идем, идем, идем, - повторил американец и побежал кдетскому домику.

- Ну…пойдем, благородно умереть никогда не поздно, - подумалБольшов и тоже пошел с Юдиным в детский домик. В домике лавочки, ясное дело,под детей делались, не под увесистого Большова, да это ладно бы: как сел, такотдало в руке: по всему телу прокатилось, и он уткнулся лбом в плечо Кости. Юдинс сочувствием вздохнул: - Держись. У Нины должно быть что-то от боли.

Вова криво улыбнулся и сказал свои «ободряющие»,командирские слова: - У Нины? Не дойдем мы до Нины.

У хорошего дома поставили хорошие ворота, что понятно: упервого хозяина «бабки» водились, шиковал. Депутат может какой-нибудь «усадьбу»строил. Большов с родителями жили в своем доме, много проще этого.

Удар по кованным воротам, еще удар, еще и еще..Каменныекулаки молотили и оставляли один за другой серьезные вмятины. Под звуками этогомолотящего «комбайна» притихли все остальные звуки. Если не вся, то почти всяИста слышала их и готовилась услышать чей-то живой, скорее всего последнийкрик. Большову на мгновение совершенно неожиданно и не к месту захотелосьсалатика. Давно он не ел чего-то вкусного и праздничного, иногда они семьейвыбирались в простое кафе или не очень претензионный ресторан. Итальянский,какой-нибудь или что-то вроде «Самарканда». Там были новые, отработанныеповаром по проверенному рецепту вкусы. Так осужденному на казнь разрешалось последнеежелание, а камни об этом не знали и молотили, молотили.