По призванию ведьма

Он сделал паузу, давая мне осознать всю абсурдность этого вопроса практически ночью, в этом странном кабинете-спальне.

– Я полагаю, у вас много вопросов. Но сначала мне нужно задать один вам. И от ответа будет зависеть очень многое.

Он наклонился чуть вперед, и его тень накрыла пол стопки бумаг на столе.

-Что ваш дед, Арчибальд Ревьер, рассказал вам об этом месте? И что… – он произнес следующее слово с особой, замедленной четкостью, – …что он сказал вам о вашем даре?

Воздух в комнате словно загустел. Тиканье старинных часов на каминной полке, которых я раньше не замечала, зазвучало подобно ударам маленького молоточка по вискам. Я замерла, понимая, что любое мое слово сейчас – шаг в неизвестность.

Тиканье часов звучало теперь как отсчет последних секунд моего прежнего существования. Вопрос директора висел в воздухе, тяжелый и неумолимый, как гильотина. Он коснулся самого больного, самого тайного места в моей памяти – того дня, который разделил жизнь на «до» и «после», и фигуры деда, который стал для меня призраком из прошлого.

Я медленно подняла на него глаза. Его взгляд был полон ожидания. Он явно знал. Он знал, что я не помню всего, но давил именно на этот шов в моей памяти.

– Своего деда я не видела уже много лет, – начала я, и мой голос прозвучал хрипло от сдавленных эмоций. – Когда мне было девять… я играла в своей комнате в колдунью…

Я замолчала, ловя в себе отголоски того давнего странного события, повлекшего кардинальные перемены в жизни моей семьи. В комнате директора было тепло, но я почувствовала ледяной озноб.

-Вдруг комнату озарила яркая вспышка. Что было потом, я не помню. Я проснулась утром в своей же кровати от звуков за дверью. Родители суетились, что-то бурно обсуждали. Я слышала обрывки: «переезд», «смена школы», «защита»…

Директор не шевелился, будто впитывая каждое слово.

-Потом раздался звонок в дверь. И я услышала его голос. Деда Арчибальда. Он с порога стал спрашивать маму про какой-то… «дар». Про «компаньона», «проводника». – Я выдохнула, и слова полились сами, будто прорвав плотину. -Мама стала кричать. Ругаться. Она кричала, что он все испортил, что он принес опасность прямо в дом. Она прогнала его. И в тот же день мы уехали. Переехали в другой город, к бабушке Элаизе, со стороны отца. С тех пор я не видела дедушку Арчибальда и ничего о нем не слышала.

Я выпрямилась, ощущая странную смесь боли и гнева, подступающего к горлу.

-Я росла обычным ребенком. Ну… почти. Я всегда была уверена, что у меня есть сила. Я играла в ведьму. Эти игры сводили моих родителей с ума. Мне покупали кукол, кухни, мягкие игрушки… а я хотела мантию, шляпу, палочку, метлу… Каждая такая просьба приводила маму в ярость. В непонятную, дикую ярость. Порой в ее глазах был не гнев… а настоящий страх.

Я посмотрела прямо на директора, и мир вокруг словно встал на свои, жуткие, места.

-А сейчас я стою здесь. В кабинете директора академии магии и колдовства. И Ларс, которого я встретила по дороге, неоднократно называл меня ведьмой, будто это было очевидно. И я понимаю… понимаю, что он был прав. Во мне что-то есть. То, что пытались задавить, забыть, вырвать с корнем. Так что же? – Голос мой окреп, в нем зазвучали нотки вызова. – Что от меня скрывали? Что за «дар»? И что за «компаньон», о котором спрашивал дед? И почему… почему я должна верить вам, а не своей семье, которая все эти годы, как мне казалось, хоть и слишком фанатично, но оберегала меня?

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов. Директор медленно опустился в свое кожаное кресло. Выражение его лица смягчилось на один градус, в нём появилась тень уважения к моей вспышке.

-Прямолинейность – качество, которое здесь ценится, мисс Грейс. И вы задали правильные вопросы. Ваши родители… они действовали из любви. Из страха. Они хотели дать вам обычную жизнь, спрятать от мира, который, как они знали, может быть безжалостен к таким, как вы. Арчибальд Грейс был и является до сих пор хранителем древнего знания, а так же он один из самых могущественных магов своего поколения. Он всегда понимал, что «дар» – не болезнь, которую можно изолировать. Его нужно воспитывать, направлять. Иначе… иначе он вырывается наружу. Как яркая вспышка в детской комнате девятилетней девочки.

Бартенор Де-Лавир отодвинул одну из стопок бумаг и вытащил из-под нее плоский деревянный ларец.

-«Компаньон» и «проводник» – это не человек, мисс Грейс. Это существо, дух, сущность, которая рождается или призывается вместе с истинным магическим даром у представителей мира магов. Он – источник вашей силы и ее проводник. Но он же и ее дикий, неконтролируемый аспект. В девять лет, во время игры, вы, сами того не ведая, ненадолго призвали его. Именно это и вызвало ту вспышку. Ваш дед чувствовал этот выброс энергии через полгорода и примчался, чтобы помочь установить связь, обучить вас первому контролю. Но ваша мама… она увидела в этом только угрозу. Она испугалась за вас и за себя. Она выбрала бегство и отрицание.

Он открыл ларец. Внутри, на бархатной подкладке, лежал странный предмет: словно осколок тёмного, почти чёрного янтаря, внутри которого пульсировал слабый золотистый свет.

-Это – Камень Пробуждения. Он реагирует на скрытый потенциал. Дотроньтесь.

Я, затаив дыхание, медленно протянула руку. Едва кончики пальцев коснулись прохладной поверхности камня, тихий золотистый свет вспыхнул ярко, затопив ближнюю часть стола теплым сиянием, а внутри моей головы что-то шевельнулось. Не голос, а ощущение. Смутное, далекое, как воспоминание о запахе, но живое. Будто проснулась и потянулась часть меня, о которой я и не подозревала.

Я отдернула руку, как от огня. Свет в камне угас.

-Что это было? – прошептала я.

– Это был отголосок вашего дара и компаньона, – тихо сказал директор, закрывая ларец – бесцельно существовавшего в академии все эти годы, но которого вы смогли призвать вновь. Ваш потенциал велик, мисс Грейс – камень Пробуждения тому доказательство. Арчибальд, оставил кое что у меня на хранение, предвидя, что однажды вы сюда придёте. Он верил в ваше предназначение. Мужчина достал из ящика стола какие-то документы и протянул мне. Прочитав их я поняла, что это документы об опеке. Теперь за меня несёт ответственность Директор академии и родители, точно не смогу против воли вернуть меня обратно домой.

-Здесь, мисс Грейс, вас не будут ругать за «игры в ведьму». Здесь вас научат понимать, кто вы на самом деле. Контролировать свой дар. И общаться со своим Компаньоном, чтобы он стал вашей силой, а не вашей погибелью.

Он встал, и его фигура вновь показалась мне не просто внушительной, а исполненной древней, суровой мудрости.

-А теперь вам пора отдохнуть. Сегодня у вас был сложный день. Завтра начнется ваше настоящее обучение. И помните: ваши родители скрывали от вас правду, чтобы защитить. Мы же дадим вам правду, чтобы вы могли защитить себя сами. И, возможно, когда-нибудь, и их тоже. Спокойной ночи, мисс Грейс.

Дверь за моей спиной бесшумно открылась. – Мистер Вандер вас проводит. На пороге уже ждал тот же пожилой мужчина, который привел меня в кабинет директора. Я вышла, обуреваемая вихрем новых чувств: шоком, обидой на родителей, тоской по деду, которого почти не помнила, и жгучим, пугающим любопытством к той части себя, что только что пошевелилась в глубине моей души. Игра окончена. Начиналась реальность.

Мистер Вандер повёл меня к той самой лестнице, по которой мы поднимались к директору. Спустившись на один этаж, я отметила, что теперь мы пошли направо, тогда как к директору путь лежал налево. Странное здание с его лабиринтами коридоров начинало понемногу обретать в моей голове первые, пока еще шаткие очертания.

Мужчина повел меня по просторному, но теперь уже заметно более современному коридору. Вместо канделябров горели матовые светильники, напоминавшие лунный свет, что очередной ь удивило. Значит здесь всё-таки есть электричество. Впрочем, тишина оставалась все той же – глубокой и внимательной.

– Вот мисс Грейс, это ваша комната, – безразличным тоном произнес Вандер, останавливаясь у одной из дверей. – Запомните, пожалуйста: третий этаж, правое крыло, пятая дверь справа от лестницы. Завтра за вами зайдет секретарь мисс Торн, чтобы сопроводить на завтрак и ознакомить с расписанием.

Я кивнула, уже не слушая. Сердце бешено колотилось, смесь усталости, нервного возбуждения и новых знаний создавала в голове настоящий вихрь. Я повернула тяжелую, но отлично сбалансированную ручку и толкнула дверь.

Комната оказалась просторной и уютной. Две односпальные кровати с лиловыми покрывалами стояли у противоположных стен. У окна – два письменных стола и книжные полки. На одной из кроватей лежали аккуратно сложенные чужие вещи, а пространство вокруг второй было… завалено.

Я замерла на пороге. Здесь стояли коробки и лежали сумки – те самые, с вещами из моей старой квартиры. Кто-то собрал и перевез все мои пожитки с невероятной скоростью. На одной из картонных коробок, будто специально для меня, лежал мой паспорт и зарядка для телефона. И это было странно, трогательно и слегка пугающе одновременно.

Но мой взгляд скользнул дальше и застыл. На моей кровати, свернувшись в идеальный пушистый шар на подушке, мирно спал Ларс.

Волна облегчения и такой чистой, детской радости накрыла меня с головой. Все напряжение последних часов – страх, непонимание, обида – на мгновение отступило.

– Ларс! – выдохнула я, забыв обо всем на свете.

Я уже не просто видела в нем черного кота с необычной яркими зелеными глазами. Я знала. Он был моим компаньоном. Существом, связанным со мной самой основой моего «дара». Тем, кого мой дед искал в тот роковой день. Тем, кто ждал меня все эти годы, а теперь… теперь был здесь, в плоти и шерсти.

Я с порога кинулась к кровати и, не в силах сдержаться, уткнулась лицом в его теплый бок.

-Ты здесь! Я так боялась, что с тобой что-то случилось! – зашептала я, обнимая своего фамильяра. Он был настоящим, живым, он мурлыкал сквозь сон, не открывая глаз, будто всегда здесь и спал.

Ларс медленно приоткрыл один ярко-зеленый глаз, в котором мелькнуло выражение, которое я бы назвала «терпеливым снисхождением».

«Ну наконец-то, – прозвучало у меня в голове не голосом, а самой мыслью, окрашенной в его интонации. Я уже начал думать, что ты решила сбежать на родину да еще и без документов. Иди спать, человек. Завтра тебя ждут скучные лекции о том, как не взорвать шкаф силой мысли. А мне – вкусная рыба. Договорились?»

Я отшатнулась, широко раскрыв глаза. Это было не воображение. Я услышала его. Не ушами, а чем-то внутри.

-Это… это наша связь? – прошептала я вслух.

Ларс потянулся, встал, выгнул спину в немой просьбе почесать за ухом.

«Начинается, – мысль его была полна сарказма. Да, это она. Телепатическая. Очень удобно для жалоб на сквозняк и плохое питание. А теперь чеши меня. И включи, наконец, телефон, там твоя мама уже обзвонилась наверное. Готовься к разговору. А я пока проверю, нет ли мышей под кроватью.»

Я, послушно почесав его за ухом, машинально потянулась к зарядке. Руки дрожали. Страх перед разговором с мамой смешивался с ликующим восторгом: мой компаньон был здесь, он со мной разговаривает, он… он настоящий. И нам с ним предстоит укрепить нашу связь, узнать друг друга и, возможно, наконец-то понять, кто я такая на самом деле.

Я подключила телефон к розетке и села на край кровати, глядя, как Ларс с важным видом умывает свою шёрстку. За окном, в густой тьме, светились редкие окна «Арканума». Я была больше не одинокой девочкой, играющей в ведьму. Я была ведьмой, пусть и только начинающей. И у меня был свой фамильяр. Пусть и в образе саркастичного черного кота.

Моя жизнь в академии магии только начиналась.

Когда телефону хватило заряда, чтобы включиться, полетели сообщения о пропущенных звонках. 74. Их было 74! Двадцать от отца, , пять от подруги и сорок девять от мамы! Она наверное уже подняла на уши полицию. Сообщений тоже пришло много и почти все от родителей. Я даже не стала их читать, сразу в журнале звонков нажала на номер мамы.

Гудок. Второй. Третий… В трубке прозвучал заплаканный голос мадам Лоры Грейс.

– Алло, Айрис, дочка, это ты? Где ты? Что случилось? Скажи адрес, мы сейчас с папой приедем к тебе.

– Мама, подожди. Давай по порядку. Со мной все хорошо. У меня просто "сел" телефон. Стоп. Откуда ты знаешь, что я не дома?

– Ну как откуда? Ты не выходишь на связь, мало ли что случилось, мы с отцом были у тебя на квартире.

– А может я сплю и не слышу стук в дверь и звонок. Ты не подумала об этом? Ты сразу себя накручиваешь.

– Дочь, ты не ругайся, но мы связались с хозяйкой твоей квартиры, и она любезно дала нам второй комплект ключей. Папа ездил к ней за ними.

– Мам, тебе не кажется, что это уже перебор. Мне 17 лет. Я понимаю, что я не совершеннолетняя, но тем не менее, я уже не ребенок.

– Айрис, ты для нас всегда будешь нашей дочкой, нашим ребенком. Так, давай вернемся к сути. Где ты?

– Мам, я скажу, но сначала ответь на мои вопросы. В противном случае я положу трубку.

– Айрис Грейс, это шантаж! Ладно, спрашивай. Ты жива, судя по всему здорова – это главное.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Ларс, свернувшись калачиком на подушке, приоткрыл один глаз, наблюдая за мной.

– Что случилось восемь лет назад, мама? Почему мы так внезапно уехали? И почему дедушка Арчибальд больше не приходил?

В трубке повисла тяжелая пауза. Я слышала лишь прерывистое дыхание матери.

– Айрис, зачем сейчас это вспоминать? Это давно прошло.

– Потому что это не прошло! – мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. – Это все еще здесь, со мной. Вспышка в моей комнате, слова дедушки… он говорил о даре, о чем-то важном. Почему вы все скрывали от меня?

– Мы… мы хотели защитить тебя, – голос матери звучал тихо, устало. – То, что с тобой произошло… это было ненормально. Мы испугались. Дедушка Арчибальд… он всегда жил в своем мире, полном странных идей. Мы не хотели, чтобы он навязывал их тебе.

– Но что именно произошло? Почему это было "ненормально"? – настаивала я, чувствуя, как внутри все сжимается.

Еще одна пауза, более долгая.

– В тот день проходя мимо твоей комнаты я услышала, как ты с кем-то говорила, а этот кто-то тебе отвечал, но когда я вошла ты была одна. Ты стала рассказывать про говорящего чёрного кота с изумрудными глазами, про вспышку, что ты призвала это существо своим заклинанием. Я позвонила дедушке и он сказал, что это твой дар пробуждается, что тебе нужен проводник и что это он явился на твою магию, услышанный мною диалог ты вела с ним… Но мы хотели, чтобы ты была обычным ребенком. В мире магии слишком много опасности. Я знаю, мой отец ведьмак.

Слова матери падали, как камни, в тишину комнаты. Каждый удар отзывался внутри меня эхом долгожданного понимания и новой боли. Все эти годы они боялись не за меня, а меня самой. Моей собственной сути.

– Почему я помню только вспышку света и больше ничего. Следующее воспоминание – вы с папой пакуете вещи и ты прогоняешь деда?

– Мы с отцом решили, что лучше будет этот твой дар заблокировать, пока он не набрал силу и отвезли тебе к старейшей ведьме нашего региона. Она дала тебе выпить специальное зелье, которое вызывает забвение и блокирует дар.

– Как вы могли?

– Мы хотели для тебя нормальной жизни. Ты не представляешь какие беды может принести магия.

– А почему вы с папой никогда никуда меня не отпускали, почему я не могла дружить с кем хотела? Друзей мне выбирали вы! Дара лишили де лишили. Почему же не дали мне быть обычным ребёнком как все? Вы же именно этого хотели.

– Та старая ведьма нас предупредила, что твоя сила может пробудиться рядом с источником магии. А этим источником мог стать любой ведьмак либо ведьма. Как ты знаешь, они хоть и не афишируют свою сущность, но и не скрываются, живут среди обычных людей. Ходят на работу, гуляют в парке, отдыхают в кафе, ходят в школу.

– Вот почему вы хотели перевести меня на домашнее обучение?

– Именно. Но твоя бабушка настояла на том, что тебе нужно общаться со сверстниками, нужно социализироваться и всё такое. Я в каждый твой новый рюкзак вшивала под подкладку специальный камень, который создаёт что-то вроде купола. Но в каждую твою вещь я не могла вшить такие камни, чтобы отпускать тебя гулять. Этот камень всего один и он «переезжал» из твоего старого рюкзака в новый.

– Поэтому и деда ты прогнала 8 лет назад и полностью обрубила связь с ним. Пазл складывается… Арчибальд ведьмак и он мог пробудить мою заблокированную силу. Скажи, почему вы лояльно отнеслись к моему поступлению на археолога? В институте магов нет?

– Старая ведьма сказала, если твой дар не пробудится до совершеннолетия, то он уснёт навсегда. Тебе 18 исполнится в декабре. В институте и на прогулке ты под защитой камня. Он вшит в рюкзак , который я тебе подарила перед началом экзаменов. Он тебе так нравится, знала, что ты будешь ходить именно с ним. Так же дома тебя опять-таки охраняет этот камень. А в твой день рождения я бы уже могла выдохнуть и больше не переживать. Единственное, что я не учла, так это то, что камень защищает от внешних источников магии. Старая ведьма предупреждала, что он не защитит тебя от себя самой. Она говорила: «Ведьма по призванию может самостоятельно пробудить дар», но истинные ведьмы и ведьмаки рождаются крайне редко и я была уверена, что это не тот случай.

– Ведьма по призванию?

– Да. Это когда сила настолько сильна, что ей не нужны внешние провоцирующие факторы для пробуждения. Пробудить заблокированный дар такая ведьма может сама ведь быть ведьмой её призвание.

– Как вы с папой могли со мной так поступить? Я никогда не была обычным ребенком, мама, – сказала я твердо. – И, кажется, я наконец нашла то место, где меня не будут за это осуждать.

– Какое место? Где ты, Айрис? – в голосе матери снова зазвучала тревога.

Я посмотрела на Ларса. Он медленно поднялся, потянулся и прыгнул ко мне на колени, устроившись поудобнее. Его тепло и тихое мурлыканье придавали мне сил.

– Я в академии магии и колдовства, мама.

– Только не говори, что ты в «Аркануме»? Как ты туда попала? Неужели…твоя сила проснулась?

Я не удивилась, что мама сразу поняла где я. Магия в наше время не что-то из разряда гадалок в интернете, к которым относятся со скепсисом, все знают, что ведьмы и ведьмаки живут среди обычных людей, но всё равно никто открыто не демонстрирует свой дар. Да и ни для кого не секрет, что в академии «Арканум» учат не на юриста, бухгалтера или айтишника,– все знают, что это академия для людей силы.

– Я нашла свою старую тетрадь с придуманными заклинаниями и прочла одно вслух . Всё повторилось…вспышка и чёрный кот. Видимо я всё-таки по призванию – ведьма.

На другом конце провода раздался резкий вдох, почти рыдание.

– Нет… Айрис, только не это… Мы столько лет старались оградить тебя от всего этого… Дедушка Арчибальд, он одержим этой магией, это разрушило его жизнь – разрушит и твою…

– Здесь есть люди, которые понимают, что со мной происходит. Меня научат управлять даром. И у меня… у меня теперь есть проводник. Тот черный кот, о котором я тебе говорила 8 лет назад, и который пришел ко мне вновь – его зовут Ларс.

– Мы приедем за тобой. Сейчас же купим билеты на ближайший поезд, – прозвучал новый голос – твердый, властный. Отец взял трубку.

– Пап, я не поеду с вами. Я остаюсь здесь.

– Ты несовершеннолетняя, ты не можешь принимать такие решения сама!

– Но я могу, – ответила я, и меня удивила собственная уверенность. – Директор уже связался с опекой. У дедушки Арчибальда были на этот счет юридические документы, он все предусмотрел. Директор академии – мой законный опекун до совершеннолетия, если… если я сама этого хочу. И я хочу.

В трубке воцарилась оглушительная тишина. Я представляла их лица – шокированные, растерянные, напуганные. Мои родители, которые все эти годы строили вокруг меня стены из страха и непонимания, и теперь они рушились одна за другой.

– Уже поздно. Я устала и хочу спать, ложитесь и вы. Еще раз повторю, что со мной всё хорошо. Позвоню завтра. Я люблю вас.

Я положила трубку раньше, чем они успели что-то ответить. Руки дрожали. Я обняла Ларса, прижавшись лицом к его мягкой шёрстке.

«Сложный разговор», – прозвучало в моей голове его спокойная, бархатистая мысль.

– Да, – прошептала я

Глаза налились слезами, я не могла и не хотела сдерживать их. Легла на кровать, уткнулась носом в подушку и дала эмоциям выйти. Ларс лег рядом и прижался ко мне, его теплое, размеренное мурлыканье было единственным якорем в этом море обид и боли.

«Как они могли? Как можно было так поступить со своим ребенком? Скрывать, врать, отрицать самую суть?» Поток мысленных вопросов, адресованных не знаю кому – родителям, судьбе, дедушке Арчибальду, – был прерван голосом фамильяра. Не мысленным, а тихим, похожим на скрип старого дерева.

– Моя ведьма, успокойся, – проскрипел он, тычась влажным носом мне в висок. – Твои родители хотели защитить тебя. Неизвестность всегда пугает. Твоя мама росла в период геноцида магов. Вероятно, это отложило отпечаток на её восприятии магии. Сейчас же всё иначе. Не плачь. Тебе надо поспать. Утро вечера мудренее.

Глава 3. Стихийный хаос.

Его слова, звучавшие так разумно и так чуждо из уст кота, не столько утешили, сколько ошеломили. Даже он, мой дикий дух-компаньон, видел в их поступках логику. А я видела только предательство. Но в его мурлыканье был гипнотический покой. Я всхлипнула в последний раз и обняла его, как плюшевую игрушку, вцепившись пальцами в густую шерсть. Так и уснула – с мокрым от слез лицом, в неудобной позе, но под убаюкивающую вибрацию его безмятежного урчания.

Сон не был глубоким. Он был похож на плавание в мутной воде. Всплывали обрывки: испуганные глаз глаза матери 8 лет назад, когда я рассказывала ей про то, что я настоящая ведьма и у меня есть фамильяр; суровое, замкнутое лицо отца, вечно твердившего о «здравом смысле» и едва уловимый, – знакомый, но полузабытый запах табака и туалетной воды с древесными нотками, запах деда Арчибальда.

Меня разбудил не звук, а ощущение. Чувство пристального взгляда. Я открыла глаза. В комнате был мягкий, свет расвета. Ларс исчез с подушки. А у двери, прислонившись к косяку, стояла девушка. Она была высокой, тонкой, как тростинка, с бледным лицом и длинными, прямыми, цвета воронова крыла, волосами. Её глаза были цвета янтаря, что придавало необычности внешности девушки. На ней была темная пижама, а в руках она держала зубную щетку и смотрела на меня оценивающим, чуть насмешливым взглядом.

– Наконец-то ты проснулась, новенькая, я уж думала, что мне придётся взбрызнуть тебя холодной водой, чтобы разбудить – сказала она мелодичным голосом. – Ларс куда-то испарился. Я – Ева Бьёрк. Твоя соседка. Вставай. Через полчаса завтрак, а потом состоится ритуал – церемония распределения по факультетам.