моЯ БЕДАграфия

Антон Шумаков

моЯ БЕДАграфия

Глава 1

моЯ БЕДАграфия

Предисловие.

Что-то играет в наушниках. То ли классика, то ли фоновая музыка из какого-то лиричного фильма – та, что заставляет тебя думать, будто ты герой мелодрамы, а не просто парень, который пытается выдавить из себя пару строк. На столе – блокнот, грязная чайная ложка (потому что кофе я пью, как будто завтра конец света), пара ручек, которые давно не пишут (предатели!), планировщик прошедшего года (напоминание о том, как я "планомерно" провалил все свои цели) и клавиатура, которую мне подарили вместе с компьютером в семнадцать лет. Она старая, как мои амбиции стать писателем, но, в отличие от них, ещё работает.

Скривившись на офисном стуле (который, между прочим, скрипит, как будто тоже смеётся надо мной), сижу я. Мне тридцать пять лет, я женат (на женщине, которая терпит мои "креативные" выходки, типа этого письма), работаю в системе образования (где каждый день объясняю другим, как жить, а сам не знаю, куда идти). И ещё я абсолютно не понимаю, зачем пишу это… Наверное, потому что в тридцать пять лет вдруг решил, что пора "найти себя" – как будто я потерялся в супермаркете, подхожу к тётеньке диспетчеру и милым голосом говорю: «А скажите, по громкой связи, что я потерялся…» и стою такой… жду. Вдруг кто-то придет за мной. (Или, по крайней мере, подскажет, где отдел со "смыслом жизни" – рядом с йогуртами или в сыпучих?)

Но пишу и стираю уже около восьми вариантов начала этого предложения. Пытаюсь сказать что-то важное или расплескать слова на бумагу в надежде, что это кому-то будет интересно. (Кто-то – это, конечно, не я сам, потому что я уже знаю, какой я… ну, скажем так, эстетически несовершенный.)

Думаю, что это может стать книгой, если только я, как всегда, не брошу писать через два дня. Знаете, приходит вдохновение, и ты как маленький мальчик, которому всё интересно, начинаешь открывать разные ящики в комоде, пробовать на язык… А потом приходит мама, злая, смотрит на тебя тяжёлым, как гиря на 32 кг, взглядом и говорит: «Ну и зачем ты это сделал?» И руки твои опускаются, смотришь маленькими глазёнками на этот комод и как будто сам себе говоришь: «И правда, зачем… ничего интересного тут и нет». Хочется верить, что мама не придёт, пока я буду это писать. Или, по крайней мере, что она не увидит этот бардак в моей голове.

Глава 1. поБЕДА любой ценой!

Тысячу раз я слышал фразу: «Главное не победа, главное участие». И знаете, шли бы они к чёрту, все эти участники. Если уж играть, то чтобы выиграть. Иначе зачем тратить столько сил и эмоций? Я не люблю себя тешить фразами типа: «Ну зато попробовал… Ты молодец, в следующий раз точно получится». Хотя знаете, есть то, что просто не может не выбешивать после непобеды в конкурсе: «Это опыт, какой бы он ни был»! Как будто опыт – это утешительный приз, который можно повесить на стенку рядом с дипломом "Лучший участник".

В детстве все мы играли в большое количество командных игр. Я, например, был без ума от футбола. И там, во дворе, ты с мальчишками – взрослыми и мелкими, умеющими играть и теми, кого можно было ставить только на ворота (потому что они бегали медленнее, чем черепаха с переломом), – играешь до изнеможения. Пока в твоей бутылке не закончится вода, а мама не загонит тебя домой, когда ты прибежал за добавкой. Играли на интерес. Побеждать было приятно, а когда проигрывали, обязательно забивали «стрелку» для следующей игры, крича: «Это у нас просто Андрюхи не было, в следующий раз мы вас порвём…» Ну или что-то подобное. Потому что, давайте честно, никто не хочет быть просто "участником" – все мечтают о короне победителя, пусть и с грязными коленками.

Но чем старше становишься, тем меньше становится командных игр… Всё чаще индивидуальные, профессиональные. А так как я работаю в системе образования, то у меня это называется «Конкурсы профессионального мастерства». Это как футбол для взрослых: вместо бутс и мяча – презентации, портфолио и жюри с серьёзными лицами. Сколько их было – сосчитать так же сложно, как вспомнить, сколько раз после бурных гулянок ты говорил утром: «Больше никогда!» (Или, в случае конкурсов, сколько раз ты клялся: "Больше ни одного мастер-класса, хватит с меня этих 'опытных' поражений!").

И вот тут-то и начинается настоящее действие. Ну, а теперь к самой истории.

На дворе 2017-2018 учебный год. В образовании вообще принято мерить всё не календарными годами, а учебными, так что не удивляйтесь, если увидите учителя с бокалом шампанского в ночь с 31 августа на первое сентября – возле ёлки. Это он желание загадывает.

Так вот. Мне, амбициозному и молодому педагогу, предлагают поучаствовать в конкурсе профессионального мастерства «Капец, ты молодец» (название изменено). Аргументируют это тем, что я такой замечательный, харизматичный, да ещё и мужчина. В образовании мужчины, как говорится, на вес золота. Если вспомнить, сколько тогда стоил грамм золота, то можно с лёгкостью сказать – я одна из самых дорогих единиц своего учреждения.

Тут амбиции взяли верх. Вдохновлённый дифирамбами коллег и поддержкой супруги, было решено участвовать. Тем более, если выиграть муниципальный, потом региональный, можно попасть и на всероссийский. Страну посмотреть, себя показать и, конечно, победить.

На городском – всё прошло великолепно. Жюри высоко оценили мои способности шить и говорить. Позвольте пояснить. На конкурс самопрезентации я разрезал, а потом сшил два комплекта одежды. Первый – классическая рубашка и брюки, второй – яркая футболка и пёстрые шорты. Благодаря этому мне удалось продемонстрировать диалог с самим собой. В шортах – я семилетний, а в брюках – я двадцатисемилетний. Красивые фразы о детских мечтах, советы в будущее – всё это выглядело эпично и очень «педагогически уникально». По крайней мере, так думал я и пара методистов, которые помогли участвовать в конкурсе.

Ещё несколько конкурсных испытаний, открытое занятие с детьми – и вот он я, победитель муниципального этапа конкурса «Капец, ты молодец». Цветы, премия и как следствие – первый хороший костюм (за 8 тысяч рублей), купленный на призовые.

А дальше, региональный этап. Коллеги сразу начали говорить: Там в областном центре – победить почти невозможно. Побеждают свои. А приезжие с мелких городов, такие как мы, довольствуемся просто участием. Но вы же помните о моём отношении к просто участию, тем более предыдущая победа вскружила голову. Было решено ехать на область за победой…

На этапе подготовки дети, участвовавшие в репетиции моего открытого занятия, превратились в подопытных кроликов. Для пробы занятие прогонялось на детях постарше, помладше, поумнее, поспортивнее. Даже делили на девочек и мальчиков. Нужно было быть готовым к любой ситуации. А как говорится: «Лучшая импровизация – та, которая отрепетирована». Многие конкурсные испытания были идентичны тем, которые были на городском этапе, поэтому мы отрабатывали то, что уже было отработано.

Приехали. Я и моя сопровождающая, а по совместительству супруга и тоже педагог. Сняли квартиру рядом с местом проведения, и пришли на первую встречу участников.

Чтобы передать атмосферу события, приведу пример: Вы футболист, сидящий на замене, вместо вас играет другой – он чем-то лучше. И в процессе игры он падает, а вас отправляют разминаться, так как если у того игрока будет травма, то вы выйдете на поле вместо него. У тебя нет ненависти к этому человеку, но есть желание играть… и внутри такие смятения. Ты вроде не хочешь никому желать зла, но вроде как и не против.

И вот на этой первой встрече все участники как футболисты на замене. Улыбаются друг другу. И ждут…

Кстати, коллеги были правы! Ты сразу видишь тех, кто представляет областной центр. Они яркие, подготовленные и как будто знают больше, чем организаторы конкурса.

Три дня конкурсных испытаний стартовали. Каждый «выпендривался» как мог. Но что было действительно хорошо – в конце каждого дня с участниками работает психолог, помогающий проанализировать конкурсный день и провести работу над ошибками.

Мои же отношения разделились на три типа: Понятные и простые отношения с участниками-мужчинами, доброжелательные отношения с участниками-дамами и настороженное общение с яркими конкурентами (их было двое, оба из областного центра). Один из них, Сергей, был опытным методистом с десятилетним стажем, всегда улыбающийся, но с глазами, которые сканировали тебя на слабости. Другой, Анна, молодая, но уже лауреатка нескольких конкурсов, с идеальной речью и портфолио, которое казалось бесконечным. Я старался держаться дружелюбно, но внутри бурлила конкуренция.

Перед финальным днём, вечером, на встрече с психологом я получил поддержку от многих участников, которые не скрывали, что у меня есть все шансы победить. Это вдохновляло и подстёгивало к желаемому результату. Участников‑конкурентов там не было: все эти беседы были по желанию.

Мы с сопровождающей вернулись в съёмную квартиру. В воздухе висело напряжение: запах кофе и нервного пота смешивался с ароматом реки снаружи. Я был уверен, что могу победить и сделал всё, что от меня зависело. Супруга, которая переживала за меня, пытается сбить это напряжение: «Пойдём погуляем по набережной?» Я смотрю на неё и думаю: «Какая набережная, ты в своём уме? Надо готовиться к финальному испытанию, сосредоточиться!» А вслух говорю: «Да, давай. Нужно немного развеяться». Она улыбается, берёт меня за руку: «Расслабься, Антош. Ты уже победил, просто ещё не знаешь об этом».

И вот мы идём по красивейшему берегу реки. Она что‑то рассказывает, а я в «мыслях‑мечтах»: «И абсолютным победителем становится… Я уверенно поднимаюсь на сцену, застёгивая по дороге верхнюю пуговицу пиджака, и получаю грамоту. Говорю речь как на вручении „Оскара“, и люди мне аплодируют. А вдруг нет? Вдруг я займу второе место… Тоже с гордостью выйду на сцену. Там, вроде, на всероссийский проходят участники, занявшие первое и второе места… Блин. А если третье? Вроде и молодец, но дальше не пройду… Да нет, такого не будет». Всё это, как карусель, крутится в голове, и при этом я умудряюсь вставлять какие‑то реплики в наш диалог: «Да, милая, река красивая… А ты помнишь, как мы первый раз сюда приехали?» – бормочу я, чтобы не молчать. Она смеётся: «Антош, ты витаешь в облаках. Расслабься, всё будет хорошо. Ты всегда был лучшим в том, что любишь». Ночь была ужасная…

Но утром я вновь был готов победить. Оставалось только прийти, сесть за «круглый стол» и отвечать на вопросы жюри: «Как вы видите развитие педагогики в регионе? Как выстроить отношения с детьми нового поколения?» и тому подобные. Готовился ли я? Сложно сказать. Но в процессе ответов я неоднократно чувствовал, как мои фразы касаются сердец, и видел, как некоторые слова режут по живому. Всё…

Конкурс позади. Вечер. Концерт. Результаты.

Ведущие красивыми фразами придают значимости конкурсному движению. Мои ладони будто в масле, которое невозможно стереть. Приветственные слова важных гостей – и начинается награждение. Сначала номинации. Я спокоен: номинации – это для «непобедителей». Они выходят на сцену, а в их глазах разочарование, реже – облегчение, что всё это закончилось. Волнение в зале смягчает творческий номер детского хореографического коллектива. Аплодисменты – и ведущие вновь говорят: «В этом году у нас появилась специальная номинация. Ведь помимо профессионального жюри наших участников оценивало детское жюри, состоящее из активистов и победителей различных конкурсов и олимпиад. Они были на всех конкурсных испытаниях и готовы огласить победителя. В номинации „Признание детского жюри“ побеждает…»

В эту секунду моё сердце ёкнуло так, будто меня столкнули с обрыва. Я иду на сцену, абсолютно не понимая, что происходит. Пиджак расстёгнут, на лице – натянутая улыбка. Получаю грамоту: ноги каменные, руки ледяные. Улыбаюсь. Фото на память.

Спускаюсь в зал и думаю: наверно, если эта номинация специальная, есть вариант, при котором я победил и в номинации, и в конкурсе. Падаю в кресло. Жена спрашивает: «А как они признали тебя лучшим, если этого детского жюри не было на твоих конкурсных испытаниях? Разве так можно?» Я успокаиваю её шёпотом, уверяя, что ещё что‑то может произойти, но глаза у неё уже мокрые, и я почти физически чувствую запах провала…

Следующие пятнадцать минут – как в тумане.

Я слышал чьи‑то фамилии сквозь хлопки ладоней и фоновую музыку, пытаясь поймать свою… Но, как вы уже поняли, она больше не прозвучала. Зато прозвучали имена «участников‑конкурентов», которые и заняли заветные первое и второе места.

Да что за дрянь! Как так? С горячей головой я выскочил из зала, как только занавес на сцене закрылся. Моему негодованию по шкале сейсмической активности можно было уверенно дать девять баллов. Не слушая жену, я почти бегом помчался в логово организаторов. Требовал огласки результатов, топал ногами, кричал о справедливости: «Это несправедливо! Я видел, как жюри реагировало на мои ответы! Почему не оглашают результаты?» Но в ответ услышал сухое, отрезвляющее: «Оргкомитет вправе не оглашать результаты конкурса». Словно ушат ледяной воды окатил меня с головы до ног. Тут уже подоспела жена. Она успокаивала и просила идти к машине: «Антош, хватит, пойдём отсюда. Это не стоит твоего здоровья», – говорила она тихо, но твёрдо, держа меня за руку. Было видно её несогласие и стремление помочь, но её методы сильно отличались от моих. Наверно, именно благодаря ей я не устроил погром и без ущерба себе и другим вышел на улицу.

Дорога домой занимала четыре часа. И хотя я пытался найти спасение в радиоволнах, каждые пять–семь минут меня накрывала лавина испепеляющей злобы – на конкурс, организаторов, победителей и самого себя. Песни только подливали масла в огонь: то один певец со своим «Я то что надо», то группа с песней «Это всё…». С женой мы почти не разговаривали. Точнее, каждый из нас вроде говорил, но как будто сам с собой: «Я разберусь с этим, – бормотал я. – Напишу жалобу, пусть проверят». Она отвечала: «Антош, может, просто забудем? Ты был замечателен, и это опыт…» ААА… Снова этот опыт. И где‑то там, на подкорке, опять всплыла мысль: «Больше никогда!»

Спустя месяц после того фиаско в регионе я вернулся в строй – опустошённый, но злой, как волк. Работа стала перезагрузкой: занятия с детьми напоминали, зачем я вообще ввязался в этот конкурсный цирк. «Опыт – лучший учитель», – твердил я себе как мантру, но на деле это был просто способ не сойти с ума от обиды. Жена подбадривала: «Антош, ты же знаешь, это не конец света. Иди дальше!» Её слова жгли, как соль на рану, но заставляли двигаться.

Да, совсем забыл сказать: я учу (и, кажется, неплохо) вожатскому мастерству. Правда, учу детей, которые ещё не могут работать вожатыми. Это как учить рисовать, но запрещать трогать карандаши и кисти. Представляете, как это развивает фантазию?! На самом деле мои ребята проходят практику в лагере помощниками вожатых.

Давайте вернёмся к нашей истории, а то я сейчас уйду в такие дебри, что вам точно понадобится пояснительная бригада.

Приходит мне на электронную почту письмо: началась регистрация участников на всероссийский этап конкурса «Капец, ты молодец». Внутри – строчка о каких‑то самовыдвиженцах. Изучив подробнее, понимаю, что могу подать заявку. Лёгкая дрожь прошла по телу, но разум резко отсёк: «Больше никогда!» А вдруг это мой последний шанс? – тревожно зашуршало что‑то в районе лёгких. Постучав ладонями себя по голове несколько раз, я соскочил с места и быстрым шагом отправился в кабинет методистов, которые отправляли меня на предыдущие этапы, чтобы рассказать о новой возможности. Пока поднимался по лестнице, где‑то по дороге потерял здравый смысл, потому что, войдя в кабинет, сразу выпалил: «Я могу поехать на всерос!» Опешившие, но проглотившие мою дерзость методисты открыли письмо. Больше часа мы изучали условия, а ещё смотрели некоторых самовыдвиженцев, уже выложивших материалы на сайт. Вывод был неутешительный: сложно, много документов и конкурсных заданий. С каждым их аргументом огонь в моих глазах гас. Они предложили подождать год‑другой, а потом, с новыми силами и идеями, начать всё сначала. Это был месяц длиной в тридцать девять дней…

До завершения заявочной кампании оставалось четыре дня. Я уже и не думал об этом – казалось, не моя история, – пока директор не вызвал меня к себе: «Антон! Там у областного центра оба участника, которые победили на региональном, не смогли пройти заочный этап на всероссийский. Нужна замена от области». Эти слова были как сладость… ой, то есть гадость. Ну вы понимаете, эти смешанные чувства при слове «замена». «Но есть сложность, – продолжал директор. – Осталось четыре дня: пятница, выходные и понедельник». «Успеем», – в моём голосе звучала железная уверенность: если я начну сомневаться, убедить директора будет уже сложнее, а тогда придётся уговаривать и себя, и его.

«Но податься нужно как самовыдвиженец», – добавил директор, и в это мгновение моя правая нога дала небольшой сбой. Самовыдвиженец звучит гордо, но по факту это как прыгнуть в океан без спасательного жилета: сам плыви, сам ориентируйся, сам и тонешь, если что. Никакой поддержки региона: ни методистов, ни готовых материалов, ни даже «своих» в жюри. Только ты, твоя воля и стопка бумаг, которую нужно собрать за считанные дни. Директор смотрел скептически: «Антон, это авантюра. Четыре дня – это же безумие!» Но в моих глазах горел тот самый огонь, который после регионального фиаско не погас, а разгорелся ярче. «Успеем, – отрезал я. – Или сгорим, пытаясь». Он кивнул, и машина закрутилась: коллеги кинулись помогать, жена – собирать документы. Я же нырнул в подготовку, как в холодную воду: с дрожью, но без раздумий. Отступать уже было нельзя. За мной, конечно, не Москва, но как минимум моя жена. А она приучила меня не сдаваться по пятницам.

Четыре дня и четыре ночи, оставляя себе лишь несколько часов на сон, я выполнял задания. Поддержка была колоссальная. Многие методисты бросали свои дела, чтобы помочь с материалами. А некоторые делали почти невозможное: не задавали лишних вопросов и не просили меня помочь им с мелочами, как это часто бывает. До сих пор их за это благодарю. В общем, мой рацион состоял из эссе, портфолио, программы – они стали моим завтраком, обедом и ужином. А на десерт я оставил самое «вкусное» – видеовизитку.

Как настоящий студент, уверенный, что за одну ночь можно освоить весь курс, я откладывал видео «на потом». Это «потом» наступило очень быстро. Вечер, слегка тусклый свет, приглушённая музыка, двое любящих друг друга людей и видеокамера. Со стороны это могло выглядеть как начало романтической драмы или комедии. Но у нас получилась трагикомедия. Установив камеру в зале своей съёмной квартиры, мы начали снимать. Сначала было даже смешно: несколько раз мы буквально падали на пол от смеха. Но с каждым часом голос становился тише, улыбка превращалась в дежурную.

Количество дублей я уже не вспомню, но карту памяти на 64 гигабайта пришлось чистить дважды. Выводило из себя всё: и расфокусировка кадра при моём движении, и банальное невыговаривание простых фразеологизмов. К каждому дублю я ещё и переодевался, представая в разных образах и стилях. В 4:30 утра один из нас был окончательно повергнут чарами Морфея. Я продолжал заниматься творческим безумием. Сказать, что я злился на неё? Скорее завидовал. В конце концов, это не она участвует в конкурсе, а я. Ладно, злился чуть‑чуть. Но виноват был сам: затянул.

Когда жена проснулась, я сидел за компьютером и продолжал монтировать все эти дубли. И если она без макияжа выглядела отлично, то моему лицу в тот момент не помог бы и профессиональный визажист. Потирая глаза и зевая, она бросила легкомысленное: «Ещё делаешь?» Если бы это был другой момент, я наверняка съязвил бы: «Да нет, конечно. Это я с любовницей переписываюсь, пока ты спишь». Но сил хватило лишь на глухое «угу» сквозь сжатые губы. В девять утра все материалы были отправлены и загружены. В моём профиле заявка загорелась зелёным цветом – прозрачный намёк на успех. Хотелось отпраздновать, просто полежав в кровати хотя бы пару часиков.

Ещё трое суток я ждал ответа. Вход в профиль на сайт конкурса был сохранён на всех устройствах дома – неважно, кто хозяин гаджета. На работе всё было так же. Частота, с которой я обновлял страницу, могла поспорить с тем, как часто школьником я смотрел на часы, пока проверяли домашнее задание. И вот, когда я уже на семьдесят пять процентов состоял из кофе, и начали ныть зубы, которые мне удалили пару лет назад, раздался звонок. Директор сказал: «Мы прошли».

Это был пятиминутный кайф, который по своим ощущениям можно сравнить с тем моментом, когда раскрывается купол парашюта и ты начинаешь плавно планировать над землёй.

Оставался важный пункт. Пункт назначения. Мы не знали где будет проходить всероссийский этап. Просто у этого конкурса система как у ранее популярного международного конкурса поп исполнителей. Страна, чей участник побеждает в предыдущем конкурсе, становится следующей хозяйкой конкурса. В нашем конкурсе так же, только с городами. Мечтали мы о разводных мостах, о южных берегах и даже о столице. Но результат был непредсказуемым… Для меня уж точно. Представьте, у вас есть возможность оказаться в любой точке земного шара, но с одним условием: вы крутите глобус и в слепую тыкаете пальцем. Там где он остановится, туда и отправитесь. И вот вы наблюдаете как набирает обороты этот бездушный шар, закрываете глаза, протягиваете указательный палец. От соприкосновения тело предмета стремится в состояние покоя, и… Так мы узнали, что конкурс будет проходить в нашем областном центре. Вот тебе бабушка и Юрьев день. (вот тебе Антош, и посмотрел страну). Ладно, дома и стены помогают, подумал я, и стал планировать этапы подготовки.

Шесть месяцев упорного труда. Репетиции, как тренировки – минимум два раза в день. Огромное количество часов работы с текстом, споры с методистами о правильности изложения, обучение фокусам с веревками (позже объясню), и всё это сверх основной работы и занятий с детьми.

Также для участников, представляющих область, устраивали очные консультации. Два раза я преодолевал расстояние в триста километров, чтобы услышать о низком уровне моей подготовки и самонадеянности. Были полезные моменты, которые действительно помогали, но чаша негатива частенько перевешивала. Возможно, такой подход был по мнению организаторов оправдан. Помните, как в школе нас пугали: «Вы бестолочи, если так будете готовиться – никогда не сдадите экзамены». Может, и эти организаторы пытались таким образом замотивировать меня? Я не знаю.

Декабрь, наступил внезапно. Удивлены были коммунальщики, которые не ожидали, что снег начнется зимой и я, осознавший что до конкурса две недели. И если для многих это пора создания новогоднего настроения, то у меня это была пора стрессового состояния. Я волновался. Ещё бы —у меня до сих пор не получались дурацкие фокусы с веревками. И надо же было так замарочиться… Взял бы шаблонную форму презентации своей педагогической деятельности и был бы уже готов на 110%. Но нет! Нужно придумать что-нибудь эдакое… Возможно, такому подходу положила начало студенческая жизнь и игра в КВН. Ведь там важно разрывать шаблоны, ломать стереотипы. А дальше я просто не смог отказаться от концепции: «Если делать – то не как все!». По плану эти веревки должны были: становиться короче и длиннее, исчезать и вновь появляться, превращаться в три и снова собираться в одну. Уверен, если бы я заканчивал «Цирковое», это было бы лёгкой прогулкой, но на моей полке хранились дипломы юриста и педагога. Упорность, (здесь можно даже сказать упертость), и бесконечные тренировки привели к желаемому результату лишь за несколько дней до поездки.

На конкурс мы вновь отправились с моей супругой. Вообще, на протяжении подготовки она была не только главным по поддержке, но и важным критиком, который видел весь процесс изнутри и останавливал мою, порой, больную фантазию. Она не только сделала мою презентацию для открытого занятия, но и анимировала её. А у человека в дипломе написано «Связист». (педагогическое образование мы получали вместе). Короче говоря, Елена (первое упоминание имени), действительно стала связующим звеном между мной и реальным миром. А реальность была такова: четыре часа пути, съемная квартира, ощущение де жа вю. Вообще, всем участникам предлагается гостиница «Втридорогово» (название изменено). Но мы же бюджетники, а экономить – у нас в крови. Тем более хотелось более домашней атмосферы в этой суете.

Первая встреча конкурсантов била по глазам флешбэками, но только участники поменялись ролями. Теперь уже на меня посматривали косо – ведь они приезжие, а я местный участник, знающий больше, а следовательно, более подготовленный. На деле всё было иначе. Я чувствовал себя таким же приезжим. Но сказать об этом не мог. Этот момент у меня ассоциируется с песней известного автора и исполнителя «дяди Володи», где он поёт об охоте на волков. И ты как хищник между красными флажками – опасен, но сам испытываешь страх.