Нежность Звёздного палача

Оперевшись спиной о раскуроченный фюзеляж космолёта, я прикрыл глаза. И не знаю, сколько прошло времени, прежде чем услышал мерное гудение космолёта. Другого.

За мной прислали.

Поднявшись на ноги, я поковылял к нему. Командор наверняка бы прислал верных себе рай-ши. Так что я надеялся, что меня не добьют по дороге. Но на пути наткнулся снова на свернувшегося в клубок детёныша, который дрожал от боли и страха…

На космическую станцию строго настрого запрещено заводить кого бы то ни было. Уж тем более – хищников, которые могли даже в малом возрасте легко расправиться с любой землянкой и покалечить рай-ши. А во взрослом – и рай-ши убить и выпить всю его кровь. Но…

Не знаю, что мной двигало.

Наверное, чувство вины. Что из-за меня он погибнет теперь. Ведь среди ташрий тоже не принято оказывать помощь раненым сородичам. Как и среди рай-ши. Но командор… Он придерживался других взглядов. И поэтому я возможно выживу (хотя зачем мне такая жизнь без хвоста и возможности быть полезным Рай-Тару я ещё не понимал). А он – точно нет.

Здесь.

Но у него будет небольшой шанс, если я нарушу правила…

И снова я вспомнил Ноа. Её глаза. То, как она сжимается, когда я приближаюсь… Она никогда-никогда не посмотрит на меня по-другому. А этот детёныш, хоть и боится меня, но смотрит… Будто бы с верой, что я не причиню зла.

Не знаю уж почему, но этот детёныш правда очень напоминал мне Ноа. И почему-то мне казалось, что если оставлю его тут, то как будто Ноа оставлю. Разве бы я мог её бросить? Поэтому кое-как наклонился к нему.

У ташрий очень развита интуиция. Очень. И кажется, он понимал, что я не собираюсь нападать. Видимо, поэтому позволил мне взять его в руки. И спрятать под доспехи, чтобы никто больше его не заметил…

*История командора – Райя бесчувственного командора. Галактика Его желаний*

Глава 14

Дорога далась мне нелегко.

У рай-ши нет в свободном доступе обезболивающих. Я вообще не уверен, что они есть для нас, а не для землянок. Слабых особей у нас не лечат. Их добивают. Обычно.

И даже воины командора посмотрели на обрубок моего хвоста с недоумением. Потому что несмотря на приказ привезти меня, уже поняли, что я теперь не полноценный член их общества. Я – теперь отброс. Не способный ни на что. Не опасный…

Любая попытка использовать волны сожжёт меня. Без хвоста управлять волнами невозможно… А без волн – любой рай-ши, даже ребёнок, сам со мной справится.

Однако я молчал. И делал вид, что не заметил. Потому что мне нужно было пожить ещё немного. Только добраться до станции. Только прийти в себя и… Сделать хоть что-то, чтобы Ноа не попала в руки к какому-то извращенцу.

Но по прибытию сразу в медблок я тоже не мог пойти. Ведь под моими доспехами было то, что никто не должен был видеть. Я не боялся, что меня накажут за нарушение. Я боялся, что его просто убьют – как должен был сделать любой, если обнаружит тут.

Поэтому поплёлся в каюту, обманув, что должен сначала отправиться к командору, а не в медблок. И провожать меня не надо.

Кое-как я дошёл куда нужно. Еле смог разблокировать замок каюты. И ввалился внутрь.

То, что придало мне сил – это аромат Ноа, которым пропиталось тут всё. Каждый уголок моей каюты пах ею теперь. И это не позволяло сдаться. Хотя мои силы были уже на исходе.

Но я не позволил ей даже подойти. Хотя очень хотел, чтобы подошла.

Потому что детёныш ташрии мог причинить ей вред. А я не был способен её защитить сейчас. Да и в будущем… Не знаю, смогу ли. Но пока подходить ближе ей точно не стоило.

Пока я создал клетку (к счастью, хоть на это моих сил хватило), пока собрал себя в кучу, чтобы подняться, несколько раз ловил её взгляды. И мне было ужасно стыдно, каким слабаком я предстал перед ней.

Наверное, она испытывает отвращение ко мне. Думает, какой я дохляк. И ни на что больше не способен…

Я бы не хотел, чтобы Ноа видела меня таким. То есть чтобы именно она видела – особенно не хотел. Но выбора-то не было. Детёныша надо было оставить в каюте. И запереть их тут, надеясь, что она правда послушается и не коснётся его. Он пока сам слаб, так что без прикосновения вряд ли сможет ей навредить. Но и остаться, чтобы это проконтролировать, я не мог. Иначе подохну тут рядом с клеткой и Ноа… А ей нельзя такое видеть. Она слишком нежная и хрупкая…

Поэтому я пошёл в медблок. И сдался нашим медикам. И крепко сжал зубы, когда мне сообщили, что хвост нужно ампутировать полностью.

Все тут понимали, что после этого меня ждёт ссылка на Рай-Тар. Или смерть. И второе было бы гуманнее. Ведь теперь я становился бесполезным для императора.

Но я согласился на всё, что они сказали. На операцию. На зашивание своих ран без наркоза – потому что зачем тратить лекарства на того, кто всё равно не жилец? Так что помощь мне конечно оказали. Но особо не возились. И я их понимал.

Поэтому удивился, когда один из медиков предложил мне капсулу восстановления. Хвост же она мне не отрастит…

Но оказалось, что пришёл приказ от командора – оказать помощь максимально.

Я вздохнул.

Поэтому я ему и доверял. Он не был жесток без причины. Обычно. Но сейчас я не мог остаться в капсуле. Потому что прошло уже несколько часов. И Ноа была там заперта с маленькой ташрией, в безопасности которой я не был уверен на все сто. И ещё Ноа была голодна.

Чтобы никто не увидел детёныша, я запер каюту. Так что робот не мог принести ей еду. И наверное Ноа очень тяжело столько времени не есть. Не должна она мучиться. Я заслужил своё. Она – нет.

Я взял контейнер и поковылял к себе. Шёл долго. Но дошёл.

Обрадовался даже, что ташрия спит и Ноа жива. И огладил её фигурку взглядом.

Она такая… необыкновенная! Такая нежная, красивая… И пахнет невероятно. Чем-то вкусным и знакомым. Родным…

Мне безумно захотелось зарыться носом в ей волосы и обнять её.

Я бы никогда этого не сделал. Потому что понимал, что выгляжу сейчас ужасно. От жуткой боли все мои шрамы были напряжены предельно. И поэтому стягивали лицо ещё больше, делая его отвратительным и жутким. Так что я бы не стал прикасаться к ней совершенно точно. Но хотя бы постоять поближе… Это же было можно?

Снова тайно радуясь, что у меня есть для этого причина, я шагнул к ней, держа контейнер как повод. Даже боль отступила на краткий миг, когда представил, что смогу ощутить тепло её тела, когда буду отдавать контейнер…

Но это были лишь мои фантазии. С чего я вообще взял, что она позволит мне подойти ближе?

Ноа отшатнулась от меня с ужасом. Её лицо стало таким испуганным…

Я замер.

Смотрел на её распахнутые в ужасе глаза. На то, как она обняла себя за плечи, закрываясь от меня. Как она дрожит… И… И ощущал, как лавиной накатывает слабость, а боль возвращается с утроенной силой.

Я знал, что она никогда не посмотрит на меня иначе. Понимал всё. И видел сам себя ни раз в зеркало. Но… Но почему-то эта её реакция ударила больнее, чем потеря хвоста…

Я сдался.

Боролся до этого момента, находил в себе какие-то силы. Думал, что смогу всё преодолеть. А сейчас сдался. Силы закончились.

Не говоря ни слова, потому что не мог говорить больше, я поставил контейнер на пол, едва не рухнув рядом. И отошёл. Свалился на постель и закрыл глаза, проваливаясь тут же в горячее, душное беспамятство. Боль овладела мной полностью. Я сам стал болью.

Я ощущал сегодня каждый свой порез. Каждый ожог. Каждую рану. Ощущал в реальном времени, как они появляются на моём теле. Ощущал фантомную боль хвоста, которого больше не было. И горел. Заживо. Здесь. Сейчас. Без неё.

Потому что ей я не был нужен совсем.

Изнутри этой огненной геенны вдруг начало зарождаться что-то жуткое.

Обида, которая трансформировалась в ярость.

Внутренний, незнакомый мне прежде голос твердил, что она – недостойна была того, что я сделал. Я выжил ради неё. А она – неблагодарная. И она не смеет так смотреть на меня. Не смеет видеть во мне урода. Ведь я был добр к ней. А она не оценила. И за это её нужно наказать. Жестоко наказать…

В этот момент я проснулся, широко распахнув глаза и обнаруживая свою пленницу на коврике возле постели мирно спящей.

– В то время, как ты мучаешься, она спокойно спит! – проревел голос, подталкивая меня встать и исправить это…

Глава 15

А-Шрам

Глядя на то, как мирно она спит, я ненавидел этот голос в себе.

Она была такой красивой… Разве мог я растоптать такую красоту? Тем более ради мести за то, в чём она не виновата? И я ощущал стыд за то, что эти мысли вообще родились в моей большой, но глупой голове.

А боль продолжала выкручивать мои мышцы. Ломать кости изнутри. И я не знал, что мне с этим делать. Как успокоить, как остановиться и перестать ощущать, что горю заживо.

Мелькнула мысль уйти в медблок. Но вдруг я там отключусь? Иногда восстановительная капсула погружает в сон. А кто же тогда будет кормить Ноа? А приглядывать за ней и детёнышем ташрии?

Да нет, конечно, я мог просто отвести Ноа тоже в медблок. Всё равно у такого калеки её теперь точно отберут. Рано или поздно. Так что можно было отвести сейчас, а самому – в капсулу. И тогда мне не будет больно. Но… Тогда есть риск, что обратно её не посчитают нужным мне отдавать. А отобрать я уже вряд ли смогу… Теперь я вообще мало на что способен.

Стало так тяжело на душе. Даже будучи палачом – а это очень весомая должность – я не смог бы добиться её благосклонности и оставить при себе. Теперь же, будучи бессильным слабаком, на такое и рассчитывать не приходится. Я же вообще ничего не могу против своих собратьев. И только вопрос времени – как скоро все вспомнят о землянке у меня в каюте.

Новый приступ боли заставил согнуться вдвое. Особенно болел хвост, которого теперь на самом деле не было. Я стал ещё большим уродом… И конечно я не имел права приближаться к ней.

Но мне было так больно, что наверное это повредило мой мозг.

Ничем другим я не могу объяснить, зачем я улёгся на пол прямо напротив неё. И довольно близко. Если бы я протянул руку, то мог бы дотронуться.

К счастью, ума хватило не трогать. И я просто лежал и смотрел на её безмятежное лицо, пока она спала. Такая красивая невозможно… А мне казалось, что становится не так больно. Всё терпимее. Пока она не открыла глаза и с ужасом не подорвалась, сразу сев и вжавшись спиной в стену.

Ноа снова смотрела на меня с ужасом, а я… Я даже не нашёл сил, чтобы объяснить, что не ничего ей не сделаю. Сказать ей, что не посмею даже просто коснуться. А тем более – не стал бы ни за что причинять ей вред, даже если тысяча внутренних голосов будет убеждать меня в обратном. Но и смотреть на её лицо, наполненное страхом перед таким чудовищем, как я – не смог тоже.

Поэтому свои я закрыл. И облизал пересохшие губы, надеясь, что она сама поймёт, что я не опасен сейчас. И раньше не был. Но теперь – особенно.

А Ноа… Она вдруг тихо спросила:

– Тебе хуже? Нужна помощь?

И этот её голос… он согрел что-то застывающее у меня внутри. Будто бы глоток свежего воздуха, в котором я так сейчас нуждался.

Надо же. Она предлагает мне помощь! Она… пусть не переживает обо мне, но ей не безразлично, что я умру. Это же так приятно! Я даже не мог на такое рассчитывать…

Но глаза открыл. И покачал головой.

Какая мне помощь? В медблок я не пойду. Сюда никого звать нельзя. Всё, что мне остаётся – попытаться облегчить своё состояние, находясь с ней рядом. Ещё бы она не боялась меня так сильно… Я был бы рад. Очень.

– А… – Ноа повела нервно плечами. – А почему ты не на кровати? Разве тебе удобно тут?

Теперь я кивнул. Потому что не знал, как ей отвечать, чтобы не пугать больше. И испытывал удовлетворение уже от того, что страх на её лице уступал место озадаченности. Это куда лучше, чем страх. Я так не хочу, чтобы она меня боялась…

– Может быть уступлю тебе коврик? – предложила вдруг Ноа, и моё сердце забилось чаще.

Можно было представить, что это забота. Было похоже. И я знал, что это такое.

Несколько лет назад у меня появились те, кто напомнил мне, что это. А ведь я начинал забывать после того, как не стало мамы. Но всё равно от Ноа это было куда приятнее.

И я помотал головой.

Разве я могу забрать у неё коврик? На кровать после меня ей наверное неприятно ложиться…

Она помолчала некоторое время, а я наглым образом её рассматривал. Просто смотрел. И старался не двигаться и не дёргаться, даже если было очень больно. Не хотел пугать.

– Ты… Будешь тут просто спать? – спросила она тихо в итоге.

Я бы хотел. Очень. Спать так близко к ней. Но…

– Если ты не против, – прохрипел ей, ужасаясь тому, как звучит мой голос. Ещё хуже, чем обычно. Для неё наверное он кажется жутким.

Конечно, она откажет…

– Я? – распахнулись большие глаза Ноа.

Они были такими же большими, как у детёнышей ташрии. И такие же… милые. Словно она сама какой-то детёныш.

В моей груди заворочалось что-то тесное и тёплое. Приятно.

А её, кажется, удивило, что я даю ей выбор, а не ставлю перед фактом. Но я же никогда её не принуждал. Поэтому она может отказаться. И я уйду на постель. И буду дальше гореть там один. Без неё…

Некоторое время Ноа о чём-то там думала, смотрела то на меня, то на маленькую ташрию в клетке. А потом вздохнула, будто сдаваясь.

– Ладно… – прошептала практически и… легла на коврик!

Она легла! Позволяя мне лежать тоже на полу напротив неё!

Ошалевший от радости, я даже улыбнулся и увидел, как она побледнела. Наверное, моя улыбка выглядела как оскал… И я быстро стёр её.

Ноа страшно. Но она позволяет мне остаться. Не стоит пугать её ещё больше.

Если бы я был чуть сильнее, я бы ушёл. Я ведь так не хочу, чтобы она боялась! Мне следует вообще запереться в душевой, чтобы не пугать её, а не навязываться так близко…

Но мне было так плохо. Так невыносимо. И её близость столько для меня значила…

Я пытался оправдать себя тем, что не касаюсь. Что даже не думаю о таком. Это же хоть немного меня оправдывает?

– Я не трону… – сказал ей всё же. Пусть она и не поверит. Но чтобы хоть немного уменьшить её страх хотел воспользоваться этим шансом.