Тайна заколдованного дома

Ольга Терякова

Тайна заколдованного дома

Июнь 1992 г. Фершампенуаз

Старенький пыльный автобус не спеша колесил по разбитому шоссе. Пассажиры, разморившись от духоты, пооткрывали все форточки, и тихий июньский ветерок весело овевал их лица. Кто сидел и разглядывал в окно мелькающие вдали перелески и деревеньки, а кто, согнувшись, прикорнул, укачавшись от равномерного сотрясения автобуса.

– И зачем я туда еду? – подумал Олег, уже раскаиваясь на недавно принято решение подыскать работу в городе, – Ни жилья, ни знакомых, никого нет. Да и куда я сейчас устроюсь в такое время, когда везде сплошное сокращение…

Он нахмурил лоб и отвернулся к окну. Долго просила его мать остаться, поработать ещё в деревне: «Только приехал из армии и сразу уезжаешь. Я ведь не нагляделась ещё на тебя».

– А что в деревне, – размышлял Олег – Что я здесь хорошего видел за свои двадцать лет? Летом на работе так упахаешься, что еле волочишь ноги домой. А зарплата? Курам на смех! Что на неё в наше время купишь? От жилетки рукава? Нет! Надо попробовать в городе подыскать работу. Там, говорят, и товары по бартеру дают, да и зарплату с деревенской не сравнишь.

Так раздумывал он, хмуро глядя в окно. А автобус тем временем приближался к городу. «Выйду-ка я на левом берегу. Поищу сначала – где устроиться на квартиру. Он достал бумажку с несколькими адресами и направился к выходу.

Если бы он знал, что его ждёт, то тут же бы возвратился в деревню. Но пока ничего не предвещало надвигающихся событий…

Вскоре он подошёл к маленькому одноэтажному домику на самом краю улицы. Убогое ветхое строение с первого взгляда не очент-то понравилось ему. Рассохшиеся рамы окна, разбитое стекло, затянутое грязной тряпкой, чердачный проём зиял таинственным провалом. Засохший тополь угрюмо скрипел на ветру. Всё это производило впечатление какой-то разрухи, опустошения. Но подавив в себе неприятное чувство, Олег нажал кнопку звонка на воротах.

– Кто там? – раздался через несколько минут голос со двора из-за глухого высокого забора с облезлой отвремени тёмно-зелёной краской.

– Хозяин дома? – ответил вопросом на вопрос Олег.

– А что тебе нужно? – открылся тяжёлый засов, и из-за двери высунулась маленькая старушечья голова, глаза которой пристально рассматривали пришельца.

– Да вот.. Слышал, что на квартиру берёте…

– А откуда приехал? – подозрительно прищурив шустрые карие глаза, спросила старуха. Её скрипучий грубоватый голос неприятно отдавался в ушах.

– Я из деревни, километров 30-40 отсюда.

– Учиться что ли решил?

– Да нет, хочу на работу устроиться.

– Ну проходи, коли так, – проговорила старуха, немного подумав.

Она раскрыла пошире тяжёлую дверь, и Олег очутился в маленьком дворике перед старым крылечком. И тут же в ужасе хотле повернуть назад, так как прямо на него с громким лаем нёсся огромный чёрный пёс.

– На место, Тюльпан! Пошёл, пошёл отсюда! – пригрозила старуха собаке, и та послушно забралась в будку. Олег с опаской, прячась ха хозяйку, прошёл мимо неё. Собака, высунув язык из такой же огромной пасти, злобным взглядом проводила его до крыльца.

– Ничего себе у Вас собачка, – пробормотал Олег.

– Время сейчас такое… Жить опасно стало, усмехнулась в ответ старуха и стала подниматься по ступенькам.

Разувшись Олег ступил на крыльцо. Вдруг взгляд его остановился на подковке, что была прибита над косяком. Тёмная от ржавчины, она сразу привлекала к себе внимание. На поверхности едва проступала какая-то надпись. Он хотел было стереть пыль, чтобы прочитать, что там написано, но старуха, опередив его, сказала, неожиданно оглянувшись:

– На счастье подковка. Пойдём, комнату покажу, – и увлекла его за собой, не дав опомниться.

Зайдя, он оглянулся оп сторонам. Узенький стол, две самодельные табуретки и грязная газовая плита были единственной мебелью на кухне. Несколько других комнатушек не отличались разнообразием. В комнате, куда его привела хозяйка, также стоял стол, стулья, кровать с застиранным старым одеялом и дырявой подушкой и в углу огромное, во весь рост зеркало, в котором отражалась вся бедная обстановка.

– Вот здесь располагайся, – и, взяв деньги, вдруг раздобрилась.: Может тебе чаю поставить? – проскрипела она, слащаво улыбаясь беззубым ртом.

– Да нет, я отдохну пока, устал с дороги.

– Ну отдыхай, отдыхай, – кивнула старуха, вышла из комнаты и направилась куда-то на улицу.

Оставшись один, Олег забросил в угол тяжёлую сумку с вещами и сел облегчённо на кровать.

– Кажется для начала неплохо, – подумал он, покачиваясь на железной сетке. – Сегодня отдохну, а завтра пойду искать работу.

И он стал мысленно прикидывать, куда направится утром.

– Может на комбинат рвануть? Или на калибровке есть места. Сварщики вроде всегда нужны, – размышлял он, сидя на жёсткой кровати.

Неожиданно он почувствовал на себе чей-то пристальный тяжёлый взгляд. Мурашки пробежали по спине. Олег испуганно огляделся по сторонам – в комнате пусто. Заглянул под кровать – никого, под столом – тоже. Выглянул за дверь – бабка копошилась в огороде. «Уже мерещится чёрте что», – подумал он и снова сел на кровать, но тут же вскочил как ошпаренный. Ему показалось, что он прикоснулся к чему-то мягкому тёплому и пушистому, наподобие кошки. Резко обернулся – никого. Только прошлёпали мимо босые шаги и скрипнула в коридоре прогнившая половица.

Долго не решаясь пошевелиться и затаив дыхание, он стоял неподвижно посреди комнаты, ошеломлённый произошедшим. Сердце, разрывая грудь, стучало громкими ударами. Наконец, решившись, осторожно ещё раз осмотрел всю комнату. И, предварительно ощупав кровать, тихонько присел.

– Воспитывали в школе, что бога и всякой нечисти нет… А может это просто кошка сидела на кровати, а потом бысто спрыгнула и убежала, – размышлял он. Постепенно успокоившись, Олег почувствовал, как усталость одолевает его.

– Эх, немного подремлю, – зевнул он и прилёг на подушку, проспав до утра.

Стремительно летели дни. Через некоторое время Олег познакомился со всеми обитателями дома. Оказалось, что старуха не так одинока. В доме жил ещё один парень – Лёха, тоже работавший в городе, и четыре прожорливых кошки. Баба Маня, – так представилась она, была как все пожилые немного ворчливая, придирчивая, но в общем довольно сносная старушка. Иногда она готовила Олегу ужин, и они втроём, едва помещаясь за маленьким кухонным столом, весело гоняли чаи.

Лёха – вроде обычный с виду, немного щуплый и сутулый парень – показался Олегу странным. Что-то настораживало в нём. Уже пошёл седьмой год, как жил Лёха у старухи, и в то же время Олег видел, что эта жизнь ему явно не по нутру. Он угадывал каким-то шестым чувством, что Лёха всем существом ненавидит бабку. Но за что? И какая сила его удерживает здесь? Эта загадка Олегу не давала покоя. И он следил за их поведением, вслушивался в разговоры, сидя в своей комнате.

Сегодня, придя поздно с работы, он, как обычно, разогрел вчерашнюю жареную картошку и теперь, сидя на кухне, лениво ковырял вилкой в сковородке. Бабка уже легла спать. Лёха, включив светильник, читал в своей комнате.

– Лёха! – раздался вдруг скрипучий громкий голос старухи. – Иди сюда. Мне нужно с тобой посоветоваться.

Лёха, обычно ленивый и нерасторопный, тут же направился к бабке.

– Что, баб Маня? – спросил он с непонятным подобострастием.

– Сходи, закрой стайку, я забыла…

Лёха так стремительно вышел на улицу, что ошарашенный Олег чуть не подавился и удивлённо посмотрел ему вслед.

Через несколько минут Лёха зашёл.

– Всё, баб Мань, закрыл, – громко отрапортовал он.

– Молодец! Ложись спать, хватит уж читать-то, – похвалила бабка из темноты своей комнаты.

Свет в комнате Лёхи тут же погас. Олег, пройдя на цыпочках мимо их комнат, расстелил постель и тоже лёг. Но заснуть не мог. Ему не давали покоя навязчивые мысли – почему Лёха, в глазах которого он столько раз видел озлобленный огонёк ненависти, в какой-то момент становится покорным до унижения? Олег повернулся на другой бок. Не спится, хоть глаз выколи. Он мысленно анализировал поступки Лёхи и поведение бабки. Что-то странное виделось в их отношениях. И тут он вспомнил, как на днях бабка точно таким же образом заставила Лёху выкопать картошку на огороде. Олег отчётливо вспомнил те же слова: «Лёха, иди сюда! Мне нужно с тобой посоветоваться!» И Лёха тут же беспрекословно взял лопату и выкопал чуть ли не пологорода, пока бабка не остановила его.

– «Мне нужно с тобой посоветоваться», – почему эти загадочные слова с такой силой действуют на него? – размышлял Олег, поворачиваясь с боку на бок, и вдруг его осенило: – Да он же загипнотизирован! Он как зомби! Чёрт возьми! И это завтра нужно проверить!

Наутро, встав пораньше, Олег поставил кипятить чайник. Дождавшись, когда старуха выйдет кормить цыплят, он громко крикнул:

– Лёха! Иди сюда! Мне нужно с тобой посоветоваться!

Раздетый Лёха тут же вышел из комнаты и подошёл к нему. Олег посмотрел ему в глаза. Бессмысленный и тупой как у робота взгляд ошеломил его. Не зная, что сказать, он пробормотал:

– Ты это.. сходи, купи хлеба, – и сунул в руки деньги.

Повернувшись и не сказав ни слова, Лёха тут же как был в майке и трусах, пошёл на улицу босиком. Олег удивлённо наблюдал за ним. «А ведь сейчас точно пойдёт в магазин! Вот это да! Надо остановить!»

– Лёха, стой! – закричал Олег, выбежав на улицу. Тот сразу же остановился как автомат.

«Как же его «выключить»? – лихорадочно думал Олег. «Вдруг бабка заметит, тогда несдобровать».

Кусая губы, он вспоминал, что говорила старуха потом. Лёха пустым взором смотрел на него, жад дальнейших распоряжений. И тут он вспомнил «Молодец!» Точно! Бабка всегда говорила это слово.

– Молодец, Лёха! – сказал Олег. – Иди домой…

Лёха как будто пришёл в себя после долгого сна. Он огляделся вокруг, удивлённо и как-то жалостно посмотрел на Олега, пожал плечами и пошёл к дому. Олег читал, что существуют люди, загипнотизированные до такой степени, что могут выполнять любую, даже преступную волю. Но впервые он столкнулся с таким человеком лицом к лицу.

«Но как удалось бабке это сделать? Непростая это, видать, старуха», – думал он, сидя в трамвае по дороге на работу. И представлял, какие страшные вещи может Лёха натворить в таком состоянии. Он решил, что безопаснее будет, если сделает вид, что ничего не произошло, будто он не разгадал этого бабкиного секрета.

И всё осталось по-прежнему. Также он приходил с работы, ужинал и ложился спать. Также Лёха иногда из человека превращался в зомби. Олег делал вид, что ничего не замечает.

Однажды он проснулся рано утром от резкого звука. Кто-то настойчиво звонил в звонок снаружи.

– Эй! Откройте кто-нибудь! Мне что ли вставать! – заворчала бабка.

Олег нехотя поднялся. Прыгая на одной ноге, натянул штаны и вышел во двор. Отодвинув тяжёлый засов, открыл дверь. Перед ним у ворот, держа в руке тяжёлую сумку, стояла девушка. Небольшого роста, крепко сбитая и даже немного полноватая, она всё же производила приятное впечатление. Смолисто чёрные волосы и тёмно-карие пуговки блестящих глаз выдавали восточное происхождение. Лукаво прищуренным взглядом она пытливо разглядывала его.

– Вам кого? – спросил Олег, смущаясь от пристального взгляда.

– Мне бы хозяйку. Говорят, тут можно комнату снять?

Олег попросил её подождать и пошёл звать старуху. После недолгих переговоров девушка затащила сумку в одну из свободных комнат и зашла познакомиться.

– Джамиля! – улыбнулась она и протянула маленькую мягкую ручку.

– Олег, – кивнул он в ответ.

– Ты здесь давно живёшь? – сразу же плюхнулась она на его койку всем своим пышненьким телом.

– Нет, я только недавно устроился, – отодвинулся он.

– Ну и как? – спросила она.

– Ничего… Нормально пока… Вроде бы…

– А кто ещё здесь живёт? – быстро перебила она.

– Ну бабка, Лёха…

– Всё? А разве ты не чувствуешь? – Джамиля подняла палец вверх и нагнула голову, прислушиваясь. – В доме ещё кто-то есть!

Олег похолодел. «Вот и она о том же… Неужели на самом деле не показалось…»

– Да нет, это тебе померещилось, – махнул он рукой.

– Ну-ну, – Джамиля спрыгнула с кровати, весело помахав рукой, пошла в свою комнату. Олег стал собираться на работу. После смены, приткнувшись поближе к окну, он ехал в набитом битком трамвае. Через пыльное стекло едва просматривался вечерний город. «КПСС – партия социального…», – прочёл он обрывок плаката. Тысячи огней светились на огромном пространстве. Фары встречных машин мелькали длинной чередой, словно гигантская гирлянда.

Трамвай, как назло остановился. И пешком идти до следующей остановки было далеко. Но ждать, когда отремонтируют линию, тоже долго. Олег, поёжившись, посмотрел на небо. Далёкие звёзды холодным светом мерцали в безжизненном пространстве. «Эх, надо идти. А то бабка будет беспокоиться», – вздохнул он, попробовал поймать попутку, но безрезультатно. Махнул рукой и пошёл по тротуару. Вдалеке грохотал завод. В голову полезли философские мысли. «Интересная она какая-то, Джамиля. Только пришла и тут же заметила странности».

Дошёл до дома он уже совсем поздно. Свет горел только в спальне Джамили. Чтобы не будить всех, Олег перепрыгнул через забо и постучался в её окно. Шторка открылась, и круглое лицо прильнуло к стеклу. Испуганные глаза старались разглядеть его в темноте.

– Джамиля, это я! Открой, пожалуйста.

Через несколько минут она уже разогревала ему свой суп.

– Поешь. Ты же с утра наверное ничего не ел.

Олег попытался отнекиваться, да не тут-то было. Джамиля налила ему полную тарелку и заставила съесть. Убрав посуду, он пошёл в свою комнату. Джамиля уже погасила свет и легла. Олег открыл форточку, закурил. «И чего это она вокруг меня вертится», – недоверчиво подумал он, затушив сигарету и раздеваясь. Закутавшись в одеяло, уставший и разомлевший от вкусной еды, он тут же заснул.

Поздно ночью он проснулся от какого-то внутреннего толчка. В спальню через щель под дверью откуда-то пробивался свет. Неужели утро? И, испугавшись, что опоздал на работу, Олег вскочил и выглянул из комнаты.

На кухне, мерцая жёлтым светом, горела свеча. Стоя около неё, бабка что-то шептала. Её лицо, освещённое тихим светом, казалось было искажено в какой-то дикой злобе. «Чего это она делает?» – не понял спросонья Олег, но из осторожности промолчал. Осторожно прикрыв дверь, он оставил небольшую щель и , едва дыша, стал наблюдать за происходящим.

Бабка включила газовую плиту и стала что-то помешивать в небольшом чугунке. До спальни дошёл незнакомый и очень приятный, даже немного дурманящий запах.

«Плакун, плакун! Плакал ты долго и много, а выплакал мало», – долетели до него обрывки фраз.

«Совсем с ума сошла бабка. Днём что ли нет времени пожрать приготовить… Олег посмотрел на циферблат своих часов. Около трёх часов ночи.

«Не катись твои слёзы по чистому полю… Не разносись твой вой ро синему морю…» – бормотала старуха, размахивая руками над чугунком.

«Колдует что ли?» – поразился Олег и приник поближе к щели, чтобы лучше слышать. Ему хотелось ничего не пропустить.

«Будь ты страшен бесам и полубесам, старым ведьмам. Будь моё слово при тебе крепко и твёрдо во веки веков. Аминь». Старуха бросила ещё что-то в чугунок. Синий туман взметнулся к потолку. Олег от неожиданности отпрянул и скрипнул половицей. Он стремглав бросился в свою комнату.

Бабка оглянулась и быстрыми шагами вышла в коридор. Огляделась, прислушалась и осторожными шагами напрвилась к его комнате. Олег уже лежа под одеялом, закрыв глаза, когда отворилась дверь. Старуха медленно, на цыпочках подошла к нему. Снова прислушалась, наклонилась к самому лицу. Олег не шевелился. Он почувствовал на лбу прикосновение холодных пальцев, но удержался, чтобы не отпрянуть.

– Спи… И всё забудь, – Тихо произнесла бабка, сильно нажав на какую-то точку на голове.

Мысли стали путаться. Тёплая приятная свежесть разлилась по телу. Олег почувствовал, как проваливается в бездонную пропасть. Кровать закачалась и поплыла по комнате. «Что она делает?» – промелькнуло в голове и сознание погасло.

Ну, как спалось? – спросила бабка на следующее утро. Олег, оторвавшись отчая, посмотрел на неё. Что-то злобно-лукавое блеснуло в старухином взгляде. Почему-то тревожно стало на душе. Но почему? Он не мог понять.

– Сны какие-то кошмарные были. Приснилось, что Вы, баб Мань, ходите по квартире…

– Всякое может присниться. Значит, долго жить буду, – задумчиво произнесла бабка.

Её глаза теперь более добродушно смотрели на него. Погремев посудой, она вышла во двор. Потягиваясь и зевая, на кухню зашла Джамиля.

– Вы что сегодня ночью бродили по квартире, полуночники? – спросила она, улыбаясь.

– Кто? – удивлённо раскрыв глаза спросил Олег.

– Ты что, ничего не слышал? Ну ты и спишь, как медведь!

Что-то промелькнуло в голове. Свеча… Таинственный запах… «Плакун, плакун…» Олег силился что-либо вспомнить. «Приснилось мне или на самом деле было – размышлял он по дороге на работу. Весь день он только и думал об этом.

«Плакун, плакун» Откуда это привязалось? Где это слышал? Олег пытался вспомнить, кто и где говорил эти слова. Но ничего не приходило в голову. Только смутное чувство тревоги осталось на душе.

3.

Олег уже несколько минут лежал на кровати в своей комнате и держал в руках книгу. Он смотрел на страницу и не видел перед собой букв.

«Какой у неё пронзительный взгляд, – думал он о Джамиле. – Как взглянет, словно наизнанку выворачивает». Уже несколько раз он замечал, как Джамтля, чуть наклонив голову, пристально смотрит на него, словно читает мысли. Всякий раз он, смущаясь, отворачивался. «Влюбилась что ли? Вечно эти девчонки…»

Олег перевернул страницу. «Тайны руки» – гласил заголовок книги. И он, стряхнув с себя ненужные мысли, стал с интересом вчитываться в содержание.

Тем более, что ещё со школьных лет увлекался гороскопами, гаданием на картах и тому подобной чепухой.

«Бугорок Сатурна отклоняется к Юпитеру»… Олег посмотрел на свою ладонь. Едва заметный холмик напротив указательного пальца был тоже немного смещён. «Хм… Что это обозначает?» Он пробежал глазами абзац. «Стремление к превосходству в науках, желание блистать, не заслужив, гордость и тщеславие».

«Да, – подумал он. – Невесёлый прогноз». Читая страницу за страницей, он то и дело рассматривал свою мозолистую ладонь. И с интересом обнаруживал те же линии, признаки своего противоречивого характера. «Если линя сердца соединяется между большим и указательным пальцем с линией ума и линией жизни, – прочитал он и приблизил к глазам ладонь. От этой линии спускалась вниз глубокая ясная прожилка. Он перевёл взгляд на правую руку. Здесь эта прожилка прерывалась, не доходя нескольких миллиметров до линии жизни и ума. Он снова заглянул в книгу. «Это гибельный знак, =– ударили в глаза чёрные строчки. – Жестокая смерть из-за собственного безрассудства и поспешных поступков, которые определяются велением сердца, а не расчётом ума».

Олег мрачно закрыл книгу и откинулся на подушку. Воспитанный с детства на диалектическом материализме, он не хотел верить этой мистике. Но интуиция подсказывала, что в этих старинных словах кроется какая-то для правды. Он и сам понимал, что иногда по своей взбаломошности совершает необдуманные поступки. А потом последствия обрушиваются на него, как дождевая вода с нечаянно задетой ветки.

Он знал, что линии на левой руке показывают то, что заложено с рождения, на правой – то, что достигается в течение жизни. Линия на правой руке немного не доходит до конца. «Значит, я на волоске от смерти…» Тяжёлая дума надолго прицепилась к нему.

4.

Держась за его руку, Джамиля выстукивала каблучками по бордюру. Они не спеша возвращались с очередного киносеанса.. Частенько, когда у Олега была дневная смена, они ходили в кино. Не пропускали почти ни одного нового фильма.

Жёлтые фонари выхватывали из темноты редких прохожих. Угрюмое чёрное небо было усеяно мелкими звёздами. На город опускалась тёплая сентябрьская ночь. Топорщившиеся по сторонам тротуара деревья закрывали ветками огромную бледную луну, которая одиноко повисла над крышами домов.

– Почему ты сегодня грустный? – вдруг спросила Джамиля, спрыгнув с бордюра.

– С чего ты взяла? Просто на работе устал…

– Нет, у тебя что-то тёмное на душе.

Джамиля заглянула ему в глаза, и Одег понял, что она о чём-то догадывается.

– А откуда ты знаешь? – резко спросил он.

– По тебе видно…

– А что по мне видно? – усмехнулся Олег.

– Ну, настроение твоё, – попыталась уклониться Джамиля, неопределённо разведя руками.

– Но ведь я тебе ничего не сказал!

– Но у тебя около глаз…

– Что около глаз? – Олег остановился и удивлённо посмотрел на неё.

– Ничего! Что ты пристал? Уже и спросить нельзя…

Джамиля обиженно поджала пухлые губки, опустила голову и медленно пошла по тротуару. В тишине ночи громко отдавалось цоканье её каблучков.

– Нет, Джамиля! Раз уж начала, договаривай! – догнал её Олег, решив допытаться до истины. Немного помедлив, она вздохнула:

– У тебя, понимаешь, Олежка, что-то тёмное около глаз… Какие-то пятна. Раньше этого не было. Ты чем-то был расстроен?

– Джамиля! Что же ты раньше молчала? – вскрикнул Олег. – У когт ещё ты видела эти пятна?

– У всех, – спокойно и просто ответила Джамиля.

– Да ты… Ты же сама не осознаёшь! Это ведь потрясающая способность! Ты же видишь ауру человека – энергетическую оболочку, которая окружает тело. Расскажи – какая она у меня.

Джамиля снова подняла глаза и чуть-чуть прищурила их. Взгляд её вдруг стал серьёзным и глубоким.

– У тебя светло-жёлтые, с зеленоватым оттенком, – немного подумав, ответила она. – Это, наверное, неплохо… А У Лёхи серые пятна на щеках. И в трамвае часто едут такие серые люди. А бывают ещё страшные – тёмно красные, коричневые пятна.

– А у бабы Мани? – нетерпеливо перебил Олег.

Джамиля вдруг сразу как-то замкнулась. В широко раскрытых карих глазах он заметил испуг.

– Она, мне кажется она… Не знаю…

– Джамиля, почему тф не хочешь говорить? – взял её за локоть Олег. Она пожала плечами и жалобно посмотрела на него.

– У неё чёрное, совсем чёрное пятно на левой щеке.

Олег когда-то прочитал, что обозначают цвета ауры. И прекрасно понимал, что чёрный цвет – самый редкий и самый страшный. Даже у закоренелых преступников, убийц аура серая или коричневая. Чёрный цвет встречается, может, один на несколько тысяч людей. Это цвет чёрной магии, цвет колдовства. Только у того, кто занимается ворожбой, наведением порчи, болезней и другим злым чародейством, темнеет энергетическая оболочка. Аура становится чёрной.

Снова возвратилось смутное чувство тревоги. Он вспомнил недавний сон. А может быть, это всё ему не приснилось?

– Джамиля, ты сказала, что ночью по квартире кто-то ходил. Кто это был?

– Бабка, – ответила она. – Разве ты так и не понял до сих пор, что она – ведьма?

Джамиля, видимо, сама испугалась этого, произнесённого вслух страшного слова, остановилась и носком туфли перекатывала лежащий на тротуаре камушек.

– Олежка, давай уйдём из этого дома. Разве ты не видишь, как там страшно?

– Дом как дом, – пробормотал Олег, в душе понимая, что она права.

– Разве ты не чувствуешь, что там даже зеркала какие-то странные…

Олег удивлённо посмотрел на неё. Потом достал сигарету. Затянулся, чтобы привести в порядок мысли. Да, он тоже заметил, что в каждой комнате висит огромное зеркало. Большие, потускневшие от времени, и какие-то кривые, искажавшие отражение, они были расположены так, что, поглядев в них, видишь всю комнату позади себя. Когда смотришь в них, душа словно забирает, кажется, что они вытягивают из тебя энергию. Так и хочется выйти из комнаты. Ощущение – как будто всё время находишься перед камерой. Будто кто-то через зеркало постоянно наблюдает за тобой.

– Я тоже это заметил, Джамиля, – немного помолчав, ответил он. – Но давай хоть перезимуем здесь. Куда сейчас пойдёшь? Квартиру по нормальной цене в городе найти не так просто. Ведь недорого совсем она берёт…

Они ещё немного прошли по тротуару и сели на скамейку.

– Джамиля, а ты давно заметила в себе эти способности? – стряхивая с сигаретки пепел, спросил Олег.

– Знаешь, Олежка, я никому об этом не рассказывала. Боялась, что опять примут за сумасшедшую. Но тебе я почему-то верю. Я с первых дней, как тебя увидела, поняла, что ты простой парень. У тебя глаза добрые.

Олег взял в руки её пухлую тёплую ладошку.

– Расскажи, Джамиля.

Она глубоко вздохнула и стала, сначала медленно, потом всё смелее рассказывать о том, как в детстве, когда ей было шесть лет, она прошла десятки кабинетов врачей. Хрупкая детская кожа не заживала от многочисленных уколов. Сколько помнит себя – всё в вечных хождениях по больницам. Родители, подозревая, что с ребёнком что-то неладное с головой. Таскали её от врача к врачу.