Зов матерей, который будет звучать вечно

Ирина Ячменева

Зов матерей, который будет звучать вечно

Посвящается маме Наташе и всем матерям,

чьё ожидание стало вечным немеркнущим светом.

Когда был маленький наш сын, укладывая его спать, мы с мужем часто включали ему старый советский мультфильм. В тишине детской комнаты, звучала колыбельная, известная всем мамочкам нашей страны. Там мамонтёнок, потерявший маму, плыл на льдине сквозь туман и холод, напевая ту самую, щемящую душу песню:

«Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдет. Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети».

Эта песня вселяла веру в непогрешимую истину мультфильма: на свете не теряются дети. Не может этого быть. Так устроен мир – мамы находят своих детей всегда! Эти слова, как священная материнская молитва, клятва вселенной. Мы верили в них, как в закон мироздания.

Увы, горькая правда жизни констатирует факт: такое бывает. На войне. Война – это то место, где этот закон отменяется. Горькая правда жизни приходит с извещением о том, что сын ушел на боевое задание и пропал без вести. С бесконечными днями, когда сердце, словно радар, сканирует пустоту, надеясь уловить хоть какой-то сигнал, хоть намёк на жизнь.

Сколько их, не найденных? Сколько матерей, чьё материнство превратилось в бесконечное, изнурительное дежурство у тихого телефона? Их сердца стали радиолокаторами, сканирующими безымянные поля, болота, сводки. Потому что иначе нельзя дышать.

Я хочу рассказать об одном таком сыне, ушедшем на боевое задание в вечность. О «Фросте» из легендарной 810-й бригады. Парне «волшебном, с причудинкой», как говорили его товарищи. Он был среди тех, кто видел моего Яра в его последние сознательные мгновения. Я искала его, чтобы он рассказал мне те крохи, те полторы фразы, взгляд, жест – последние крупицы жизни моего Яра. Я думала, что эти детали, как пазлы, сложат мне картину его последнего мгновения и дадут покой. Я не нашла Фроста. Но я нашла его маму. Маму Наташу. И теперь я уверена: эта встреча была дарована свыше. Мой небесный ангел привёл меня к ней. Не к солдату, а к его источнику. К началу всех начал.

Я сижу в Симферополе, в доме, где жил её главный смысл. Её Антошка. Листаю альбомы. Вот он – улыбчивый 10-летний мальчишка с озорными глазами с бескозыркой на голове и решивший, что будет морским пехотинцем. А вот – пожелтевшие строчки на выпускной виньетке, 2004 год. Запах бумаги, надписи шариковой ручкой, выцветшие от времени, но не от памяти:

«Антон! Я никогда тебя не забуду. Твой звонкий смех, твои шутки…» – пишет Санька.

«Антошка! Когда откроешь новую звезду – дай знать», – верит в него Катя.