Семейные тайны. Книга 15. «Светлячок»

Эти слова были его единственным якорем в этом море отчаяния, его тусклой путеводной звездой. Они давали ему силы идти вперед, защищать своих подопечных и верить, что однажды, возможно, и для него наступит рассвет, а не вечная ночь.

Год прошел, и он стал для своих товарищей не просто лидером, а старшим братом, скалой, опорой, тем, кто мог развеять страх одним своим присутствием, одним своим взглядом. Он даже начал учить других детей основам грамоты, используя обрывки газет и угольки в качестве чернил, словно высекая знания из камня.

Пока однажды на перроне вдруг не появилась худенькая, черноглазая девочка с длинной черной косой, с маленьким узелком и потрепанной одежде. Она стояла одна и молча, смотрела на людей, проходивших мимо неё, словно призрак из другого мира. Её взгляд был полон не детской печали, а какой-то древней усталости, словно она видела слишком много, слишком рано.

****

1920 год Усадьба Семчевых

Осенний ветер, пронизывающий до костей, ворвался в дом вместе с Фёдором, словно принеся с собой дыхание увядающей природы. Мария, обняв мужа, заботливо сняла с него промокшую плащ. В этот момент, когда холод касался её кожи, в памяти всплыл образ из прошлого, такой же осенний день, но много лет назад.

Она увидела его тогда, солдата, с трудом переставляющего ноги. Он шел издалека, измученный, и казалось, вот-вот упадет на землю. Его глухой кашель разрывал тишину, а взгляд был полон отчаяния. Никто не хотел пустить его даже переночевать, страх и недоверие заставляли людей отворачиваться. Но Мария, не смогла пройти мимо. Она выходила его, заботилась о нём, и в этой заботе родилась любовь.

И вот теперь, стоя рядом с Фёдором, она чувствовала ту же нежность, ту же безграничную любовь. Он был для неё всем: добрым, сильным, мудрым и великодушным. Его присутствие наполняло дом теплом и покоем, развеивая любые тени.

А тогда внезапно тишину нарушил резкий, ядовитый голос Светы:– Зря ты его привела, Маша! Он же мертвец! Всё равно умрет очень скоро.

Слова сестры, словно ледяные иглы, впились в сердце Марии. Она, никогда не поднимавшая руку на Свету, почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости. В глазах её зажегся огонь, которого сестра никогда прежде не видела. Не раздумывая, Мария отхлестала Свету по лицу. Удар был сильным, неожиданным. Даже родители, прибежавшие на шум, не смогли остановить её.

– Пошла вон, ведьма! – закричала Мария, её голос дрожал от переполнявшей её ярости. – Уходи с глаз моих, и чтобы я тебя больше не видела!

Света, ошеломленная и униженная, с заплаканным лицом бросилась прочь из дома. Мария смотрела ей вслед, чувствуя опустошение и одновременно странное облегчение.

Позже, когда гнев утих, а в доме снова воцарилась тишина, Мария почувствовала укол вины. Слезы матери, которые она видела в тот момент, были куда страшнее любых слов. Она понимала, что перешла черту, что её поступок был жестоким. И хотя она защищала своего любимого мужа, она знала, что ей придется искать пути к примирению с сестрой. Ведь даже в самые темные моменты, когда гнев затмевает разум, семейные узы остаются хрупкой нитью, которую так легко порвать, но так трудно восстановить.

Она вздрогнула от голоса мужа.– Сегодня ничего не продали, просто так съездили, – Фёдор вымыл руки и поцеловал жену.

Мария вышла замуж. Деток не было. Она уже почти смирилась, решила жить ради отца и матери, ради братьев и сестры, просто существовать в этой семейной гавани, не зная истинного счастья материнства.

Внезапно её передернуло. Мысль о сестре, Светлане, всегда вызывала у неё смешанные чувства. Света становилась невероятно красивой. Чернобровая, черноокая, с гибкой фигурой, словно молодая березка, она привлекала парней, но её странности, её необъяснимые предчувствия пугали их. Все исчезали, словно растворялись в воздухе, оставив Свету в одиночестве.

А после гражданской войны, когда парней было мало, когда бандиты и странные алименты стали обыденностью, такая красота и такая загадочность были особенно опасны.

Вчера Света подошла к Фёдору и, глядя ему прямо в глаза, сказала, чтобы он не ехал сегодня в город, потому что будет беда. Мария тогда накричала на сестру, потребовала, чтобы та не вмешивалась в их жизнь, не накликала несчастья своими предсказаниями.

Фёдор, видя смятение жены, ласково обнял её и попросил успокоиться. –Она просто шутит, Маша, – сказал он, пытаясь развеять её тревогу. Но у Марии от усмешки Светы, которая мелькнула на её лице в тот момент, волосы встали дыбом.

– Да?! – Света усмехнулась, её голос был тихим, но пронзительным. – Попомните мои слова.

И вот сейчас, когда Фёдор вернулся ни с чем, когда в воздухе витало невысказанное напряжение, Мария чувствовала, как холодный страх начинает сковывать ее сердце. Слова сестры, казалось, обретали зловещий смысл. Что же за беда ждала их в городе? И почему она так уверена в своем предсказании?

Мария снова обняла Фёдора, пытаясь согреться в его объятиях, но холод пробирал её до костей. Она посмотрела на мужа, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то, кроме усталости и легкого разочарования. Но Фёдор лишь улыбнулся ей, пытаясь придать себе бодрости. -Ничего, Машенька, – сказал он, – завтра новый день, и мы снова попробуем. Может, завтра повезет больше.

Но Мария не могла отделаться от тревоги. Слова Светы звучали в её голове, как зловещее пророчество. Она знала свою сестру. Света никогда не говорила просто так. Ее предчувствия, ее странные видения всегда сбывались, хоть и не всегда так, как ожидалось. Мария боялась не столько самой беды, сколько того, что она может быть связана с её сестрой.

Но Мария чувствовала, что это не просто слова. Она чувствовала, как что-то надвигается, что-то темное и неизбежное. Она посмотрела на окно, за которым сгущались сумерки. Холодный осенний ветер завывал, словно предвещая бурю. И в этом завывании ей чудились слова Светы: -Попомните мои слова.

Мария отстранилась от мужа, её взгляд скользнул по его лицу, ища подтверждения своим страхам. Фёдор, хоть и старался казаться спокойным, тоже ощущал эту гнетущую атмосферу. Он знал, что Мария не из тех, кто легко поддается панике, но ее нынешнее состояние говорило о чем-то большем, чем простое беспокойство.

–Может, стоит поговорить с ней? – предложил Фёдор, его голос звучал неуверенно. -Спросить, что именно она видела?

Мария покачала головой. -Ты же знаешь Свету. Она не объяснит. Она просто чувствует. И её чувства всегда точны. Я боюсь, Фёдор. Боюсь того, что она предчувствует. И боюсь, что это как-то связано с нами.

В этот момент из соседней комнаты донесся тихий звук – кто-то играл на балалайке. Мелодия была грустной, тягучей, словно сама осень плакала. Мария вздрогнула. Это была Света. Она всегда играла, когда чувствовала приближение чего-то важного, чего-то, что могло изменить ход событий.

–Она знает, – прошептала Мария. – Она знает, что что-то случилось.

–Может, это просто совпадение, Маша,– сказал он, но в его голосе не было прежней уверенности. Мы не продали ничего, потому что покупателей не было. А Света… она просто такая.