Хранители нулевого часа

Игла оставляла за собой шлейф из искр, которые превращались в танцующие тени, в обрывки песен и запахов. Цензоры замерли. Их зеркальные лица начали покрываться трещинами. Хаос, который создавал Элиас, был для них смертельным ядом. Они не могли «стереть» то, что не имело четкой формы.

– ОШИБКА… НЕВОЗМОЖНОЕ СОЧЕТАНИЕ… СБОЙ СЕМАНТИКИ… – заскрежетали Цензоры. Их золотые мантии начали осыпаться серыми хлопьями.

Один за другим они растворялись, превращаясь в белые пятна на полотне реальности.

Элиас стоял тяжело дыша. Игла в его руке пульсировала в такт его сердцу. Он чувствовал, как с каждым таким «рисунком» часть его памяти возвращается. Он вспомнил, как создавал первую Статику – тогда она казалась ему лекарством для израненного войнами мира. Но лекарство стало ядом.

– Посмотри, – Мира указала вперед.

Там, где только что стояли Цензоры, теперь возвышалась винтовая лестница, уходящая ввысь. Она была соткана из света и тени, и каждая ступенька звучала как нота.

– Это путь к Сердцу Башни, – прошептал Элиас. – Но там ждет он. Мое лучшее творение и мой главный враг.

Внезапно снизу, из пропасти, донесся звук, который заставил их содрогнуться. Это было тиканье. Громкое, неумолимое тиканье гигантских часов, которые начали свой отсчет.

– Нулевой Час… – Мира схватила его за руку. – Элиас, время начало течь вспять. Башня начала процедуру удаления всех «черновиков». Нам нужно спешить, пока Нулевое Время не превратилось в Истинное Ничто.

Они бросились вверх по музыкальной лестнице, а за их спинами Полотно Несбывшегося начало сворачиваться, поглощая всё, что не было «прорисовано» Иглой.

Глава 7: Ритм Зала Маятника

Музыкальная лестница оборвалась так же внезапно, как и началась. Элиас и Мира выскочили на широкую платформу, и реальность тут же обрушилась на них тяжелым, удушливым звоном.

Они оказались в Зале Маятника – сердцевине Башни, где само время было физически осязаемым. Это было пространство без стен, заполненное исполинскими шестернями, которые висели в пустоте без видимых опор. Но центром всего был Маятник. Огромный линзовидный диск из черного обсидиана размером с городскую площадь раскачивался над их головами на невидимом тросе. Каждое его движение сопровождалось ударом, который Элиас чувствовал не ушами, а костями.

– Стоять! Не двигайся! – закричала Мира, хватая Элиаса за ворот куртки.

Она выхватила из кармана горсть медных гаек и бросила их перед собой. Гайки разлетелись веером. Одна из них вдруг застыла в воздухе, словно в невидимом янтаре. Другая с диким свистом рванулась вперед и мгновенно заржавела, превратившись в рыжую пыль. Третья начала падать вверх, медленно, как в густом сиропе.

– Поле хрональных аномалий, – Мира тяжело дышала, её очки-гогглы лихорадочно щелкали линзами. – Время здесь не течет, Элиас. Оно здесь… разбито. Наступишь в «быстрый» сектор – и состаришься за секунду. Попадешь в «мертвую петлю» – и будешь проживать этот миг вечно.

Элиас посмотрел на Маятник. С каждым его взмахом границы секторов менялись. Тени на полу смещались, перекраивая карту безопасных зон.

– Игла, – прошептал Элиас. – Она греется.

Артефакт в его ладони вибрировал так сильно, что рука онемела. Игла не просто указывала путь – она пыталась синхронизироваться с Маятником. Элиас понял: это место – метроном реальности. Если Маятник остановится, мир застынет навсегда. Если он сорвется с ритма – реальность разорвет на лоскуты.

– Мира, я вижу ритм, – Элиас поднял Иглу. Теперь он не рисовал ею. Он держал её как дирижерскую палочку. – В каждом секторе своя частота. Я могу прокладывать путь, но ты должна идти след в след. Ошибемся на дюйм – и я потеряю тебя в вечности.

– Веди, Мастер-часовщик, – Мира крепко вцепилась в его пояс. – У меня нет желания превращаться в антиквариат.

Элиас сделал шаг. Игла вспыхнула мягким бирюзовым светом. Он направил острие в «медленный» сектор, и свет Иглы заставил время там выровняться. Они прошли три метра.

Удар Маятника.

– Сейчас! Бегом! – скомандовал Элиас.

Они промчались через зону, где воздух дрожал от жара – там время неслось вдесятеро быстрее. Элиас чувствовал, как его волосы начинают расти, а кожа сохнуть, но Игла создала вокруг них кокон «стабильного сейчас».

Они прыгали с шестерни на шестерню, ориентируясь на вспышки Иглы. Мира едва поспевала за ним, её прозрачная рука то исчезала, превращаясь в чистую энергию, то становилась тяжелой и костлявой.

– Элиас! Смотри! – Мира указала на дальний конец зала.

Там, у самого основания троса Маятника, стояла фигура. Она была соткана из того же золотого света, что и Судия, но имела человеческие очертания. Фигура держала руки на огромном рычаге, который ограничивал амплитуду Маятника.

– Это Хранитель Равновесия, – прошептал Элиас, узнавая свою собственную работу. – Мой самый верный слуга. Он сдерживает Нулевой Час.

– Но он же замедляет Маятник! – воскликнула Мира. – Он помогает Судии удерживать Статику!

– Он делает то, чему я его научил, – голос Элиаса дрогнул. – Бережет мир от перемен.

В этот момент Хранитель Равновесия поднял голову. Вместо лица у него был циферблат без стрелок.

– СОЗДАТЕЛЬ ВЕРНУЛСЯ, – голос Хранителя был подобен звону тысячи колоколов. – ТЫ ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ОТПУСТИТЬ РЫЧАГ? ТЫ ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ВЫПУСТИТЬ СМЕРТЬ В МИР?