Там, где живёт тишина

Евгений Школдин

Там, где живёт тишина

Глава 1. "Опыт жизни: стихи, рождённые реальностью"

Там, где живёт тишина

Скрипят сырые половицы,

Пустого, но родного дома,

Стучат по креслу также спицы,

И запах хлеба невесомый.

Смешались с светом керосинки,

Мои слова, мечты и руки,

И вечер на стекле рисует уже растаявшие звуки.

Из дома выгнал всех домашних,

Я с одиночеством один,

И тени всех людей вчерашних,

Себе и друг, и господин.

Но вскоре всё наскучить может,

И тишина начнёт звенеть,

Когда ни шаг уже не гложет

И даже некому стареть.

Тогда открою дверь во мглу я,

Где снег и лес – один мотив,

Где ночь, дыханье удержуя,

Стоит, мой след остановив.

И примет лес меня без слова,

Как принимает тьму заря,

Где одиночество – основа

Покоя, снега и меня.

Философ

А пойдём, мой друг, бухать?

Выпьем вместе водки по рюмашке,

Чтобы мог всё рассказать,

В белой, но зарыганной рубашке.

Ну, давай с тобой поговорим,

Интеллекты разные бывают,

На мгновение перестанем пить,

Философию с похмельем забываем.

Ну, о чём ты можешь рассказать?

Сколько водка стоит в магазине?

Что Серёга и Володя хулиганы?

В странной мы играем викторине?

Что в стране с повесткой новостной?

И по чём вода в квартире?

Что наутро еле я живой!

Коммунальщики мне воду отключили.

Чёрт, ты душу тянешь в ад,

Я с тобою вёл беседы,

Твоя водка, словно лимонад,

Я читал про это в утренней газете.

Сявка

Сявке не с кем говорить,

С дядей в темной подворотне,

Только слово: "Есть ли закурить?! Нет?! Ну, тогда извольте!"

И пойдёт ломать бока,

Посягнувшись на святое,

Жизнь – его тюрьма,

Дело воровское.

Сявке очень трудно жить!

Но только увидав старушку,

Звон монет он сыплет ей прямо в её кружку,

"Бабушка, хлеба нам купить?"

Покраснев немного,

Он авоськи ей несёт прямо до окошка.

Хоть душа блатная,

"Бабушка, люблю тебя!"

Воля молодая.

Вор

Если б я не был человеком,

А был жулик и вор,

То тогда бы в хохочущей драке саданули заточкой в упор.

Пил бы, глотая горлом,

С потом горько-сладкую кровь,

Смерть словно ластиком стёр бы,

Чтобы родиться вновь.

Снова родиться неново,

Пьяницы тоже живут,

Пляшут до самого гроба,

Весёлые песни поют.

Не отнимают стакана,

Не отнимают жизнь,

Лишь кроточащей раной,

От жизни такой отрекись.

Пути

Пути судьбы, увы, не перечесть,

Пути судьбы у всех людей бывают,

Кому-то дарят верность, доблесть, честь,

Кому-то сердце, что вот-вот растает.

Мы всё живём, ища из прошлых лет,

В знакомых людях близкие и дальние привычки,

Всех тех, кого в помине нет,

Давно потухли их сырые спички.

Мы раним их не по судьбе,

По коже полоснув заточкой,

Оставив шрамы на руке,

С сухой кожей отодрав примочки.

Реалист

Я реалист, ты знаешь,

На жизнь реально смотрю,

Весной всё оттает,

Рождённое к сентябрю.

Я реалист, ты знаешь,

Есть тишина и вдох,

Время – тысячелистник,

Всё, что отмерил Бог.

Я реалист, ты знаешь,

Чаша испита сполна,

Цвет той черемухи манит,

Как с первозданного сна.

Я реалист, и что же,

Жизнь, как полынь-трава,

Всё друг на друга похоже,

Но вот судьба своя.

Кости

Колечат нас слова и мысли,

Но сращивает кости время,

Собаки кости все изгрызли,

Чужое – не родное племя.

И кости всех вокруг ломает,

Погода перемен, ненастье,

Но человек встаёт, шагая,

Ища в других свой лучик счастья.

Разлука

Когда не узнаешь родного дома,

Разлука разной была,

А за тобой идут раскаты грома,

И старой жизни свет и тьма.

В том доме вещи не на месте,

Везде видны следы разгрома,

Как будто бы букет невесте,

Несёшь ты ко всему готовый.

Мне говорили: "Нужно пить до дна",

Ища судьбу на дне стакана,

Меняя краски жизни той тона,

Не встав с провисшего дивана.

И жизнь вся катится ко дну,

Но слёз мужских давно не видно,

Сейчас последнюю допью,

Хоть и порой, ну, очень стыдно.

Я курю с тобою по привычке…

Я курю с тобою по привычке,

Горький и прокуренный табак,

Лишь мужик мне чиркнет спичкой,

Говорю, что в жизни всё не так.

Говорю, что спать на свете жёстко,

Знал беду, соломку подстелил,

Спать и на полу, конечно, можно,

Но наутро тело, как душа, болит.

Поболит, но скоро перестанет,

Всё проходит, как проходит боль,

Рюмку на похмел души накатим,

Понимаю я, ещё хмельной!

Зеркало

Пожелтевшее стекло,

Время не щадит,

В этом доме никого,

Сумрак говорит.

Вижу в зеркале себя,

Вижу и боюсь,

Вижу в нём второго я,

Вижу, отрекусь.

Отрекусь от прошлых дел,

Жизнь – полынь трава,

Разгоняет воронов,

Чёрно-белая межа,

На четыре стороны!

Мы все немного боги

Мы все немного Одиссеи,

Пустые путники во мгле,

И никогда не склонимся на колени

В туманном этом торжестве.

Мы все немного Ахиллесы,

Что уязвимых мест не счесть,

Живем по воле Зевса,

Неся себе благую весть.

Мы немножечко Аресы,

У человечества в крови,

Мы выбираем интересы,

Но ложим смерть на алтари.

Мы все немного Афродиты,

Что любят красоту в себе,

Одежды золотом расшиты,

А нежность – спрятана в судьбе.

Мы все немного Прометеи —Несём огонь через года,

И, обжигаясь, всё умеем

Любить, когда вокруг – беда.

Мы все немного – путь и слово,

И шаг за грань своих времён,

Где человек у врат Аида

Молчит – и этим сохранён.

Две реки

Две реки,

Природа и лето,

Две реки,

Нескончаемый круг.

Полюбил я природу за это,

Мой приятель – таинственный друг.

Полюбил я берёзку родную,

Полюбил всей родимой душой,

Я берёзку к тебе не ревную,

Хоть душой человек непростой.

Полюбил закопченные хаты,

Полюбил сенокос на полях,

Полюбил календарные даты,

В этих хмурых обыденных днях.

Полюбил деревенские дали,

Те, что таяли тихим огнём,

Те, что сердце дождём рассекали,

Когда думал ты о былом.

Любовь заставляет видеть красоту

Любовь заставляет видеть красоту

Красоту во всём и даже в мыслях.

Когда-нибудь с планеты я сойду,

Оставшись в памяти в твоих забытых письмах.

Что мы читаем поутру,

Для скуки и забавы ради,

Которые нередко придаём огню,

Написанные в старенькой тетради.

И пусть бумага тлеет в пламени костра,

Любовь, что в ней жила, не исчезает,

Она во мне, как светлая звезда,

Что в сердце вечности мерцает.