Сказка дла взрослых 3

Засада получилась нудной и неинтересной. Сидели два мордоворота у окон и наблюдали, меняясь раз в сутки. Иностранцы те и вовсе о чем-то с утра до ночи шушукались на своем непонятном Петрухе языке. И по лицам их Петруха видел, что очень они недовольны этой засадой. Да и ему она

надоела уже на второй день. Не обманул, правда, капитан и пятьдесят коробок сухпая выгрузил.

А на улице снег повалил такой густющий, почти сразу после того, как из Емелиной конуренки все вышли, что в пять минут следы прикрыл. И теперь достаточно было бегло взгляд бросить на эту простыню, чтобы понять – не было хозяев пока дома. Но вот что странно. Вторые сутки засады, а дым из печной трубы Емельевой идет и идет. И иногда даже очень интенсивно. Сначала на это внимания не обратили. В первые сутки. А потом первым этот факт Петруха приметил:

– А дрова-то сто уж раз выгореть должны были,– ткнул он на клуб дыма выпорхнувший из трубы.

Спецы озадаченно переглянулись, а иностранец Джеймс даже подпрыгнул на табурете:

– Как, как вы сказали? Чего там выгореть должно давно?– подскочил он к Петрухе.

– Мы когда давеча уходили, там, в печи уголья уж чуть теплились. Избе пора уж выстыть за две то ночи,– Петруха хмыкнул.– А она дымит да дымит.

– Алло, Анатолий,– заорал по радиосвязи Бонд.– Джеймс говорит, тут с печью непонятное происходит. Двое суток дымит, а должна уже давно потухнуть. Не иначе кто-то дров подбрасывает. Нет, следов нет. Нет, не заходили. Нет. Да. Нет. Ждем.– Сейчас ваш капитан прибежит сюда, разбираться.

Глава 5

А Емеля с Ефросиньей тоже наблюдали за спецами. У Емели телекамеры везде понапиханы и система наблюдения покруче, чем у этих наверху. Объективы у телекамер размером со спичечную головку. Вот и не обнаружила спецура. Они пади и не знают, что такую японцы уже полгода как выпускают серийно для домашнего пользования. Ну, а со звуком и вовсе проще. По щурячьему-то велению Емеля даже у Петрухи пару телекамер установил с микрофонами.

"Да, с печью мы с матерью маху дали. А все она,– "Вымерзнет изба, вымерзнет изба".– Ну, вымерзнет. И что? Новую поставим. Нет, поднялась и протопила пару раз, не спросясь. Дрова-то в избе запасены. А, в общем-то, она права. Всю жизнь тут под землей не просидишь. Хотя можно куда-нибудь переместиться вместе с матерью подальше. Где их не знают. Да вот только опять же места-то родные, привычные. Отец похоронен на кладбище деревенском и мать, пожалуй, не согласится переезжать. Не тащить же ее насильно в чужие края",– думал Емеля, наблюдая, как огородами крадется капитан спецназовский, облачившись в белый маскхалат. Почти и не заметен на белом-то снегу.

– "А может выйти да поговорить с гостями не званными? Что они ему сделать-то смогут при его-то колечке? Это ведь америкосы воду мутят. Не эти конечно, а те, кто этих послал. Вот, пожалуй, с их то главным и поговорю прямо сейчас. Ну, а если не поймет, то придется деревеньку нашу на время вместе с кладбищем и прилегающими угодьями отгородить. Делов то",-

Семенов тем временем дополз до крыльца Петрухина и за дверь шмыгнул.

Про печку опять разговор завели будь она неладна.

– Может быть, там ход потайной имеется?– строил предположения капитан.– Внимательно же все осмотрели. И погребок там метр на полтора с двумя кадушками и парой мешков картошки. Все простучали, даже в кадушки заглянули. Нет там ходов. А если есть, то очень хитрые, навроде дверей входных. Отложим ка еще на сутки осмотр. Вдруг, заявятся все же. Ну, а завтра, ежели никто не придет, то раскатаем по бревнышку всю эту избу к чертовой матери.

– Хорошо, Анатолий, ждем еще сутки,– это Бонд влез. Оставил за собой последнее слово. Ему уже порядком надоело это сидение у Петрухи. Особенно раздражало, то, что " удобства" находились во дворе и ходить приходилось в эти дощатые, продуваемые насквозь "удобства" по очереди. Бр-р-р.

Вот из этих то "удобств" Емеля его и выдернул прямо со штанами спущенными к себе в жилище подземное.

Джеймс, внезапно из продуваемого ледяным ветром щелястого скворечника, перемещенный во вполне современный сортир с унитазом и висящим на стенке рулоном туалетной бумаги в цветочках, зажмурился и впервые в жизни перекрестился. Потом осторожно разлепил глаза. Ни куда, ни чего не пропало, как сидел на унитазе с рулоном бумаги, судорожно зажатым в руке, так и сидит. Исчез сортир щелястый. В двери деликатно постучали и мужской голос на чистейшем английском поинтересовался:

– Мистер Бонд, не зашиблись ли вы там часом? Прошу прощения, если причинил Вам беспокойство, но обстоятельства сложились так, что я вынужден был к этому прибегнуть. Выходите и не опасайтесь за свою жизнь. Здесь Вам ничто не угрожает, и я постараюсь оказать Вам максимум гостеприимства,– голос был спокойный и доброжелательный. Бонд поспешно натянул джинсы и, спустив воду, осторожно приоткрыл дверь.

– Выходите, Джеймс. Позвольте мне Вас так называть? Я Емельян. Вы ведь со мной так настойчиво ищете встречи последние несколько дней? Извольте. Я готов Вас выслушать. Прошу в мой кабинет,– Емельян повернулся и не оглядываясь, пошел по широкому коридору. Джеймс, нерешительно озираясь, следом,– "Что за наваждение? Где я? Может, меня загипнотизировали и я сплю"?– Джеймс ущипнул себя за руку.– "Больно. Нет, пожалуй, что не сплю".

Емельян остановился у одной из дверей и открыв ее, сделал приглашающий жест: – Прошу.

Джеймс в нерешительности топтался в двух шагах от него.

– Вы, я вижу, еще не отошли от изумления. Поверьте, Бонд. Я не причиню Вам зла. Только беседа. Это все, что мне нужно. И после нее вы вернетесь в Петрухины "удобства",– Емельян улыбнулся и, столько в его улыбке было доброжелательности, что Джеймс тряхнул головой, искусственно улыбнулся в ответ и скользнул мимо загадочного хозяина в распахнутую гостеприимно дверь.

Кабинет оказался довольно просторным, но с минимумом мебели. Стол с компьютером, несколько кресел и все. Из двух огромных окон лился дневной свет. Бонд подошел к окну. И увидел Эйфелеву башню. По небу плыли облака, и парижане спешили куда-то по своим делам. Даже звуки автомобильных движков доносились сюда.

– Мы в Париже?– удивился Джеймс.

– Ну, как Вам сказать? И в Париже тоже. Прошу Вас присаживайтесь. У нас говорят,– "В ногах правды нет".– Кофе, чай, что-то еще?

– Кофе капучино, если возможно,– Джеймс упал в кресло. Емельян подошел к одной из стен, нажал на панель, распахнулись створки, и выкатился журнальный столик. На столике стояли две чашки. С кофе и чаем. И что-то в плетеных соломенных тарелках. "Выпечка, надо полагать",– подумал Джеймс. Кофе оказался именно таким, какой он любил.

– Ну, что ж, Джеймс. Позвольте спросить? Что заставило Вас искать со мной встречи? Я в курсе, что Вы получили разрешение на мой арест и даже на экстрадицию меня в США. Не кажется ли Вам, что это несколько противозаконно?

– Видите ли, Емельян. Я всего лишь исполнитель. Лицо, так сказать, служивое. И рассуждать о правомочности тех или иных шагов, предпринятых моим правительством, не могу. Вами же мы заинтересовались, по Вашей же вине. Спутник – вот причина. Вы взломали код доступа. А он разрабатывался лучшими специалистами. И та легкость, с которой вы это проделали, заставила нас искать встречи с Вами. Поверьте, у нас в стране Вам будут предложены наилучшие условия для работы. Вам просто повезло, что я здесь и предлагаю Вам ее.

– А если я не приму Ваше предложение?– Емельян осторожно поставил на столик пустую фарфоровую чашку.

– Это будет очень опрометчиво с Вашей стороны. Вы станете изгоем в своей стране и преследуемым во всех остальных странах мира,– Джеймс сочувственно вздохнул.

– Других вариантов нет? Я Вас правильно понял?

– Да, Вы правильно поняли. У Вас просто нет шансов противостоять самой могущественной государственной машине,– Джеймс улыбнулся и подмигнул Емельяну.– Соглашайтесь. Вас ждет блестящее будущее. С Вашими-то мозгами…

– И все же у меня есть встречное предложение Вашим боссам. И Вам следует незамедлительно их известить. Предложение следующее. Они оставляют меня в покое. Забывают обо мне, а я обязуюсь впредь не вмешиваться в работу электроники Вашей страны. Где бы она ни находилась. На Земле или в космосе. Могу даже взять на себя обязательство не пользоваться бытовыми электроприборами, выпущенными Вашей страной. Если же мое предложение не будет принято и Вашим правительством будут осуществляться акции подобные нынешней, то я разнесу всю систему космической связи для начала, а потом примусь за Ваше народное хозяйство. В каменный век Вас верну. Вижу по Вашей саркастической улыбке, что Вы не принимаете мои слова всерьез? Что ж, прошу взглянуть вон на ту стену,– Емельян хлопнул в ладоши.– На стене появился экран.– Вот, смотрите – это спутниковая система США. На этой схеме показаны все их перемещения, взаимодействия и много всего такого, о чем даже Вам знать не положено. Вот эта пара отвечает, например, за правительственную связь. Рубим ее на два часа. Зафиксируйте время. Эти три спутника числятся за метеорологами, ну и попутно они же входят в систему слежения. Запишите данные и фиксируйте время. Рубим их на два часа, пять минут и, скажем, шестнадцать секунд. Поверьте, Джеймс, я не блефую и могу отключить их все. Причем, насовсем. Пусть Ваше правительство подсчитает убытки, в которые я могу ввергнуть США. Это триллионы долларов. Это крах для страны. Экономический, политический, военный. А теперь позвольте с Вами распрощаться. И передайте капитану Семенову, что раскатывать домик на бревнышки я ему не советую. Нет у него под рукой ни техники для этого, ни средств. До свидания,– Джеймс, ошеломленный продемонстрированными возможностями, сидел открыв рот и не находил слов. А в следующее мгновение он опять оказался в Петрухиных продуваемых "удобствах".