ОТ ОСКОЛКОВ К МОЗАИКЕ

Таня М.

ОТ ОСКОЛКОВ К МОЗАИКЕ

Пролог

Мне казалось, что напишу эту историю про нас. Но сейчас я понимаю: я пишу её для тебя. Для того, кто сейчас держит эту книгу в руках и, возможно, так же вглядывается в две чёрные галочки «прочитано», ищет смысл в красивых словах и оправдывает то, что не имеет оправданий.

Знаешь, дорогой мой читатель , меня часто спрашивают: «Зачем выносить сор из избы? Зачем рассказывать о том, что больно?»

Я рассказываю не для того, чтобы вынести сор. Я делаю это, чтобы провести для тебя черту между «любовью» и «токсичностью». Потому что в начале этой истории я и сама этой черты не видела. Мне казалось, что если человек говорит о молитве за тебя — он никак не может врать. Что если он называет тебя лучшей девушкой — он будет беречь. Да, я путала намерения со словами, а поступки — с красивыми объяснениями.

А ты не оправдывай. Просто читай. И слушай тишину, которая наступает после того, как разбиваются последние часы ожидания.

Глава 1

«Трудно забыть боль, но ещё труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов.»

Чак Паланик «Дневник»

Она смотрела вдаль, уже второй час не отводя взгляда от серой и мокрой реальности за окном, куря одну за одной и поглощая каждую летящую из моих уст мысль.

Статная, высокая и какой-то божественно-чистой красоты девушка.

Мы говорили уже четвёртый или пятый час без остановки, взахлёб, останавливаясь лишь для того, чтобы с глубоким вздохом сказать: «Как же летит время! Целых восемь лет мы не виделись, столько всего произошло!»

— Нет, милая, и это даже не часть того, что произошло в моей жизни. Повернувшись в мою сторону, она начала:

Я рассказала, наверное, о месяце из целых восьми лет. И тут до меня дошло: сегодня мы вряд ли поедем смотреть город. Никаких прогулок до отвала ног.

За месяц до начала моего отпуска я распланировала вплоть до каждой минуты распорядок своих дней в путешествии. Но по итогу пятичасовых упоительных бесед со своей любимой школьной подругой я нырнула в размышления о наших жизнях, забыв про график, расписанный так давно.

— Давай поужинаем, а потом поедем в клуб?! — произнесла Марго твёрдо, убедительно и мило.

— Клуб? Что? Мне послышалось? Я и в клуб? Хах, подруга, ты шутница. Мне 27, и я ни разу не была в клубах.

— Яна, ты серьёзно? Хотя, да. Ты точно об этом шутить не станешь.

Марго улыбнулась ехидно. В её улыбке я разглядела искру недоверия, которая послужила подзатыльником моей памяти.

— Ой, ой, я совсем забыла!

— Что? Всё-таки случалось бывать?

И тут оно нахлынуло. Память, которую я пыталась оставить в том городе. Самый ужасный период.

Шрам на сердце длинною в бесконечность. А бесконечность была серой, беспросветно печальной и пустой. Эта боль пропитала всё: каждый закоулок города, каждую улицу, подарки, одежду, стены дома. Даже сон не был спасением. И вот, стоило сменить координаты, я осмелилась на мгновение позволить себе роскошь — не помнить. Ничего

-— Да, Марго! Вынуждена признаться, этой зимой я впервые лечила свои шрамы в клубе.

— Повтори, Янчик! Что ты делала в клубе?

И мы засмеялись так громко, что казалось, нас слышал весь девятиэтажный дом. Мы смеялись. На минуту мне показалось, что мой смех стал истеричным. Комок боли, наверное, в ту минуту осознание поражения сдавливало мои голосовые связки, и смех был похож на плач чайки. Да, мне было плевать. Рядом близкая подруга детства. А мы уж прошли с ней немало.

Я начала ей рассказывать свою историю, так и не дослушав её жизненный квест.

— Давай, дорогая, ты закончишь свою историю, а я потом расскажу тебе, что я делала в клубе? Договорились?

Я улыбнулась, еле сдержав слёзы, которые прорывались наружу. По моим подсчётам, осадков в виде моих соплей не должно было и остаться, выплакала всё.

Но нет. Как только речь заходила о моей личной жизни, откуда-то появлялись неожиданно эмоции: слёзы, сопли и всё в этом духе.

— Яна, рассказывай! Ты так всегда делала, ничего не изменилось! Вначале главное — заинтригуешь, а потом в кусты. Нет, подруга! Жги!

И тут повисла тишина в небольшой, но очень уютной квартире. Воздуха мне не хватало, и я подошла к настежь открытому окну. Марго, уставшая стоять, докурив, уселась на пол, облокотившись на стену.

Я глубоко вздохнула и начала невнятно говорить:

— Понимаешь, я не знаю, как так вышло. Меня в клуб затащили подруги, пытались отвлечь, спасти. Забавно, да?

— От чего спасали? Разбитое сердце, угадала? — спросила Марго, глядя в мои болезненные и наполненные болью глаза.

— Именно так. Он ушёл по-английски, кажется, так модно сейчас говорить — уходить, видимо, — засмеялась я. — Ничего, понимаешь, ничего не объяснив. А я пыталась до истины достучаться, узнать правду. Мне нужно было знать, почему меня бросают, оставляют одну. Это неистово больно. Я ему, значит, в трубку кричу:

«Как, как ты можешь оставить свою маленькую девочку? Ты же говорил, что любишь и уверен в своих чувствах! А сейчас мы как будто сидели рядом на стульях, облокотившись спинами друг на друга, и ты встаёшь молча и уходишь. Ничего не объясняя. Да что, чёрт побери, произошло? Что сломалось? Я? Может, я что-то сделала и сказала не так? Объясни, я умоляю тебя!»

— Жесть, — пробормотала Марго. Одно слово. И я поняла, что, рассказав о своих унижениях, я растопчу окончательно в грязь себя. Хотя плевать мне было. Шрам на шрам — уже не так болит.

— Марго, всё в этом духе. Я пыталась узнать причину, но ничего, кроме: «Мне сейчас не до отношений, я не знаю, когда буду готов к ним, дело не в тебе», — я не услышала. Рядовые фразы, когда бросают близких людей. Почти пять лет, пять счастливых лет. Или лет в ожидании чего-то большего. Я не знаю. Устала. Плачу так много, долго, и всё никак. До сих пор накрывает. Понимаешь?

— О, подруга! Кому ты говоришь? Девушке, которая ждала предложения быть женой восемь лет? Та, которая жила с мужчиной в ожидании каждого праздника, что вот-вот, наконец-то он решится. Протянет мне коробочку, а там: «Вау, милый! Это мне?»

Тадам. Пусто. И так из года в год…

Мы сидели на полу, две кораблекрушенницы, выброшенные на берег каждым своим шумным океаном.

Глава 2

«Знаешь… когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце…»

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Мы решили, что плакать на трезвую как-то неправильно, тем более за встречу нужно выпить. Недолго думая, собрались в магазин за спиртным, так сказать, пригубить за ужином. Взяв пару бутылок вина для поднятия настроения, мы направились к дому.

Хочу сказать только одно: нельзя создавать такую временную пропасть между близкими людьми, потому что, встретившись и окунувшись в рассказы, можно утонуть и заблудиться в приключениях своих жизней. Так и произошло. Алкоголь давал иллюзию, что мы плывем. Но на самом деле мы просто медленнее шли ко дну. Только если в бокалах мы видели дно, то в воспоминаниях не было видно ни конца, ни края.

— И что, он совсем не звонит, не пишет? — поинтересовалась Марго, уже слегка в алкогольном, вкусном опьянении. — Нет, я иногда сама пишу, интересуюсь, как он, что. — Дура! Зачем? И что он? — Он… — вдумчиво произнесла я. — Сказал, что очень плохо без меня. И что только думал обо мне. Мы иногда вступаем в диалог. А в монологе я постоянно. Представляешь, Марго, я рассказываю ему о своей жизни, как прошёл мой день, что я съела, как дела на работе и у моих друзей. Постоянно говорю ему о своих чувствах. Ментально. Постоянно в своей голове веду общение. Глупая какая! — Но, но, но! Хватит! Ты ещё недостаточно себя раскритиковала? По-моему, кто-то загнал себя в позицию жертвы, не находишь? — Да, он в последнем разговоре по телефону так и сказал, что я жертва. Всегда извиняюсь непонятно за что. Идиотка!

Мы распили бутылку. Дно бокалов обнажилось, а пустота внутри — нет. И тогда Марго вынесла приговор: «Едем в клуб». Не какой-нибудь, а в самый крутой. Потанцевать. Выпить. Она твёрдо заверила меня в репутации места. Что ж, я была готова на авантюру.

Мы начали поспешно собираться. Обычно в десять часов вечера, по своему устоявшемуся графику, мой организм требовал сон. Но так как я заранее планировала максимально отдохнуть в отпуске, я поняла, что тусить мы будем долго. Нарядившись, мы вызвали такси и поехали на встречу приключениям. Но, скорее всего, не приключениям, а просто гуляниям.

В клубе по особому случаю не оказалось места, но мы старательно хотели занять места около барной стойки. Расталкивая уже достаточно нетрезвых посетителей, мы пробирались с Марго к пункту назначения. И, конечно, нам удалось отвоевать два места у барной стойки с самым зачётным барменом этого клуба — «Астория».

— Яна, нам нужно определиться, что мы будем пить, — соблазнительно произнесла моя Марго и направила взгляд в сторону молодого, высокого и гармонично сложенного бармена. — Андрей, верно? — прочла Марго имя на бейдже уверенно и громко, слегка флиртуя с барменом. — Андрю, для тебя, детка, Андрю! — заулыбался симпатичный парень, давая понять, что готов поддержать игру.

Я наблюдала за игрой их глаз. Эти взгляды — лёгкие, непринуждённые и такие пустые. Когда в душе зияет дыра, ты уже ничего не боишься. Отсюда эта дерзкая, почти элегантная бравада. Девушка с незажившей раной — самая опасная и раскрепощённая. Она цепляет с первого взгляда. В ней есть что-то томное, глубинное, что-то, что выворачивает душу наизнанку. И самое ужасное…

И самое ужасное, что, влюбившись в такую особу, ты падаешь в пропасть невзаимности. Очень редко, как исключение из правил, вам может повезти, и увлечение станет взаимным, но зачастую на незалеченные раны и не закрытые гештальты накладываются новые, недолгосрочные эмоции и впечатления. Создаётся временный эффект наполненности разнообразными событиями, которые фантомно отвлекают.

— Чего изволите пить, милые дамы? — поинтересовался наш бармен, которого уже раз десять отвлекали от нас то посетители заведения, то сами коллеги Андрю. Марго, недолго думая, пролистав вскользь меню, решила довериться предпочтению малознакомого бармена. — Андрю, дорогой, а что тут у вас самое вкусное и веселящее? Нам нужно, чтобы этот коктейль был самым-самым вкусным, и вы приготовите нам его от всего сердца. Андрю без разговоров просто начал готовить нам с Марго напитки. Мы выпили по бокалу Aperol «Королевский» — просто воздушный и пузыристый, нежный напиток. Андрю и вправду мастер своего дела. Танцевать, конечно, пришлось прямо у барной стойки. Количество людей не уменьшалось, а только увеличивалось, хотя клуб через пару часов должен был закрываться. Контингент в этом заведении был, на моё удивление, каким-то, что ли, приличным — одна интеллигенция.

Мне раздался звонок. — О, нет! Только не ты сейчас. — Так, а ну поподробнее, подруга! И кто же этот «не ты»? — Марго, отпусти поговорить, пару минут, и я вернусь. Тут очень громко. Иначе он не успокоится. А я обещаю, потом всё расскажу. — Ага, как обычно. А ты, Марго, сиди и жди. — Милая, не обижайся. Мне нужно ответить. Я поспешно выбежала на улицу. На шпильках, оказывается, бегать тоже удобно, если выбрать удобную колодку. По пути к выходу я услышала пару высказываний в свой адрес по типу «симпатичная», «о, какая девочка!». А в голове сразу: «Симпатичная? Я — красивая! Какая?! Шикарная!» Как всегда, у меня нашлись ответы, которые я не смогла озвучить вслух.

Я наконец ответила на настойчивый звонок. — Алло! — Привет! Ты где? — Здравствуй, я сейчас занята, и мне как бы не очень удобно общаться. — Что у тебя там за голоса мужские? Ты где? Время уже позднее, видела? — А ты что смеешь меня контролировать? — Малыш, а ты дерзкая. — Немного. У меня всё прекрасно. Мне пора. Я положила первой трубку с великим чувством наслаждения, будто одержала победу в каких-то соревнованиях. И тут кто-то одёрнул меня резко за плечо. Обернувшись, я увидела свою Марго, довольную и счастливую. — Ох, напугала ты меня! А что, уже всё, мы уходим? — Зая, время ты видела? Мы идём теперь в другое место. Да, детка, большой город. И этот город — ночной. — Ух ты! Ну что ж, гулять так гулять. — Поговорила? — Да, там неважно… Я сбила тебя своей историей, извини. Давай ты продолжишь? — Нет, Яна. Ты! Что за молодой человек тебе звонил? Я увидела новое имя в твоей биографии. — О, Боже! Да какое там имя, — промямлила я, едва стиснув зубы. — Ой, ладно! Слушай, это первый парень, который мне понравился после Кирилла. В долгих отношениях забываешь, каково это — заново влюбиться или искру почувствовать от кого-то другого. Да и вообще, мы начали общаться пару недель. Он заходит мне по общению. Принимаю маленькими дозами его внимание. Отвлекаю, что ли, себя. — Янусь, ведь что-то ёкнуло, чем-то зацепил твоё израненное сердечко. Показывай его фото! Живо! Марго просто засветилась от счастья, как будто ей выпал сектор «приз» на барабане. — Отстань! Давай лучше о тебе поговорим. — Я не отстану, ты же знаешь, — продолжала настойчиво Маргоша. Мне порой хотелось закричать, чтобы остановить её любопытство. — Хорошо, я так понимаю, ты не отстанешь от меня. У меня есть пара фоток, и я видела его один раз в жизни. — Яна, да он хорош! Такой видный парень. Сколько лет ему, кем работает, откуда он?

И мне пришлось отвечать на всё. Рассказывать о нём было странно. Словно я пыталась нарисовать яркими красками контур человека, внутри у которого была такая же зияющая пустота, как и у меня. Мы шли по ночному городу, а я чувствовала, как на смену цунами старой боли подступает новый, тревожный и манящий прилив.

Глава 3

И вообще не бывает так, чтобы всё стало, как было.

(Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»)

Конечно же, мы решили продолжить наше веселье в пабе у друга Марго. Пройдя несколько кварталов центральной улицы города, мне казалось, что мои ноги на шпильках сказали мне просто «пока!».

— Ну вот, мы пришли.

Зайдя в заведение, нас встретили два амбала, какой-то незаурядный фейсконтроль. Я просто уверенно следовала за своей подругой, как мою руку насильно схватил какой-то мужик. Только обернувшись, я поняла, что тот тип на входе решил нас просто выставить из клуба.

— Эй, эй, полегче! Чего так грубо?! — Это ещё нежно, детка! Вход платный.

Марго, успевшая проскочить вперёд, заметила какие-то движения на входе в паб и вернулась за мной.

— В чём дело? — По пятницам вход платный. — Марго, давай заплатим. — Блин, Вадим! Надо было сказать, чтобы встретил нас.

Мы, оплатив, зашли в зал. Градус моего настроения немного понизился. Но в целом, даже боль в ногах не остановила меня от танцев. Мы танцевали так, как будто были одни и никто нас не видел — это самое потрясающее чувство. Когда ты не контролируешь свои движения, и это выглядит так по-настоящему живо и красиво. Ты отдаёшься танцу и в унисон со своими чувствами слышишь только музыку. И никого больше. Людей было также много, как и в клубе, но места потанцевать нам хватало.

— Янаааа, ты пить будешь? Ещё бахнем по коктейлю, ммм? Давай же, детка! — Не, ты пей, если хочешь. Я уже всё. Сколько время вообще? — Ты серьёзно? Тут город живёт ночью, бросай телефон и пошли ещё потанцуем. — Мои ноги, Марго. Я их не чувствую. Я посижу немного.

И я решила скоротать время в телефоне, заметив сообщение от него: «Ты где? Я так и не понял, где вы гуляете. Ты пьяна уже?». Я стала набирать текст, как подошла Марго.

— И? Это он? Чего пишет? — Он не удовлетворён был разговором.

Я буркнула недовольно Марго, не понимая, в какой я нахожусь реальности. Какой-то лабиринт, похожий на предыдущий. Отголоски прошлого следовали по моим следам. И контроль моего нового приятеля, который мне нравился, порой напрягал так, что моему внутреннему бешенству не было предела. Не так, как с Кириллом. Тот контроль был наполнен любовью и заботой. А тут… я не до конца понимала эту игру.

Я набрала короткое сообщение: «Мы в центре города, зашли в паб к другу Марго». Не успев отправить сообщение, мне пришёл сразу ответ от него: «Пришли фото! Я хочу видеть тебя сейчас».

— О, Боже! Ладно. Порадуем парня. — Смело отправила ему селфи.

Марго улыбалась, распивая очередной вкусный коктейль.

— Да, детка, да! Ты — прекрасна! Ты — свободна! Ты — шикарная! — Она кричала мне так громко, такие классные слова. Слышав подобное в свой адрес, любая девушка расцветает ещё больше. Я сияла, чувствуя своё превосходство. Но не понимала, зачем мне нужен этот маршрут. Маршрут отношений с Артёмом.

— Что пишет? — Ммм. Марго, не знаю. Я потом посмотрю. А где Вадим? Он закончил работу? — Да, переодевается и спускается к нам. Пару минут, сказал. Я его не видела уже несколько месяцев. Мой отъезд спонтанный, его немного напугал. — Так может, он кто-то больше, чем… — произнесла полушёпотом я. — Не знаю, Яна.

Кто-то шумно налетел со спины на Марго и начал обнимать и целовать. Я успела заметить удивлённый взгляд напуганной Марго.

— О, Вадик! Ты чего так пугаешь? Сказал же ещё несколько минут подождать, а мы так скоро не ждали тебя. Знакомься, моя подруга Яна! — Привет! — Привет, Яна! Я Вадим! — Очень приятно. — Взаимно. Я умчал, девчонки. Всё-таки, пару минут нужно подождать. — Вот, тип! — Прокричала вслед убегающему Вадиму Маргорита.

Паб закрывался, и мы вышли на улицу — шёл четвёртый час утра. Мой организм всячески пытался меня склонить ко сну, но я боролась. Забавно бороться с естественным физиологическим процессом и понижением реакций на окружающий мир. Но я справлялась, уже не так уверенно и твёрдо держась на шпильках. Вадима пришлось ждать ещё минут двадцать, и я начала злиться. Мне уже не хотелось ничего, только бы оказаться побыстрее в кроватке.

Мы перешли на другую сторону соседней улицы, где и остались ждать Вадима. Он вышел и не спеша направился в нашу сторону. Мысленно я уже бубнила: «Что за медляк он устроил? Плетётся как черепаха!», но, конечно же, я промолчала, только коса поглядывая на него, произнесла:

— Девушек, Вадим, нельзя заставлять ждать! — О, дамы! Прошу меня извинить, но шеф-повар решил устроить нам совещание в конце рабочего дня. — В наших краях уже начало рабочего дня, практически. Мда. — Тут другой ритм. И куда мы сейчас отправимся продолжать вечеринку? — Незамедлительно выдал ответ Вадим.

А я посмотрела совсем пасмурно на нового знакомого.

— Продолжать? Прости, а когда ты отдыхаешь и как ты вообще работаешь? Кем работаешь, я уже догадалась. И ты не устал после работы? Сейчас самый сладкий сон, почти пять часов утра. — Ты смешная. Я работаю с одиннадцати дня до трёх или четырёх утра в основном. А сейчас я бы чего-нибудь съел и услышал историю исчезновения своей подруги.

Марго заулыбалась, и мы просто отправились куда глядят глаза. Мои глаза уже совсем не глядели. Я просто схватила руку Марго и волочилась за ней. Мне было холодно, голодно, и мои ноги дико болели. Я набила мозоли до крови, но это было не самое страшное. Уставшая, я готова была разуться посреди дороги и бежать до ближайшей скамейки, чтобы уснуть. А мои друзья мило общались, и у них просто ни в одном глазу не наблюдалось сна. Скорее всего, меня это и злило.

— Ты совсем замёрзла? — Обратил наконец внимание Вадим. — Есть немного, — буркнула недовольно я. — Немного? — подчеркнула Марго. — Яна, да ты вся дрожишь! Вадик, дружище, я бы пообщалась ещё с тобой, но моя подруга устала сегодня после долгой дороги и наших путешествий. Мы должны ехать спать.

— О, как это ужасно! Возьми мою куртку. — Вадим, не глядя, скинул свою кожаную куртку и набросил мне на плечи. От неё пахло дымом и дорогим парфюмом — запах чужой, незнакомой жизни.

Я просто засыпала на ходу. Нет, уже не на ходу. Я просто ползла по следам Марго и Вадима. Мы прошли ещё пару кварталов до места, где ребята решили остановиться и покушать. Но я сдала окончательно свои позиции.

— Ребята, простите. Я валюсь с ног и просто дико хочу спать. Давайте я вызову такси и поеду домой. — Ты уверенна? Мы ещё часик и по домам, — ответила Марго. — Уверенна. Назови адрес и дай, пожалуйста, ключи от дома. — У меня одни ключи, и тебе придётся спуститься и открыть мне дверь в дом. — Да, только позвони мне заранее.

Вадим вызвал мне такси, и я уехала, не зная куда и как. Я просто вырубилась в машине, пока ехала с неизвестным мужчиной. Пять утра — самый сладкий и крепкий сон.

Меня разбудили какие-то недовольства и монолог в машине. Открыв глаза, я увидела, что водитель остановил машину и сказал, что дальше не поедет. Я посмотрела на телефон, полшестого утра — время моего подъёма на работу.

— Восхитительно! И что же мне делать? Я не знаю, где мы и в чём причина, почему мы не едем дальше. — Девушка, вы дорогу не видите, какая она раздолбанная? Там лужа впереди, и я не знаю, как проехать. Лужу не объехать, а если я застряну? Как потом выезжать? Я так рисковать не хочу. Приехали. — Погодите. — Погодите… — сонно протянула я. — Объедем как-нибудь. — Да не знаю я тут проездов! — ворчал шофёр. — Вы уверены? Я вот не знаю эту местность.

По моим данным, я помнила о том, что Марго рассказывала днём, что недалеко от её дома психиатрическая тюрьма. Звучало это отрезвляюще, но не спасало ситуацию.

— Пожалуйста, давайте посмотрим, как можно проехать к моему адресу дома. — Хммм. Ладно, попробую с другой стороны, но тут все колёса оставишь. Ужасная дорога.

И мы поехали. Я уже понимала, что в состоянии осознанности мне приходится находиться двадцать четыре на семь. Но ничего не оставалось больше, как собраться с духом и не уснуть, чтобы меня не высадили около ближайшей скамейки.

— Приехали. Тут вам придётся немного пройти, я не могу проехать к подъезду — шлагбаум. — Да, конечно. Благодарю.

Я уже сориентировалась, где я нахожусь, и направилась в сторону своего подъезда. Уже оставалось совсем чуть подняться по ступенькам, и я героически, не снимая каблуки, роптала на то, почему в таком приличном доме нет лифта.

Я доплелась до двери, сбросила с себя эти орудия пытки — блестящие, бессердечные шпильки. И увидела. Сбитые в кровь ноги. Синие, багровые — живые свидетельства моей ночной гонки за забвением. Я смотрела на них и не понимала, как жить дальше. Потому что дело было не только в них. Эти раны были лишь точной, жестокой проекцией всего, что творилось у меня внутри. Каждый шаг на шпильках был похож на укол иглой — маленький, но верный шаг к той боли, из которой я пыталась сбежать.