Каменная любовь

Не спит Усама эту ночь,

А в голове лишь мысль одна. Как брату старшему помочь И наконец поднять со дна?

Вдруг факел огненный берёт, Решив темницы посетить

И в подземелье он идёт – Вахида чтоб освободить.

Дойдя до каменной твердыни, Стоящей на краю пустыни,

И миновав в тюрьме всю стражу, Юнцу пришлось пойти на кражу. Ключи от камеры трёхдверной Украв, он с радостью безмерной К Вахиду быстро подошёл.

Затем беседу он завёл:

«Султана сын – Вахид Хорхон – Наследник трона и корон?

Ты сын Харуна – колдуна – И кровь у нас течёт одна»?

Вдруг пленник голову поднял, И голосом стальным сказал:

«Скажи мне, кто ты. Новый жрец? Или же властный мой отец

Решил мою судьбу отнять

И смерти вестника послать»? Но младший брат за руку взял Вахида, и ему сказал:

«Усама я – прими же брата, Слугу отца, войны, булата. Прими спасителя – дай знать, Кто тебя бросил умирать

В темницах колдовских навеки, Где под землёй из магмы реки К вулкану адскому ведут,

Где лишь рабы, палач и кнут»?

Вахид вдруг кратко улыбнулся, Затем в усмешке ухмыльнулся. Он кандалы, как нить разжал, И брату младшему сказал:

«Ты прав – Вахид я – узник вечный, И страх отца я бесконечный.

Султан Харун меня страшится, И мощи он моей боится.

Его самозабвенно ждал, Все эти годы почитал, Надеялся, страдал, любил, Но мой огонь он распалил! Теперь, клянусь – я отомщу, И в холод лютый опущу

Того, кого я в страшной боли, Всё ждал, наведывая воли.

Ну, а теперь усвой Усама,

Из хрома, стали и вольфрама, Из крови, пламени и пыли, Создам я армию солдат,

Что принесёт войны набат, Чтоб недруги от страха выли. Скажи, со мной ли ты пойдёшь Или остаться предпочтёшь»?

И руку брат ему даёт –

С Вахидом он к отцу идёт. В покои сыновья вальяжно Заходят, восклицая важно:

«Нам очень жаль, прости отец, Но царству твоему конец».

Харун Вахида как узрел, Так тотчас, мигом оробел.

А взгляд не движется сердитый, Лишь нож бриллиантами обитый, Султан безмолвно достаёт,

И молча к сыновьям идёт.

«Ну что ж отец, настал тот день, Когда я покидаю тень.

Теперь Усама правду знает, Теперь нас кровь объединяет, А ты, отец – султан Харун, Хоть ты правитель и колдун, Но нас тебе не одолеть.

Настало время умереть»!

И меч наследник обнажил, Ну, а Усама лишь застыл.

Не станет он на бой смотреть И не позволит умереть

Отцу, что жизнь в него вложил, И мощью грозной одарил.

Вахид от гнева без раздумья Впал в яростный огонь безумья. Отца он наземь повергает, Клинок на мрамор опускает.

«Ты всё боялся за свой трон, За жизнь династии Хорхон. Но, что оракулом дано, Всегда исполниться должно.

Я ждал, молился, гнил, страдал, Но ты услышать не желал.

Я жизнью властною измучен, Жрецами мудрыми научен.

Но я помилован судьбой,

А ждал ведь мира, лишь с тобой»!

Клинок он быстро поднимает, И на султана наставляет.

Харун молчит в глухой печали,

И жжёт глаза лишь блеск от стали. Вахид бы в сердце меч вонзил,

Но брат его остановил. Усама лезвие отводит.

С Вахидом в сторону отходит.

«Не нужно, брат, он должен жить! Отца не смеешь ты казнить.

Мы не должны так поступать – Его не станем убивать»!

Вахид кричит: «Так пусть тогда, Он будет узникам всегда.

Страдать, как я он обречён. В темнице будет заточён».

И вмиг сгущается охрана, Мечами яростно стуча,

И молчаливого султана В темницу тащат волоча

Его под руки по кровавой Дороге. Вдоль неё дворцы. Живут здесь шейхи и купцы, И люди знати величавой.

И двести лет цари теперь, Словно могучий дикий зверь Врагов тиранят бессердечно, Стерев их земли в пыль навечно. И вот за жезлом золотым,

По склонам и горам крутым, Они к оракулам идут.

Конца пути отчаянно ждут.

Добравшись до села глухого, И старца разыскав слепого, Они пришли к нему спросить, Как жезл великих сил добыть. Войска деревню окружили.

Крестьяне копья отложили. Они царям смиренно сдались, И с ними храбро не сражались. К себе захватчиков впустили, И дом оракула открыли.

«Усама, чудно! Вот мудрец, Что нашим поискам конец Навеки – навсегда положит,

И истину узнать поможет»!

Вахида сердце омертвело, Душа как камень очерствела.

Ведь слишком долго длился срок, Ужасен слишком был острог.

Усама брату хоть помог,

Но всё ж таки стереть не смог, Тот отпечаток от мученья, Что был оставлен в заточенье.

Но спустя годы – братья вместе, Теперь в бою без всякой чести, Лихие войны всё ведут,

Во имя славы царства жгут.

Но изредка Усаму гложет, Вина, а тот сказать не смеет. Признаться брату он не может! Лишь пред Вахидом он робеет. Ведь поклялись они пока, Способна меч держать рука, Врагов нещадно истреблять, Чтоб мир большой завоевать.

И вот пред мудрецом в избушки – В его слегка гнилой лачужке,

Два брата спрашивают властно:

«Ты на вопрос ответь нам ясно. Скажи, где жезл всесильный взять, Что миром сможет управлять.

Скажи старик и вместо ада, Тебя ждёт щедрая награда»!

Но головой пророк качает, И тихо всё же отвечает.

«Не нужно вашего мне злата, Судьба моя и так богата.

А вы хоть и цари, но всё же, Судьба к вам оказалась строже. Вы держите отца в тюрьме,

Как прежде гнил Вахид во тьме.

И пусть я немощен и беден,

Пусть жизни срок мой быстротечен, Умру я скоро и уж бледен,

Но вклад в историю мой вечен. Несу я людям просвещенье,

А вы лишь смерть и разрушенье. Настало время рассказать,

Как скипетр златой достать. Есть королевство на востоке. Стихии в той дали жестоки. Там бури шквальные бушуют, Вулканы гордые тоскуют.

И в землях тех король живёт, Он жезл волшебный стережёт. Его семье давным-давно, Жезл охранять было дано.

И у правителя есть дочь. Её глаза черны, как ночь,

А в рыжих волосах заколки, И ногти – острые иголки.

Она как солнца свет прекрасна, Но, к сожалению, несчастна!

Ведь мать с отцом твердят с рожденья, Что после их захороненья,

Она должна их трон занять, И королевство защищать. Там, за гранитными стенами, И за большими валунами,

Лежит бесценный жезл златой. Дурманя власти красотой.

Если сейчас с пути свернёте, И своё войско развернёте, То обретёте вы покой -

Хоть безмятежный, но пустой. Не обретёте вы прощенья Среди людей, а лишь забвенье. Если вас будут вспоминать,

То только гневно проклинать! А дома вы в тоске бездонной, И в ярости неугомонной, Умрёте безо всякой славы

От стрел бунтовщиков оравы».

«Но если короля Иона, Решите всё же вы сразить, То упадёт его корона,

Ведь суждено вам победить! Та битва будет вековечной, Погибнут тысячи солдат!

Средь битвы этой быстротечной, Вдруг на земле наступит ад!

Вы жезл добудете в сраженье. И нанесёте пораженье Могучему врагу – Иону.

Затем по древнему закону, Займёте королевский трон, Но вдоль разваленных колон, На встречу армии пойдёт, Тот человек что поведёт

Солдат всех ваших против вас. И в тот величественный час, Разделит вас разлад и ссора, Ведь семя крупное раздора Посеет дева между вами, Одними – нежными словами».

И в королевстве том прекрасном, Под небосводом его ясным,

Себя покроите вы славой На тысячи грядущих лет.

А войн кровавых ваш букет, Цари в политике лукавой Будут мечтать себе присвоить. Но не посмеет удостоить Судьба правителей коварных,

В их жаждах властвовать бездарных»!

Пророку внемля в ожиданье, Стоят правители в молчанье. И к его возрасту учтивы,

К беседе долгой терпеливы. А старец красочно вещает –

Он роль в судьбе их оглашает, Но братья приняли решенье – Идти за жезлом без сомненья!

«Но если в бой сейчас помчитесь, Домой уже не возвратитесь.

Умрут там тысячи сердец, и вы падёте наконец!

Ведь там нещадный вихрь войны Вас поглотит точно пучина,

И в том походе суждены

Вам страсть и славная кончина! В том царстве, как вы и мечтали, Погибните в лихом бою, Оставив там любовь свою!

Но боги вас не покарали,

За кровь всю пролитую вами, И ту, что предстоит пролить. Не описать грехи словами, Что сможете вы искупить».

И старца одарив наградой, Идут с бесчисленной армадой Два брата к цели, торопясь

Словно тайфун песчаный мчась. За ними пыль и дым густятся, На огненный песок ложатся.

По дюнам конница бежит, И от того земля дрожит.

А между тем король прознал Про скорое врагов вторженье, И мигом армию собрал,

Но ожидал он пораженья. Предвидя города паденье, Для оглашения решенья, Созвал советников правитель В свою дворцовую обитель.

«Мы будем до конца сражаться! Мы не имеем права сдаться!

Коль жезл придётся защищать – До смерти будем воевать!

Пусть знает враг – пощады нет Захватчикам бесчеловечным. Пусть знают – сможем дать ответ Достойный, ордам бесконечным»!

И через день на поле боя Под гнётом яростного зноя, Два войска в тысячи солдат Лицом к лицу уже стоят.

Король минуту выжидает, Цари условье выставляют.

«Ты жезл отдай и будешь жить. Отдай приказ мечи сложить Своим солдатам, подчинись

И нам смиренно поклонись». Король свирепый взгляд бросает, Условье братьев отклоняет.

«От нас не ждите снисхожденье. Мы биться будем до мгновенья – Пока мы наземь не падём.

Не подчинимся – пусть умрём»!

И тучи чёрные сгустились, В округе все насторожись, Сраженье разгорелось вдруг. Мечей и копей громкий стук На километры раздаётся,

А плоть мужчин на части рвётся. Король за стены убежал.

От страха ум его дрожал.

К своей семье пришёл правитель, Родных в последний раз обнял:

«Силён уж слишком наш мучитель», – Король им с грустью прошептал.

«Но жезл я должен защитить. Чтоб нам беду предотвратить Его придётся обуздать – Иначе братьев не сдержать».

Но королева возражает, И короля предупреждает:

«Но жезла колдовскую силу Вовеки нам не обуздать.

Она загонит нас в могилу Лишь стоит скипетр поднять. Не станет он повиноваться – Тебе не будет подчинятся.

Вся его мощь – лишь искушенье. Не будет от неё спасенья.

Тебя он сразу подчинит, И воли всяческой лишит»!

Ион с супругой согласился, Жене любимой поклонился, Её любя поцеловал,

И нежно на ухо сказал:

«Тогда есть лишь одно решенье – Идти царям на поклоненье.

Пока врагов жестоких своры, Штурмуют наш прекрасный град. Я проведу переговоры,

Чтоб прекратить войну и ад»!

На дочь правитель взгляд наводит, К принцессе он младой подходит.

«Запомни, короля ты дочь, И станешь город защищать. Как я умру наступит ночь, И ты лишь сумрак отогнать

Навек от королевства сможешь. А коль народу ты поможешь, Тебя дорога ждёт в раю.

Ведь все, кто вотчину свою И совесть не продал врагу Покоятся в святом кругу.

Правитель, что народ сберёг, Покинуть сможет тот острог – Темницу, миром что зовут.

Тогда он богу поклонится.

Затем туда он постучится. Где счастье ангелы дают.

От дочери прохладой веет, Она словам отца не верит. Но обняла с повиновеньем,

И с непомерным сожаленьем, Покои быстро обошла,

И в комнату к себе ушла.

А братья только наступают. Во главе войска своего,

Как саранча солдат сжирают – Не оставляя ничего.

Мечи их режут беспощадно,

И дождь свирепый стрел свистит. А сталь безжизненно – прохладно, Невозмутимо лишь блестит.

Звучит кровавый клич холодный, А храбрых молодых солдат