Оливия

Я просидела в своей комнате до поздней ночи, я была обижена из-за не справедливого отношения тети ко мне. Еще меня не оставляли мысли о конверте, как мне его заполучить обратно, какую тайну он хранит и какова его дальнейшая судьба. От этих мыслей мне не спалось. Отважившись выйти из комнаты на поиски конверта я взглянула на время, на часах была полночь я, осмотрелась по сторонам в надежде отыскать на полу конверт, но мои надежды не обвенчались успехом, мне ничего не оставалось кроме как поискать конверт в комнате тети. Комната была не заперта, а тетя спала крепким сном, видимо это из-за вина, мне было это на руку, я осмотрела комнату, но так и не нашла конверт. Я не знала где он мог бы быть, и тут мне на глаза попался край конверта, он торчал из-под подушки, прямо под головой тети. Затаив дыхание, я потянулась к нему и вдруг глаза тети открылись. Я не знала куда себя деть, но минуту спустя я услышала храп. Я облегчено вздохнула и поползла к выходу на четвереньках. Добравшись до комнаты и еще долго не решалась открыть конверт. Меня терзали сомнения стоит ли его открывать, в моей голове были различные вопросы, которые то побуждали меня действовать, и покончить с этим наконец, то наоборот отталкивали. Вдруг там окажется то, о чем мне не стоило знать. Но так или иначе конверт не лежал бы в коробке с моим именем. Взяв себя в руки и откинув тени сомнений я трясущимися руками вскрыла конверт и прочла.

В письме был лишь пару строк, которые лишь открывали крупицу глубокой тайны.

Дорогой Магнус.

Я искренне сожалею о том дне, когда мы попали в аварию.

Ведь именно после него все и началось.

Ты должен все исправить и рассказать все Оливии.

Она должна знать…

Это письмо мне ничего не давало. Я не понимала о чем говорит мама. О чем я должна знать. День аварии я смутно помню, лишь отрывки. Помню это было три года назад, мы с мамой ехали в парк аттракционов отмечать мой тринадцатый день рождения. Я сидела рядом с ней как вдруг наша машина сошла с дороги и улетела в обрыв. Потом я очнулась в больнице, и больше я ничего не помню. У меня появилось еще больше вопросов на которые пришлось искать ответы, но с чего начать я не знала. Я решила узнать у тети хоть что-нибудь, утром.

На утро лил сильный дождь, я очнулась в больнице под присмотром врачей.

Один врач задавал много разных вопросов и проверял мое физическое состояние. Я не понимала что происходит, посмотрев на себя я увидела что все мои руки были перебинтованы.

– Доктор, что происходит? Где я?

– Не волнуйся теперь все в порядке, лежи и отдыхай.

Доктор взял со стола документы и пошел к двери палаты, я села в койку и вдруг вокруг все закружилось, я схватилась за одеяло и упала на пол. В глазах стало темно.

3

Истина

Лес, без крайний зимний лес. Как я в нем оказалась не известно, наверняка это сон. Белые голые деревья, легкий мороз и больше ничего вокруг. На мне белое платье, и босые ноги. Куда мне идти, и зачем я тут было не ясно.

– Эй есть тут кто-нибудь?

Никого лишь свист ветра. Я шла босиком по снегу, но не чувствовала его холода.

В лесу на деревьях росли красные яблоки, тут я окончательно убедилась что это сон. Яблоки были спелые и наверняка очень вкусные, мне захотелось сорвать и попробовать одно, как вдруг я услышала голос. Голос был за моей спиной я обернулась и уронила яблоко. Я не верю своим глазам, мое сердце затрепетало, а губы задрожали.

– Ма… Мама эт… это ты? Это правда ты? Какой прекрасный сон!

Шарлотта в таком же белом платье шла ко мне, словно плывя по воздуху. Её волосы сияли, а янтарные глаза отражали лучи солнца будто два драгоценных камня.

– Да дорогая, это я. Ты сейчас готовишься к вечному сну, но тебе еще рано засыпать моя милая.

– Мамочка, как я мечтала увидеть тебя снова! Я хочу всегда быть вместе. Опять.

Шарлотта прижала к себе Оливию и погладила по голове.

– Но как такое возможно?

– Оливия ты должна кое-что знать.

– Что знать?

– Случилось это ещё в детстве, ты ничего не помнишь, но когда тебе было десять лет, ты стала говорить о том что видишь то чего нет. Мы с отцом думали что ты так играешь, но потом, когда ты стала старше, это продолжалось. Твой отец решил что ты сумасшедшая и хотел отвезти тебя в психушку, но я не дала. Я хотела увезти тебя подальше от него. Я собрала ваши вещи и мы поехали в «Гасперлог» там был мой дом. До того как я вышла замуж. По дороге случилась авария и мы улетели в обрыв, ты была без сознания, а я не могла ничего сделать, последнее, что я видела перед смертью это то, как твой отец достает тебя из машины.

– Но почему я помню все иначе?

– Твой отец воспользовался тем что у тебя амнезия и навязал свою историю, выдав ее за правду.

Тут я услышала голос из вне.

– Пульс есть! Разряд!

– Мама я не хочу тебя покидать, пожалуйста не бросай меня.

– Никогда! Я всегда рядом с тобой.

Я очнулась спустя пару дней в больнице, рядом со мной сидела тетя Изабель. Она плакала.

– Тетя, что произошло? Я видела маму, там был лес и ещё я…

– Оливия какое счастье! Врачам удалось спасти тебе жизнь! Я нашла тебя в ванне всю в крови, ты порезала себе вены. Скажи зачем ты это сделала?

– Но как же так, всё было не так, я нашла письмо которое в коробке с мамиными вещами. Ты меня ударила когда пила вино и смотрела счета которые принес Оливер.

– Какое письмо? Какой Оливер? Я не понимаю. Доктор, что с ней?

– Но как же, Оливер это парень который снимает у вас западное крыло особняка.

– Оливия западное крыло особняка в ремонте, там ни кто не живет. Я даже сама туда ни разу не заходила, потому что у меня нет ключей от него. Ведь его нужно еще выкупить.

– У меня для вас плохие новости мисс Чузолс. Мы провели полное исследование мозга Оливии, и выяснили что у нее возможно вторая стадия шизофрении.

– Что это значит?

– Вторая стадия шизофрении, это так называемая Адаптация. На второй стадии шизофрении характерен бред, галлюцинации и прочие проявления болезни становятся обыденными. Иллюзорный мир уже не заслоняет реальность. Две действительности более или мирно сосуществуют в сознании человека. Настойчиво рекомендую вам положить девочку в лучшую клинику нашего города Г. П. Л.

– В психушку? Тетя прошу вас не надо. Я здорова! Мне все приснилось! Честно!

Мне не хотелось признавать эту ложь. Тут явно творилось что-то не понятное. Но я была уверена что всё что со мной происходило до этого, реально.

– Оливия, пойми это для твоего же блага.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Я стала кричать, но врачи посадили меня в инвалидное кресло и увезли. При выезде из кабинета я обратила внимание на лицо тети, оно не выражало ничего, ни одной эмоции. Дверь закрылась.

Меня ввезли в маленькую комнатку в которой было только зеркало. Врачи подвезли меня напротив него и оставили в одиночестве. Сидя в кресле напротив зеркала я попыталась встать, но мои ноги и руки были пристегнуты к креслу ремнями. Я мотала головой по сторонам и кричала.

– Отпустите меня!

Как вдруг мое отражение в зеркале не заговорило со мной. Оно наклоняло голову в разные стороны, словно изучая меня. Я решила зажмурить глаза чтобы не бояться его.

– Это иллюзия, мне это кажется.

– Ха! Я не иллюзия! Я это ты! Посмотри на себя, до чего ты нас довела…

– Тебя нет, ты мне кажешься.

– Я всегда буду рядом, ведь от себя самой не убежать.

Я открыла глаза и увидела, как мое отражение с надменным лицом схватилась за мои черные длинные волосы, и полоснула по ним электробритвой. Спустя мгновенье, я будто бы очнулась от наваждения и увидела позади себя полную темнокожую женщину, в белом халате. Она молчаливо брила мне голову, пока та не осталась совсем лысой. Тут вновь вернулись врачи и вывезли меня в коридор. В коридоре я увидела как моя тетя разговаривает о чем-то с доктором Линдой. Между ними я заметила саму себя.

– Что за черт?

Увидев её, меня вбросило в жар, не сдержав порыв эмоций я крикнула.

– Это ты! Ты была там! Как ты выбралась из зеркала? Пустите меня!

Меня увозили все дальше от тех троих, при выезде из здания я крикнула еще раз.

– Ты не реальна!

И наконец, от полного непонимания к всему происходящему, я захохотала. Двери закрылись и меня увезли.

В особняке посреди ночи раздался телефонный звонок. Изабель в полудреме, вяло натянула халат, втиснулась в лягушачьи тапки, и пошаркала к телефону на кухне.

– Алло. Я слушаю. Не может быть! Как! Когда. Я еду.

Изабель стащила со стола прихожей ключи от автомобиля и кое-как собрав волосы в нечто похожее на пучок, вылетела на улицу. Сев в автомобиль она помчалась по дороге. Дорога была вся в тумане, ничего не разглядеть. Вдруг автомобиль резко остановился и Изабель выглянула в окно. На дороге, рядом с машиной стояла пожилая женщина. С виду ей было около семидесяти лет. Женщина была одета в растянутый серый свитер, черные широкие штаны, и черную драную куртку. На голове у неё была бесформенная зеленая шапка, под которой торчали седые грязные кудри волос. Женщина сложив ладони устремлено глядела наверх, и что-то шептала.

– Эй! ТЫ! Тебе жить надоело? А ну прочь с дороги.

Женщина не обращала ни какого внимания на слова Изабель, она лишь стояла и бормотала что-то себе под нос, не опуская взора. Изабель объехала женщину и рванула дальше. А та осталась на том же месте, не подвижно.

– Странная какая-то. И какой черт её дернул болтаться в тумане ночью. Да и еще под машины бросаться.

Доехав до полиции Изабель встретил офицер. Светловолосый мужчина с длинной бородой, крепкого телосложения и очень высокий. На нем была черная полицейская форма и прозрачные очки, за которыми скрывались серые глаза. На левом ухе у него была серебряная серьга.

– Здравствуйте мисс Чузолс. Извините что потревожили, но сами понимаете такое дело, без вашего участия не решится. Думаю вам не стоит смотреть на тело на прямую, вот возьмите. Офицер протянул – -пару фотографий на которых был изображен вздутый труп. Посиневшее вздувшееся тело лежало на берегу реки, вокруг шеи был обвязана толстая веревка на другом конце которой был бетонный блок. Перебирая фотки все больше и больше становилось дурно. Спустя пару минут посмотрев все фотки с дрожью в голосе сказала Изабель.

– Мне кажется это не он.

Офицер протянул карманные часы, которые они нашли в курте на мосту, с которого спрыгнул утопленник. Изабель жадно схватила их и повертев в руках заметила ту самую гравировку на боковой части крышки.

М. Ч.

– Это его часы, это он.

– Тогда примите мои соболезнования. Завтра мы обзвоним всех родных, а после проведем похороны. Разумеется в закрытом гробу, сами понимаете не каждый вынесет такое зрелище.

– Спасибо офицер.

Изабель была шокирована новостью, и обессиленно села в свое авто.

– Вас сопроводить до дому?

– Что?

– Вы сможете добраться до дома сами? Вы плохо выглядите.

– Да офицер, со мной все в порядке.

Изабель завела мотор и не помня как добралась до дома, рухнула на кровать и прорыдав все слезы уснула.

На следующее утро начались звонки по вопросам похорон и казалось бы все вопросы были решены, но оставалось еще пара. Изабель позвонила Луизе. Луиза Фроп работала риелтором, как раз она и продала ей часть особняка когда-то.

– Алло Луиза Фроп Меллфос слушает. Изабель, давно не звонила. Я слышала о твоей утрате, прими мои соболезнования. На тебя сейчас наверное столько навалилось. Что будешь с этим делать?

– Алло, да, есть одна проблема. Помоги мне навести порядок с наследством и опекунством над Оливией, это моя племянница. Я бы хотела продать квартиру в центре города и выкупить у тебя другую часть особняка, чтобы мне с Оливией было комфортней жить, а то как она одна будет в большой квартире справляться. У тебя как я помню юридическое образование и ты можешь помочь.

– Я конечно же постараюсь помочь, но ты же знаешь это займет не один день. Я позвоню как что-то сделаю.

– Спасибо большое.

Наступил день похорон. Они состоялись в конце города, в десяти километрах от особняка. На погребение пришло лишь несколько человек. Миссис Полиген, соседка Магнуса, пришла оказать соболезнования чисто из любезности, и конечно же из-за поминальной трапезы. Миссис Полиген никогда не брезговала поживиться чем то, как в тот раз когда Оливия принесла в дом кота. Миссис Полиген воровала кошачий корм даже из миски, как ей это удавалось было загадкой. Она просто ненавидела кошек, Полиген не редко убивала котят которых, могла найти на окрестностях многоэтажки, и хотела чтобы и этот сдох от голода или как то еще.

На поминки пришел и святой патриарх Августин вместе с матерью настоятельницей Софией. Они несли службу при храме в городе. Патриарх Августин не мог не отказать в просьбе Изабель отправить её брата в последний путь. Мать настоятельница собрала от лица монастыря все необходимое для поминок. Больше никто не пришел, коллеги с работы обошлись лишь телефонными звонками. Изабель стояла возле могилы в черном платье с вуалью которая скрывала ее слезы. Рядом с ней стояла Миссис Полиген, и наиграно рыдала будто на публику, которой не было. Сама Миссис Полиген в глубине своей гнилой души ненавидела всю породу семьи Чузолс, особенно Магнуса. Мужчина не однократно устраивал драки в подъезде и занимал у нее деньги.

Гроб закопали и все разошлись. Изабель осталась одна у могилы своего брата. Поднялся сильный ветер, он пригнал за собою тучи, которые сильным ливнем обрушились на землю. Вдруг Изабель заметила что капли дождя больше не попадают на неё, взглянув наверх она увидела купол черного зонта. Опустив взгляд она обомлела.

– Магнус?

Магнус держал над ней зонтик и смотрел на свою могилу с улыбкой, переведя взгляд на сестру он сказал.

– Карма всех нас покарает, за наши дела.

Услышав эти слова Изабель отошла от наваждения и поглядев по сторонам заметила что Магнуса больше не было. Она в полном шоке упала на могилу своего брата.

4

Святая Виктория

Оливию привезли ночью. Дорога успокоила её и она перестала кричать. Машина остановилась возле небольшого белого здания. Оливию не отстегивая от кресла вкатили внутрь здания. Её провезли по длинному коридору в котором суетливо носились медсестры в белых халатах. Оливию везли к кабинету в конце коридора.

Из дверей кабинета вышла высокая женщина в красном костюме. Худое бледное лицо женщины казалось вытянутым. Большие голубые глаза, как у рыбы, занимали половину лица, особенно это было заметно на пару с маленьким ртом и носом. Длинные белые кудри волос были похожи больше на лапшу, нежели на волосы. Женщина достала из кармана маленький белый свисток, облизав губы в красной помаде она дунула в свисток. Все медсестры встали в шеренгу как по дрессировке. Женщина не обращая внимания на сидевшую рядом Оливию, прошла к началу коридора оставляя за собой шлейф из запаха табака и стука каблуков.

К женщине подошел один мужчина в синей форме и что-то прошептал на ухо. После этого женщина небрежно махнула рукой и меня увезли к лифту. Мы спустились на этаж вниз, внизу было холодно и воняло сыростью, меня вывезли из лифта в темный коридор по обеим сторонам которого были двери с номерами. Остановившись перед дверью с номером 66, один мужчина отстегнул ремни, и я наконец-то встала на ноги, но как только это случилось, меня втолкнули в комнату с номером 66 и заперли дверь. Наверху все медсестры тряслись от страха, они понимали что сейчас кого-то из них накажут. К одной из сестер подошла Саманта Трипп, между собой все называл ее Красная королева, потому что она всегда носила только красную одежду. Саманта подошла к самой юной из медсестер, это была рыжеволосая конопатая девчушка лет восемнадцати.

Саманта впилась в неё прорезающим взглядом в котором было столько ненависти, что её хватило бы для целой стаи голодных львов, королева вцепилась в руку девушки и увела в драконье логово, так называли кабинет Саманты Трипп. В кабинете Саманта села в большое красное кресло и скрестив руки на столе снова уставилась на бедняжку медсестру.

– Ракель Снупс. Скажи ты знаешь в чем твоя вина?

– Моя вина?

– Да! Твоя вина! Ты понимаешь что ты натворила? Из-за тебя вся моя работа пошла на смарку, а ведь от вас всех требуется всего-навсего давать больным во время лекарства.

– Но я делала так как вы велели, все точно по времени каждые два часа.

– Не смей меня перебивать! Ты хоть понимаешь чем это грозит если об этом кто-то узнает?

– Да мадам этого больше не повторится!

– Я в этом более чем уверена. Ты уволена.

Руки и ноги Оливии были в кровавых следах от ремней, она бегло осмотрела палату, вокруг лишь голые серые стены, одна старая металлическая кровать и небольшой горшок под ней.

– Я что в тюрьме?

Вслух прошептала Оливия и села на пол, в палате было очень холодно, а на голом теле была лишь простынка. Оливия сжалась как можно теснее чтобы хоть как то согреться. Она провела рукой по лысой голове и горько заплакала, волосы она начала отращивать после того как не стало её матери. Это для Оливии стало неким ритуалом, в память о матери. Но теперь нет ни матери ни волос. Она боялась потерять память о ней.

– А что если я и её потеряю? Нет никто никогда не посмеет лишить меня воспоминаний о моей семье. По крайней мере у меня есть еще и отец, какой бы он не был плохой он им остается.

Изабель очнулась в каком то шатре с марлевой повязкой на лбу. Вокруг лежали незнакомые люди, за которыми ухаживали монахини.

– Как вы себя чувствуете?

Рядом с моей койкой стояла София.

– Все в порядке где я нахожусь?

– Вы в нашем госпитале при монастыре. Вас нашла миссис Гретхен Уишбоун на могильной яме вашего брата. Вы мокли под дождем без сознания. Если вы чувствуете себя лучше предлагаю вам присоединится к нашей вечерней пастве. Вы верующий женщина?

– Пастве? Я не думаю что мне стоит присоединиться.

– Дорогуша я понимаю что у вас сейчас не простое время, но кто как не господь поможет вам с вашими трудностями?

– Мать настоятельница, я боюсь вас огорчить, но я не верую в господа так сильно как вы.

– Не бойтесь, вера даже в малом своем количестве имеет свою цену, как и все в этом мире.

Мы вошли в храм, внутри был большой зал. В несколько рядов стояли деревянные скамейки. На потолке была роспись, от которой на спине выступал холодный пот. София обратила внимание на мое удивленное лицо.

– Эта роспись создана в семнадцатом веке. Над ней работало почти тридцать художников.

На росписи были изображены небеса багрового цвета, в облаках мужчина с белоснежно-белыми крыльями, был привязан к столбу. Столб был из человеческих черепов, которые сочились кровью. Крылья ангела раздирали обугленные руки грешников, горевших в алом пламени у подножья столба.

Согласно книге веры по религии, которая придерживался храм, грешники были разгневаны на своего бога, и вырвавшись из царства вечных страданий сквозь алое пламя они разорвали своего покровителя на части. Вкусив чистейшую, но уже порочную плоть ангела они надеялись искупить свои грехи. Плоть ангела была порочна и так же осквернена грехом, как и они, поэтому ничего не вышло. Роспись шла по кругу поэтапно показывая ужасающую сцену. По центру росписи была надпись на латыни.