Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге

Поздний вечер встретил меня морозом и звёздным небом, но я с чувством выполненного задания пошёл в сторону дома. Тем же размеренным шагом я пошёл домой, опять что-то напевая. За весь этот день я ни разу не подумал о том, что был мороз за тридцать градусов.

Так я прошёл с час, пока у обочины в метре от меня, с сумасшедшим криком взлетел куропач. Так резко и неожиданно, что я даже вскрикнули отшатнулся назад. Улетая, он как резанный орал на всю тайгу. Мне никогда не забыть, как эти птицы могут напугать. От неожиданности замирает сердце. Казалось бы, птица чуть больше голубя, а такой крик создаёт. Орёт как курица, когда ей отрубают голову, мёртвого разбудит. Несколько минут я приходил в себя и ругал эту блудную птицу.

До посёлка мне оставалось километров шесть, когда я увидел свет по верху деревьев и услышал звяканье металлических стоек прицепа. Минуты через две-три я услышал шум мотора, меня догоняла попутка. Я встал у обочины, машина остановилась и в кабине загорелся свет. Я открыл дверцу, поздоровался и спросил: «Довезёте до посёлка?» Водитель сказал: «Садись». Забросив в прицеп лыжи, я быстро сел, закрыв дверь. Во время движения он спрашивал меня, не я ли был в избушке на тринадцатом километре. Я рассказал ему, что готовил там дрова к следующей охоте. После этого я рассказал, что чуть заикой не остался после крика куропача. Он засмеялся и рассказал, что с ним такое тоже было. Потом он мне сказал, что ездит суда много лет и почти каждый раз, видит лосей в районе старой Яны и Магдыкита. А ещё, говорит, что видел баранов на скале, у того же тринадцатого километра. А на террасе за избушкой часто бывают олени. С его слов я понял, что он тоже охотник, но охотится в другом районе Колымы. Я тогда и не предполагал, на какой поступок, можно сказать испытание, он меня направил. Я просто загорелся от его рассказа про баранов и в один прекрасный день, решил, что пойду на штурм той скалы. А потом буду его вспоминать другими словами, так как решение, лезть на ту скалу, я принимал сам. Но себя я буду ругать ещё сильнее, чем его, и при слове «баран» буду вспоминать себя!