Полная версия
Мой личный катализатор хаоса
– Левый, правый, уклон, апперкот, – мысленно командовал он себе, двигаясь по кругу.
Но сколько бы Эштон ни пытался сосредоточиться, перед глазами снова и снова вставала её улыбка – лёгкая, немного ироничная, как будто она всегда готова подколоть его. И от этого он только сильнее бил по груше, пока тренер не хлопнул его по плечу.
– Эй, Картер, ты сегодня слишком яростный. Что, проблемы на работе?
Эштон усмехнулся, вытирая лоб полотенцем:
– Можно и так сказать.
Он не собирался обсуждать с кем-то посторонним, что эти «проблемы» имели длинные каштановые волосы, выразительные глаза и талант влезать в его голову без спроса.
Зато после тренировки он чувствовал себя чище изнутри, словно сбросил лишний груз. Эштон принял душ прямо в зале, натянул свежую рубашку и, подхватив сумку, вышел на улицу. Нью-Йорк встретил его привычным шумом: поток людей, запах кофе из уличных лавочек, гудки такси. Но теперь весь этот хаос казался не помехой, а ритмом, в который он снова вошёл.
Эштон глубоко вдохнул и сел в такси. Настало время ехать в офис и, возможно, придумать, как всё-таки пригласить Николь так, чтобы она не только согласилась, но и сама захотела этого.
Офис PetMatch находился в Сохо – в старом кирпичном здании с панорамными окнами, через которые в комнату лился мягкий утренний свет. Стеклянные перегородки, яркие постеры с собаками и кошками, кофемашина последней модели – всё здесь дышало энергией стартапа.
Эштон любил этот офис: он напоминал ему, ради чего он работает. Не ради цифр на счету или инвесторских аплодисментов, а ради идей, которые могут изменить жизнь миллионов людей и – в случае PetMatch – миллионов питомцев, которым нужны хозяева.
Он вошёл в переговорку, где уже сидели его коллеги: Марк, ведущий разработчик, с неизменной толстовкой и ноутбуком, усыпанным стикерами; Джессика, секретарь, чьи ногти всегда были на тон ярче её презентаций; и Лукас, ответственный за коммуникацию с приютами.
– Доброе утро, – сказал Эштон, ставя на стол стакан кофе. – Давайте посмотрим, где мы.
– Серверная часть работает стабильно, – отозвался Марк, не отрываясь от клавиатуры. – Но нам нужно оптимизировать алгоритм подбора по интересам. Сейчас слишком много «ложных совпадений».
– Да, вчера я ради эксперимента завела анкету кота, – вмешалась Джессика, – и приложение выдало мне совпадение с женщиной, которая коллекционирует ядовитых пауков. Согласись, это не самая удачная пара.
Все рассмеялись, и Эштон тоже. Но в его голове тут же всплыло лицо Николь. «Она бы сейчас обязательно добавила что-то вроде: „Вот тебе новая функция – свидания с перспективой укуса“.»
– Хорошо, Марк, посмотри, можно ли прикрутить дополнительный фильтр по стилю жизни, – сказал Эштон, пытаясь вернуть мысли в рабочее русло. – Нам нужно, чтобы пользователь чувствовал, что мы не просто алгоритм, а понимаем его образ жизни.
– А с приютами? – спросил он Лукаса.
– Мы на связи с «Мягкие лапки» и «Пушистые хвосты». Оба согласны тестировать наше приложение. Им понравилась идея: они смогут быстрее находить хозяев, особенно молодёжь.
– Отлично. Это наш ключ: показать, что PetMatch – не просто Tinder для животных, а реальная польза для приютов, – кивнул Эштон.
Джессика перелистнула слайды. На экране загорелась таблица: «Метрики вовлечённости».
– Смотри, Эш, – она показала на график, – у нас растёт CTR на рекламных тестах. Но конверсия в установку пока низкая. Нужно проработать позиционирование.
Эштон задумался. Обычно он мгновенно выдавал идеи, но сейчас всё перемешивалось: графики, алгоритмы и образ Николь, которая умела превращать даже деловую презентацию в спектакль с подколками и улыбками.
«Ей бы понравилось, как мы делаем упор на социальную миссию, – подумал он. – И она бы наверняка предложила что-то безумное, вроде рекламы с собаками, которые ведут себя как люди. Чёрт, может, это даже сработало бы».
– Нам нужен свежий взгляд, – сказал он вслух. – То, что привлечёт внимание не только зоозащитников, но и обычных людей.
Джессика приподняла бровь:
– Ты как будто кого-то имеешь в виду.
– Может быть, – усмехнулся Эштон, но комментировать не стал.
Они обсуждали детали ещё час: интеграции с соцсетями, сотрудничество с брендами кормов, новые пуш-уведомления. Но в голове Эштона всё время звучал внутренний диалог: «Как пригласить Николь так, чтобы это выглядело естественно? Как показать ей, что я не только клиент и соучастник нашей игры, но и мужчина, который действительно заинтересован?»
После собрания он вернулся к себе в кабинет – небольшая комната с видом на улицу, где под окнами бесконечно гудела жизнь. Он открыл ноутбук, но вместо того, чтобы писать письмо инвесторам, поймал себя на том, что уже третий раз подряд печатает в поисковике «лучшие идеи для свидания в Нью-Йорке».
Эштон вздохнул и усмехнулся сам себе:
– Похоже, Николь, ты всерьёз меня перепрограммируешь.
Эштон несколько минут пытался сосредоточиться на таблицах с метриками, но внимание упрямо ускользало. В итоге он закрыл ноутбук, достал телефон и написал Николь.
Эштон:
«Привет, боевая напарница. Мы тут подвели итоги, и кажется, что приложение скачивают охотно, но конверсия всё ещё хромает. Нужно поднять % установок. Какие мысли?»
Он не успел даже откинуться на спинку кресла, как телефон завибрировал – Николь отвечала быстро.
Николь:
«О, значит, клиент теперь жалуется не только на кофе, но и на цифры 😂
Если серьёзно – я вижу пару вариантов.
Сделать акцент на социальной миссии: у людей включается эмпатия, когда они понимают, что реально помогают животным.
Запустить тестовую рекламную кампанию в соцсетях через лидеров мнений. Лучше взять микроинфлюенсеров, у которых аудитория живая и доверяет им.
А ещё – чуть-чуть юмора в подаче. Люди любят, когда их развлекают, а не только уговаривают.»
Эштон улыбнулся. Это была именно та энергия, которая ему так нравилась в Николь: деловитость, помноженная на искренний азарт.
Эштон:
Звучит гениально. Пункт про юмор особенно. Ты как всегда подрываешь систему изнутри. Когда сможешь взяться?»
Николь:
«Завтра. Сегодня у меня после работы встреча с… угадай кем :)
Но завтра я сяду и подготовлю первые наработки. К вечеру вышлю тебе отчёт – цифры, визуалы, гипотезы.»
Эштон рассмеялся, глядя на экран.
Эштон:
«Ага, значит, я снова попал в твой календарь. Чувствую себя человеком-кампанией. Но я согласен. Жду отчёт. И, возможно, новых шуток.»
Николь:
«Ну, отчёт у тебя точно будет. А насчёт шуток – это как повезёт. Иногда я могу быть опасным оружием массового разрушения корпоративного духа :)»
Эштон уставился в экран телефона, перечитывая сообщение Николь, будто там было зашифровано больше, чем просто слова.
«Сегодня у меня после работы встреча с… угадай кем;)»
Сердце в груди сделало что-то странное – словно он неловко перескочил шаг на лестнице. Всё утро он прокручивал сценарии: как ненавязчиво пригласить её в ресторан, может, на выставку, или хотя бы в парк. Он даже составил мысленный список плюсов и минусов каждого варианта, как настоящий аналитик. И тут Николь просто одним сообщением разрушила весь его тщательно выстроенный «план».
– Она меня убивает, – пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. – Я думал, что это я стратег, а оказалось, что меня уже давно переиграли.
Эштон провёл рукой по волосам. Мысль о том, что вечером они снова увидятся, грела его куда сильнее, чем успехи PetMatch в статистике скачиваний. Чёрт, это был уже даже не интерес и не лёгкая симпатия – его тянуло к Николь так, будто она была магнитом, а он сам – железной стружкой.
И впервые за долгое время он почувствовал себя подростком, который готов часами думать: куда повести девушку, какой букет выбрать, как сделать так, чтобы всё выглядело одновременно естественно и эффектно.
– Цветы, – вслух сказал он и тут же подскочил. – Точно, нужны цветы.
Он начал мысленно перебирать варианты: розы – слишком банально. Лилии – красиво, но пахнут так, что можно задохнуться в такси. Орхидеи – элегантно, но слишком «офисно». И тут его осенило: герберы. Яркие, солнечные, жизнерадостные. Николь сама похожа на них – не напыщенная дива, а искренняя, настоящая, немного хаотичная, но именно это делает её особенной.
Дальше встал вопрос: куда её повести? Ресторан был очевидным вариантом, но в Нью-Йорке рестораны – это слишком предсказуемо. Хотелось чего-то, что оставит след в памяти. Может, прогулка по набережной? Или катание на карусели в Бруклинском парке? Он даже на секунду представил их на ярко освещённой карусели – Николь смеётся, волосы развеваются, а он смотрит на неё и думает, что готов купить все билеты, лишь бы это никогда не кончалось.
– Чёрт, Картер, – пробормотал он. – Ты превращаешься в романтического идиота.
И правда, ещё пару месяцев назад он считал себя человеком, для которого чувства – это нечто второстепенное. Бизнес, проекты, планы – вот что было его миром. И вдруг оказалось, что весь его хвалёный рационализм трещит по швам, когда в этот мир входит девушка с ехидными шутками и глазами, в которых отражается полгорода.
Он снова взглянул на сообщение. «Сегодня у меня после работы встреча с… угадай кем».
И понял: он не просто ждёт этой встречи. Он считает минуты.
Эштон стоял у зеркала уже минут двадцать, что было совершенно несвойственно человеку, который обычно хватал первую попавшуюся белую рубашку, засовывал в сумку ноутбук и летел в офис. Сегодня он вел себя подозрительно щепетильно. На кресле лежали три комплекта одежды: один – «деловой повседневный», второй – «расслабленный джентльмен», третий – «слишком старался». И каждый раз, как только он решал, что всё, выбор сделан, взгляд снова возвращался к другому варианту.
– Майло, что скажешь? – спросил он, обернувшись к лабрадудлю, который лениво растянулся на ковре. – Вот эта синяя рубашка делает меня больше похожим на миллионера или на школьного учителя по алгебре?
Майло поднял голову, зевнул и отвернулся к стене.
– Отлично. Спасибо за поддержку, дружище, – Эштон усмехнулся. – Придётся решать самому.
В итоге он выбрал то, что, как ему казалось, балансировало между «слишком официально» и «слишком небрежно»: тёмные джинсы, белая рубашка с расстёгнутыми верхним пуговицами и лёгкий пиджак. Последний он долго вертел в руках, но всё-таки накинул – для уверенности.
Перед тем как выйти, он ещё раз посмотрел на букет. Герберы. Яркие, солнечные, простые, без намёка на вычурность. Николь, по его ощущениям, была именно такой – никакого пафоса, никакой напускной драматичности, зато светлая и настоящая.
Нью-Йорк встречал его привычным шумом вечерних улиц: гудки такси, музыка из открытых дверей баров, смех прохожих, чей-то спор на испанском, запах жареных каштанов и кофе, смешанный с бензином и чем-то ещё, сугубо «манхэттенским».
Кафе находилось на крыше здания недалеко от Брайант-парка. Подниматься туда нужно было по узкой лестнице, стены которой были разрисованы граффити. Когда Эштон оказался наверху, его встретил совершенно другой мир: гирлянды огоньков, натянутые между перилами, мягкая живая музыка в углу, столики с белыми скатертями и невероятный вид на огни города.
И вот там, у барной стойки, стояла Николь.
Она поправляла прядь волос, разговаривая с барменом, и в этот момент Эштон понял, что все его тридцать раз переодеваний были абсолютно оправданы. На ней было простое, но изящное чёрное платье, подчёркивающее фигуру, и лёгкая куртка на плечах. Ничего кричащего, но именно в этом и было её очарование – она выглядела так, будто Нью-Йорк подсветил её специально для этого вечера.
– Опоздал ровно на две минуты, мистер Картер, – сказала она, заметив его и прищурившись. – Я уже думала, что свидание отменяется.
– Это были стратегические две минуты, – ответил он, протягивая ей букет. – Нужно было создать лёгкое напряжение.
– Ах вот как это называется, – Николь взяла цветы и улыбнулась, вдыхая аромат. – А я думала, что это банальная мужская несобранность.
– Только не в моём случае, – Эштон сделал серьёзное лицо. – Я могу быть кем угодно, но несобранным никогда.
– Правда? – Николь приподняла бровь. – Напомнить тебе про кофе, который ты позволил мне пролить на твою рубашку в первый же день нашего знакомства?
– Это было стратегическое знакомство, – парировал он. – Я знал, что так ты меня точно запомнишь.
Она рассмеялась, и в этот момент что-то внутри Эштона перевернулось. Её смех был лёгким, звонким, и он поймал себя на том, что хотел бы слышать его снова и снова.
Они сели за столик у самого края, откуда открывался лучший вид. Нью-Йорк лежал под их ногами, словно бесконечный калейдоскоп огней, и казалось, что город подслушивает каждый их диалог.
– Итак, расскажи мне, мистер стартапер, – Николь положила локти на стол и склонила голову, – как продвигается наш «PetMatch»?
– Всё идёт по плану, – сказал он, хотя на самом деле думал только о том, как идеально блестят её волосы при свете гирлянд. – Но, честно говоря, с сегодняшнего дня меня волнует другой проект.
– Неужели ещё один стартап? – поддела она. – Ты неисправим.
– Нет, – он выдержал паузу и наклонился ближе. – Это проект под кодовым названием «Николь».
Она слегка закатила глаза, но улыбку не смогла сдержать.
– Сомневаюсь, что этот проект принесёт тебе инвестиции.
– Ошибаешься, – Эштон тоже улыбнулся. – Я уже чувствую серьёзную отдачу.
Их взгляды встретились, и на долю секунды между ними повисло напряжение – то самое, от которого перехватывает дыхание. Николь первой отвела взгляд, сделав вид, что изучает меню.
– Ну хорошо, – сказала она, – давай проверим, насколько ты хорош в выборе вина.
– Я идеален во всём, кроме одного, – сказал он, беря в руки карту вин.
– И чего же?
– Кроме того, что, похоже, начинаю терять голову.
Она подняла глаза, и в этот момент Нью-Йорк будто исчез. Остались только они двое и электричество в воздухе.
Вино оказалось лёгким, ужин – вкусным, но главное было не это. Главное – разговор. Они перебрасывались репликами, словно играли в импровизированный теннис: он – о том, что Николь превращает любое помещение в сумеречную зону; она – что рядом с ним невозможно оставаться серьёзной; он – что её взгляд сбивает его с ритма; она – что он слишком самоуверен, но именно это и притягивает.
Иногда их руки случайно касались друг друга – и каждый раз Николь чувствовала, как по коже пробегает лёгкая дрожь. Она пыталась списывать это на вино, на вечерний воздух, на огни города. Но знала: дело было совсем не в этом.
А Эштон, глядя на неё, понимал, что впервые за долгое время никакой бизнес-план, никакая стратегия и никакие миллионы не имели значения. Имело значение только то, что она сидела напротив, улыбалась и позволяла ему быть рядом.
Вечер тянулся, как будто время само решило замедлиться. И когда они стояли на крыше уже под финал ужина, ветер мягко трепал волосы Николь, а огни Манхэттена отражались в её глазах, Эштон вдруг подумал: если это игра – он готов проиграть. Потому что выигрыш уже был у него перед глазами.
Глава 5. Игра на нервах
Утро началось с того, что Джонсон уже с порога нашёл повод придраться к Николь. Его громкий, неприятный голос разносился по офису, как скрежет вилки по стеклу:
– Мисс Брукс, вы снова перепутали приоритеты в отчёте. Я вас о чём просил? Не о «творческом подходе», а о чёткой таблице с цифрами! Или у вас талант исключительно к катастрофам?
Николь сжала зубы. Обычно она могла бы съязвить в ответ, но сегодня всё было слишком тонко. Гормоны делали своё дело: раздражение и обида накатывали волнами.
– Может быть, вы наконец начнёте работать, как опытный специалист, а не как студентка на практике? – продолжал он, не давая ей вставить ни слова.
– Вы вообще слышите, что я… – начала Николь, но голос дрогнул.
Секунда – и она поняла: ещё чуть-чуть, и прямо здесь, перед коллегами, сорвётся. Горло сжало, глаза защипало. Она резко развернулась и убежала в туалет, громко хлопнув дверью.
В зеркале на неё смотрела девушка с блестящими от слёз глазами и дрожащими губами.
– Великолепно, Николь, – пробормотала она. – Просто суперпрофи.
Через пару минут дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулась голова Дженни – её лучшей подруги-бухгалтера.
– Ну что, я могу войти? Или у тебя репетиция «Титаника»? – осторожно спросила она.
Николь хмыкнула сквозь слёзы:
– Заткнись.
– Значит, можно, – решила Дженни и протиснулась внутрь. За ней появился и Марк, айтишник, вечно таскавший худи с комичными надписями. Сегодня у него было «404: настроение не найдено».
– Я слышал, что Джонсон снова полез с претензиями, – сказал Марк, подавая Николь бумажные салфетки. – Хочешь, я его сервер на пару часов «случайно» положу?
– Очень смешно, – всхлипнула Николь, вытирая глаза.
– Я не шучу, – серьёзно добавил он. – Для таких случаев у меня есть специальная кнопка.
Дженни фыркнула:
– Я бы предпочла налить ему слабительного в кофе.
Николь попыталась улыбнуться, но сердце всё равно болело. И тут телефон в её руках завибрировал.
На экране: Эштон Картер.
«Скажи честно: ты в туалете рыдаешь или уже успела поправить помаду и выглядишь так, будто готова соблазнять мир?»
Николь фыркнула сквозь слёзы и быстро набрала:
«Картер, ты невозможен. Это твоя версия поддержки?»
Ответ прилетел моментально:
«Абсолютно. Потому что я знаю: плачущая ты – тоже чертовски красивая. Но представляю тушь по щекам – и у меня слишком много мыслей. Лучше бы я проверил лично.»
Щёки Николь вспыхнули.
«Ты ненормальный!» – написала она.
«Да. Но только с тобой. С другими я приличный. Ну… почти.» – снова вспыхнул экран.
– Это он? – спросила Дженни, склонившись над плечом. – Ага, вижу. У тебя тут… ух ты. Горячо.
Николь сердито прижала телефон к груди:
– Дженни! Это не то, о чём ты думаешь.
– Ага, бизнес, – усмехнулась та. – Очень страстный бизнес.
Николь набрала ответ:
«Я работаю. У меня совещание. Ты отвлекаешь.»
Эштон:
«А ты даже не представляешь, как сильно я хочу отвлекать тебя. Но если решишь, что совещание скучнее меня – скажи слово, и я приеду. Увезу прямо из офиса. На „рабочий ужин“. С намёком.»
Николь чуть не уронила телефон.
«Ты слишком самоуверен. Думаешь, я сорвусь?»
Эштон:
«Нет. Думаю, ты будешь строить из себя приличную. Но потом всё равно согласишься. Ты же знаешь, я умею ждать. Вопрос только: сколько выдержишь ты?»
Она прикусила губу, чувствуя, как её бросает то в жар, то в холод. И в этот момент в туалет вошла секретарша из ресепшена с огромным букетом белых пионов.
– Николь? Это тебе.
У неё отвисла челюсть. На карточке: «Чтобы Джонсон понял: у тебя уже есть покровитель. – Э.»
Дженни присвистнула:
– Ну всё, девочка. Тут даже «Секс в большом городе» отдыхает.
И тут же новое сообщение:
«А ещё я заказал тебе фисташковые круассаны. Ты знаешь, что придётся расплатиться. И нет, улыбкой ты уже не отделаешься.»
Николь закатила глаза:
«Что же ты хочешь?»
Эштон:
«Поцелуй. Не виртуальный. Не в шутку. Настоящий. И предупреждаю, я намерен его получить.»
Она ощущала, как сердце бьётся быстрее, чем после трёх эспрессо. А за стеной туалета Джонсон уже кипел от злости: букет и смех Николь были для него как соль на рану.
Игра только начиналась.
Николь, прижимая букет белых пионов к груди, вышла из туалета вместе с Дженни и Марком. Коридор офиса будто замер – десятки глаз устремились на неё. Одни смотрели с завистью, другие с любопытством, а кое-кто – с явным удовольствием. Шёпот прокатился по опенспейсу быстрее, чем корпоративная рассылка:
– Видела? Это ей!
– Кто вообще дарит пионы? Это же не просто так.
– Может, у неё появился поклонник?
Николь подняла подбородок выше, делая вид, что ей всё равно. Но внутри сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.
Джонсон, заметив её возвращение с букетом, застыл у своего стола. Его лицо стало тёмно-красным, словно помидор, и в глазах сверкнула злоба.
– Мисс Брукс, – процедил он, – я что-то пропустил? С каких это пор у нас офис превратился в оранжерею? Или вы решили подрабатывать в Instagram-блогерах (запрещённые в РФ организации)?
Николь открыла рот, чтобы что-то возразить, но её спасла Дженни.
– Между прочим, мистер Джонсон, – весело заметила она, – пионы считаются символом успеха и процветания. Может, это намек судьбы, что с Николь у компании всё получится?
Марк даже не отрываясь от клавиатуры буркнул:
– Я бы сказал, что это намёк на то, что в нашем офисе наконец-то появился нормальный аромат. А то до этого пахло только отчаянием и кислым кофе.
Коллеги тихо прыснули. Джонсон рявкнул:
– Тишина в офисе! У нас работа, а не балаган!
Николь, стараясь не улыбнуться, вернулась к своему рабочему месту. Букет она поставила в высокую вазу с водой, а рядом Дженни ловко подсунула пакет с только что доставленными круассанами. Запах фисташкового крема мгновенно наполнил пространство.
Телефон в руках завибрировал. Эштон.
«Фото с пионами. Срочно. Мне нужно убедиться, что они тебе идут.»
Николь, покосившись на любопытные взгляды коллег, быстро сделала селфи – улыбка получилась чуть смущённой, но настоящей.
Ответ пришёл сразу:
«Я так и думал. Белое тебе определенно к лицу. Хотя, честно говоря, улыбка у тебя куда красивее любого букета. Опасно отвлекает.»
Николь закатила глаза и написала:
«Картер, ты неисправим. Я работаю.»
Эштон:
«Тогда представь, что это мой вклад в твою продуктивность. Цветы для вдохновения, круассаны для энергии. Я, считай, твой корпоративный бонус.»
Николь не сдержала смешок. Дженни тут же обратила внимание:
– Ну? Что он там опять пишет?
– Рабочие вопросы, – попыталась отмахнуться Николь.
– Рабочие? – Дженни скептически выгнула бровь. – Если только работа над твоими щеками, которые сейчас горят как рождественская гирлянда.
Марк, не отрываясь от монитора, добавил:
– Если «рабочие вопросы» заставляют так улыбаться, то мне тоже нужен такой клиент.
Николь снова взглянула на экран.
Эштон:
«Если Джонсон спросит, откуда цветы, скажи правду. Что у тебя есть невероятно симпатичный поклонник. И что этот поклонник куда харизматичнее его.»
Николь прикусила губу и написала:
«Ты слишком самоуверен. Думаешь, я подыграю?»
Эштон:
«Нет. Думаю, ты попытаешься держать лицо. Но, Николь, твои глаза всё выдают. Даже сквозь экран я чувствую, когда ты улыбаешься.»
Её сердце пропустило удар.
«Ты невозможный,» – коротко набрала она.
Эштон:
«Зато очень настойчивый. Сдавайся, Брукс, я всё равно выиграю.»
Николь едва заметно улыбнулась, поправляя букет на столе. И впервые за утро почувствовала: всё не так плохо. Наоборот – игра становилась всё более захватывающей.
А в кабинете Джонсон, наблюдая за её сияющим видом, сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он уже строил план, как «поставить её на место». И если раньше это был просто рабочий конфликт, то теперь всё превращалось в личную войну.
Но Николь знала одно: на её стороне теперь был Эштон Картер. И он точно не собирался отступать.
Джонсон уже весь день выглядел так, будто готов в любой момент взорваться, но курьер с коробкой круассанов и огромным букетом белых пионов окончательно перешёл его невидимую линию терпения.
– Мисс Брукс, – его голос разнёсся по открытому офису, как крик дирижёра, у которого оркестр снова сыграл не ту ноту. – Вы, видимо, решили, что ваша должность включает в себя функции… как бы это сказать… «королевы бала»? Цветы, угощения, смех на весь этаж! Может, мы ещё устроим конкурс «Мисс маркетинг-2025»?