Mooncore. Том II

«С твоей помощью», Виктория прислонилась спиной к его плечу, наконец почувствовав тепло его тела на себе, и от этого чувства покоя полностью расслабилась. Ей необходимо постоянно чувствовать, что он рядом, чтобы были силы бороться за лучшее будущее. «И как-то даже не верится, что за экраном у всего этого такой невообразимый масштаб».

«Понимаю. Знаешь, именно по этой причине, что не вижу результат, часто недооцениваю себя».

А вот в это ей действительно верилось с трудом. Он даже как-то смущенно отвел взгляд, раскрыв свою слабость.

«Мне казалось, ты очень даже уверен в себе».

«Создаю видимость», Александр наклонил голову набок.

«Но ты и правда хорош во всем», настояла она, решительно взяв его за руку.

«Спасибо, Солнышко», слабо улыбнулся он.

Когда Александр ушел на кухню, Виктория посмотрела в экран ноутбука и стала искать, где отображается время, но интерфейс показался ей слишком сложным. Все программы были закрыты и данные сохранены, чтобы она случайно ничего не испортила и не сломала. Свернув пустое окно, она увидела изображение на рабочем столе и улыбнулась рисунку аниме-девушки в голубых колготках. Но присмотревшись внимательнее, она заметила сходство с собой. Бросив взгляд в сторону кухни, откуда доносился шум воды, Виктория придвинула ноутбук ближе и стала рассматривать каждую деталь в образе девушки. На рабочем столе она увидела папку с названием «Арты», навела курсор и открыла.

Ее руки дрожали так, словно она совершала преступление, хотя это и было самым настоящим взломом в его личную жизнь. Виктория не могла понять, почему Александр рисовал ее и скрывал это: Здесь ведь нечего бояться. Если он стесняется своего таланта, то это абсолютно зря, ведь он рисует так красиво и правильно работает с цветами и тенями, как самый настоящий художник. Александр как-то упоминал, что зарабатывал рисованием, но я даже представить не могла, что он настолько профессионален, и тем более тайно использует меня в качестве модели. Нет, он ведь не продает никому это…?

Пока она, задержав дыхание, смотрела на рисунки, медленно листая каждый, ее сердце забилось очень часто, а на глазах выступили слезы. Несправедливо, несправедливо, – повторялось в ее голове по кругу. Она не могла остановиться, пока не увидит все, что он своей рукой совершил с ней на холсте.

Услышав за спиной приближающиеся шаги, Виктория закрыла папку и развернулась лицом к нему.

Увидев, как она взволнована, Александр нахмурился, не понимая, что ее снова могло так расстроить, затем увидел изображение на рабочем столе ноутбука.

«Виктория, я все тебе объясню».

25. Sakura

25. Сакура

«Я все тебе объясню», успокаивающе заверил Александр, хотя его голос выдал то, что он сам никак не ожидал такого поворота событий. Он нервно сглотнул, переводя взгляд с экрана ноутбука на девушку, собираясь с словами.

Виктория продолжала сидеть на полу, прижав колено к груди, оттягивая черный капрон колготок от пальцев. Ее молчание было странным. Она не плакала, но глаза казались расстроенными. Хотелось, чтобы она хоть как-то отреагировала, подсказав, с чего именно начать оправдываться.

Она стала подниматься, и он подошел к ней, наклонился и закрыл ноутбук, скрыв постыдное изображение.

«Прости, что рисовал тебя без твоего согласия».

«Почему ты не показывал мне?» Спросила она, хмуро глядя вниз.

Обиделась, промелькнула мысль в его голове.

«Я собирался однажды показать, честно. Но решил, что ты будешь злиться на меня за то, что я одержим тобой с нашей первой встречи. И мне настолько сильно хотелось тебя видеть, что рисование помогало хоть немного справиться с этим чувством тоски».

Виктория мягко улыбнулась, отреагировав не так, как он рассчитывал, держа в памяти тот момент, когда они обсуждали в номере отеля его фетиш на голубые колготки. Тогда она крайне возмутилась, что он позволил себе такие интимные подробности. А сейчас она увидела себя в образе аниме-персонажа с прижатыми к экрану ступнями ног в голубых колготках, что должно было, по меньшей мере, ее смутить, но все же проявила терпение и любопытство. Неужели только потому, что мы стали состоять в отношениях? Да и многое ли в нашем общении изменилось, кроме того, что мы стали целоваться и признаваться друг другу в любви?

«У тебя очень красиво получается рисовать», одобрительно протянула она.

«Потому что ты сама очень красивая. И мне хотелось запомнить тебя именно такой. В голубых колготках, с сияющими зелеными глазами».

«Ты вложил столько всего в свои рисунки. Алекс, ты рисуешь просто потрясающе. Не скрывай больше от меня ничего, ладно?» попросила она, по-прежнему не поднимая глаз.

«Ты из-за этого так переживаешь?»

Виктория не сразу коротко кивнула, нервно вцепившись в края белой блузки. Александр вспомнил про свой внешний вид, про измятую тысячу раз рубашку, в которой даже успел поспать, и ему стало неловко за свою неряшливость. Он не замечал за собой абсолютно ничего из-за плохого самочувствия.

«Если сможешь, прости меня».

От стыда у него загорелись даже кончики ушей, и это не ускользнуло от ее внимания.

«Алекс, у тебя что, температура?» Она проигнорировала его и взволнованно дотронулась до его лба. «Мне кажется, что да. Ты весь красный».

«Нет, я в порядке, просто…» От неловкости он хотел спрятаться, исчезнуть в собственной тени, лишь бы она не видела его таким слабым и уязвимым по собственной глупости, думая: Я должен всегда быть сильным рядом с моей Принцессой, чтобы защищать от всего. Даже от себя.

«Тебе нужно прилечь», нежно, но сильно она взяла его ладонь и потянула в спальню.

«Там такой беспорядок, извини, я…» Он путался в словах и ногах, ведь не заслуживал, чтобы она заботилась о нем после всего. «С утра я действительно чувствовал себя не очень хорошо и поэтому остался дома».

«Угу», проговорила Виктория, оглядываясь в комнате, крутя головой, и при этом ровное каре скрывало выражение опущенного вниз лица. Она приблизилась к нему вплотную, подталкивая к расправленной постели.

«Подожди, мне не нужен отдых» он пробовал остановить девушку, но она прижалась к нему, вынуждая сесть, забралась на колени на кровать и стала пытаться заставить его лечь. Едва он упал на спину, не в силах с ней бороться, как она оседлала его, но наездница из нее оказалась так себе, и она приземлилась бедрами на его живот. Он издал сдавленный вздох.

«Алекс», тихо позвала она, пока он сдерживался, чтобы не попросить ее встать. Не то чтобы она была тяжелой, но его внутренним органам такое давление, мягко говоря, не понравилось. Она села так резко, что юбка приподнялась и легла поверх его одежды, и прижала колени к нему с двух сторон, явно не планируя в скором времени подниматься. «Это правда ты рисовал меня?»

«Да, я. И прости меня, пожалуйста. Знаю, что мне стоило рассказать тебе раньше».

Казалось, она вообще не слушала, что он пытался ей все объяснить. Он тоже перестал следить за своей речью, голос стал совсем тихим и постепенно растворился в бархатном шорохе от прикосновений длинных тонких пальцев к алому короткому галстуку. Бантик вокруг воротника развязался, она опустила руки вниз, глубоко дыша полной грудью и расправив плечи, давая возможность рассмотреть себя. Развязанная ленточка на молочно-белой блузке с длинным рукавом кровавой змейкой слегка колыхалась от каждого вздоха девушки, смотрящей затуманенным взглядом в пустоту. В его голове развернулась такая же пустота, он мог лишь полагаться на чувства и созерцать с застывшим дыханием то, что происходило над ним.

Когда ее холодные руки легли на его грудь с намерением расстегнуть рубашку, он перехватил ее ладони, крепко сжав, и сомкнул веки.

«Отпусти».

Александр едва заметно покачал головой, не позволяя ей освободиться. Сколько ночей он мечтал просто дотрагиваться до нее, и сейчас эта мечта сбывалась наяву.

Виктория начала нервничать, судя по резким движениям рук, как она выворачивала запястья и раздраженно вздыхала.

«Пожалуйста, отпусти».

«Я никуда и никогда тебя не отпущу».

«Разве это не то, чего ты хотел?» Тихо произнесла она непонимающе.

И только сейчас до него дошло, что она видела все рисунки.

Я, наверное, сплю, осознал Александр в своих мыслях. Не может весь этот длинный день быть реальным. Не может во всей Вселенной быть такого дня, где я с утра сталкиваюсь с Райсом, с которым обсуждаю их с отцом планы насчет моего вечного заточения в Эспайр, потом ко мне домой приходит школьница, с которой я заканчиваю за час работу над проектом, откладывая ее неделями, затем эта же школьница узнает о том, что я рисовал ее во всяких непристойностях, и как будто хочет воплотить все это в реальность. Однозначно это всего лишь сон.

И как же не вовремя это на нее нашло. Он не мог поверить, что собирался сражаться с ней, упустив шанс, о котором будет в дальнейшем очень сожалеть.

Приоткрыв веки, он посмотрел на нее. Ее глаза нездорово блестели, лицо порозовело от смущения. Она прикусывала губу, оставляя блестящий след, не собираясь отступать от своего, словно в нее вселился суккуб. И кто спасет меня от моей Принцессы…?

Понимая, что все попытки освободиться обречены, она наклонилась вперед и легла грудью на него, подняв их руки над головой. Ее взгляд сосредоточился на его губах, и зрачки в испуге расширились. Когда она потянулась поцеловать его, он вскинул голову.

«Пожалуйста, что бы ты ни задумала, прекрати это…»

Договорить он не смог, издав стон. Она нежно целовала каждый сантиметр его шеи, прокладывая дорожку из легких, как лепестки, касаний до воротника, теплым дыханием задевая кожу, заставляя ее трепетать и покрываться мурашками. Он вцепился до боли в костяшках в постель, чтобы не распускать руки, и полностью открыл шею. Его лицо горело, и все тело пылало будто в предсмертной агонии. В его ослабевшем разуме промелькнула мысль, что, если она захочет его изнасиловать, он ей это позволит.

Но все еще оставалась надежда, что она лишь проверяет его. И то, как он поведет сейчас с ней, докажет ей, что у него исключительно чистые намерения на ее счет. Если только не сядет ниже, чуть ли не плакал он.

«Давай, оставляй на мне засосы, чтобы все знали, что я только твой».

«Я не умею», виновато рассмеялась она, услышав нотки сарказма в его голосе.

Этот хрупкий неуверенный смех пролил немного ясности, и в целом он смог мыслить более здраво, когда она перестала прикасаться к его слабому месту.

С сожалением осмотрев его красное от смущения лицо, Виктория подумала, что он может все неправильно понять и примет ее волнение и нерешительность за издевку. Словно зная о его желании и найдя откровенные рисунки со своим участием, она захотела наказать его за непристойные мысли. Но все совершенно не так…

Обычно всегда он задавал атмосферу понимания и поддержки. Но сегодня ему самому нужна была ее помощь. Он казался грустным, растерянным, как будто ему недоставало чего-то.

И припомнив его вчерашние слова, увидев, о чем он тайно мечтает, она решила подарить ему себя, чтобы он почувствовал, что его любят. Но почему-то он вел себя так, будто между ними произошло какое-то недоразумение, или он не был готов к тому, что девушка первой проявит инициативу.

«Не хочешь встать с меня, и мы нормально поговорим?»

«Тебе неудобно?»

Он мысленно чертыхнулся: Мне физически больно от того, что ты сидишь на мне в колготках, раздвинув ноги.

Нужно было как-то отвлечь ее и себя, попытавшись свести все к минимальным потерям. Что за день… Для полного набора не хватает только Апокалипсиса ночью.

«Я выгляжу просто ужасно. И еще в душе не был».

«Ты выглядишь как всегда хорошо».

«Виктория, что происходит?» В его жалком голосе прозвучала испытываемая тревога. Он старался говорить строго, думая о мертвых котятах, выброшенных младенцах, о том, что сейчас к нему заявится Брайан Райс и развеет странный сон; о чем угодно, лишь бы не акцентировать внимание на тепле, прижимающемуся к нему.

Она неловко сдавила его коленями, вся будто сжавшись. Локти все еще лежали на его груди, надавливая всем весом ее тела.

«Я думала, ты уже понял».

«Я не понимаю, что ты делаешь. Если ты о вчерашнем, то не бери в голову, я просто увлекся».

Она вздохнула и стала играться с измятым воротником его рубашки, но он вновь обездвижил ее руки, сомкнув запястья словно наручниками. Ей не оставалось ничего иного, кроме как ответить:

«Прости, что без разрешения посмотрела твой ноутбук. Мне было интересно и страшно, что ты все спрячешь от меня, и я так и не узнаю о том, что ты обо мне думаешь…»

«Потому что это не для твоих глаз, а для моего извращенного ума».

«Разве ты не этого хотел?»

«Чего я хотел?»

Он говорил так тихо и без эмоций, словно всерьез злился на нее. Она начала чувствовать себя незаслуженно обиженной.

«Меня».

«Это всего лишь рисунки. Мое больное воображение. Это не ты, ясно? Это просто твоя внешность. Я бы никогда не обидел тебя так, как изображено там».

«То есть, ты меня больше не хочешь?»

Он промолчал, вздохнув так, словно она сама должна знать ответ на этот вопрос.

«Заканчивай это представление, ладно?»

«Ты не прогоняешь меня», привела она аргумент в свою пользу. Ее глаза еще сияли надеждой.

«Я не хочу неосторожно причинить тебе боль».

«Все в порядке. Если ты и в самом деле переживаешь за меня, давай только я буду к тебе прикасаться».

Александр нахмурился и недовольно отвел взгляд.

«Я не могу так».

«Как?»

«Ты еще маленькая. Ты не хочешь меня, потому что никогда не задумывалась о таких вещах».

«Задумывалась», покраснев, призналась она.

«Стоп. Достаточно», попросил он одновременно ее и свой разум не воображать то, о чем именно она задумывается. Хотелось спросить, но он прикусил язык: И если это наш последний разговор на эту тему, я буду крайне раздосадован. После моего отказа, с вероятностью 99% действительно последний. Она вполне может решить, что я сейчас издеваюсь над ней. Александр набрался решительности и продолжил:

«Может, ты видела такое в кино, не знаю, слышала или читала. Но реальность отличается от всего этого. И тебе кажется, что ты готова, но на самом деле нет. Если бы не я, тебе бы даже в голову не пришло что-то такое попробовать».

Она задалась вопросом, почему все вокруг – учителя в школе, одноклассники, ее семья – постоянно говорят ей об этом, но в жизни оказывается, что она еще не доросла до подобного. И любимый человек, хоть и испытывает к ней сильное желание стать ближе, однако отказывается от его исполнения с ней. Она начала чувствовать себя неполноценной, непонимающей, невероятно далекой от того, что известно всем.

«Но это ведь нормально, когда люди любят друг друга. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы… были всегда вместе, разделяя все мысли и желания».

«А я не хочу, чтобы ты боялась чего-то. И сейчас я не знаю, что ты задумала, но могу уверить, что ничего не получится. Мы ничего не упускаем, мы узнаем друг друга лучше, понимаешь?»

«Ты сказал, что хочешь меня. Это не так?»

«Я от своих слов не отказываюсь. Но ты пытаешься обмануть меня, демон-соблазнительница. Моя Принцесса никогда бы не пошла на такое».

«Твоя Принцесса желает, чтобы ты получал все, что хочешь», обиженно взглянула она.

«Я не хочу получить в обмен на свою минутную слабость твое заплаканное лицо», сказав это, он про себя ужаснулся: Минутную? Ладно, спасибо хоть не секундную.

Она покачала головой, словно отрицая, словно это не про нее. Она выглядела так мило, продолжая упрямиться до последнего, что ему захотелось из жалости обнять ее. Но нужно прекратить это сейчас же, пока все не зашло слишком далеко.

«Я не собираюсь расставаться с тобой и сдержу слово насчет переезда ко мне. Обещаю. Я сам справлюсь со своей испорченной душой, тебе не нужно принуждать себя к чему-то из-за меня».

«Если ты этого хочешь, то не беспокойся обо мне».

«Послушай: неважно, чего хочу я. На самом деле, мне нужно другое. Чтобы ты услышала меня сейчас», он посмотрел в ее глаза, ожидая, пока она не сосредоточит все внимание. «Прекрати. Я не буду пользоваться тобой. Иначе мы перестаем общаться».

Если бы он ударил ее по лицу, это возымело бы идентичный эффект, в этом не было сомнений. Ему самому было не менее больно говорить такие вещи, зная, что она бы постаралась сейчас всеми силами сделать для него что угодно.

На больших зеленых глазах выступили прозрачными жемчужинами капли слез. Лицо исказилось от горькой обиды, она поспешно слезла с него и отвернулась.

Виктория расстроилась так сильно, что вся задрожала и зарыдала как от самого горького предательства, и долго не могла попасть ногой в туфлю, брошенную на полу.

Обернувшись в одеяло, Александр сел на край кровати рядом с ней, наблюдая, как она, закрыв лицо руками, часто всхлипывала.

«Дело не в тебе. Не хочу портить наши отношения сексом», он тяжело вздохнул: «Прости, не могу собраться».

«Я просто… хотела, чтобы ты… знал, что я действительно хочу всегда быть с тобой. Прости. Наверное, я-я просто надеялась, что тебе тоже хо…»

«Хочется», он перебил ее, потому что ее речь стала обрываться, а мысли потеряли связность. «Но если мы сейчас переспим, то все прекрасное, что у нас есть до сегодняшнего дня, оно навсегда исчезнет. А я ценю это больше всего в своей жизни. Я не хотел, чтобы ты знала и думала, как я хочу тебя в твоих синих колготках, это лишь будет отвлекать тебя от учебы и того, что на самом деле важно в отношениях. Знаю, что говорю как придурок. Но я не собираюсь обращаться только к твоей невинности. Ты чудесная, и нравишься мне едва ли не в последнюю очередь этим. Только мы знакомы не так уж давно, мы неправильно начали и продолжаем вести себя слишком откровенно друг с другом. Поэтому дай себе время и хорошо подумай. Мы никуда друг от друга не собираемся уходить, так что нет смысла куда-то спешить».

Она покачала головой, не отнимая от лица рук, все еще плача.

«Я не понимаю».

«Что не понимаешь?» Терпеливо переспросил он.

«Это потому, что я глупая, что не знаю ничего?

«Я скорее рад, что ты не настолько разборчива в таких вещах. Просто я слишком уважаю тебя и считаю, что ты еще не доросла до подобного».

«Мне восемнадцать».

«Ага, но ведешь себя на все двенадцать!»

Виктория нахмурилась и опустила глаза, думая, чем могла бы возразить, и выглядела в этот момент так, будто решала в уме сложное уравнение по алгебре.

Александр подставил под голову руку и окинул свою упрямую девочку снисходительным взглядом.

«Даже перечисли мне сотню убедительных причин, я не смогу пойти на подобное преступление против твоего неокрепшего ума. Я могу нанести тебе травму. Вот в чем проблема», он легонько прикоснулся к кончику ее розового блестящего носа.

Она покачала головой, храбро взглянув на него.

«Что „нет“? Ты уже из-за меня страдаешь».

«Я счастлива», возразила она.

«Ты постоянно плачешь. Это называется счастьем?»

«Для меня – это самое счастливое время в моей жизни».

«Ты только начинаешь жить. И впервые сталкиваешься с подобным. Твоя жизнь на этом не заканчивается, и тебя впереди ждет множество моментов, которые сделают тебя по-настоящему счастливой. Я не изменю своему решению, даже если ты и дальше будешь меня провоцировать».

Она недоверчиво улыбнулась. Он тоже.

«Думаю, мы… просто замнем то, что здесь произошло, да?»

Она неуверенно кивнула.

Он вздохнул.

«Кого я обманываю, я тоже теперь это забыть не смогу. Надеюсь, тебе не так неловко, как мне», он слабо улыбнулся ей, чтобы поддержать.

«Не ты ведь набросился на меня…»

«Ага. Почему ты вдруг решила рискнуть? Зачем тебе это делать?»

Она начала краснеть и отвела взгляд.

«Потому что я… тоже хотела быть… с тобой».

«Мы и так вместе».

«Да, но… даже если бы не все это, я бы все равно точно так же хотела бы… тебя».

«Меня?» Недоверчиво переспросил он.

Виктория даже вздохнула от безысходности, негодуя на то, что он никак не мог понять.

«Делать вместе с тобой эти грязные мерзкие вещи, от которых меня не так давно тошнило, понятно?»

Александр ровно с минуту молчал, не позволяя себе произнести хоть что-то. Пока он думал над ответом, ее лишь сильнее нервировала эта пауза.

«Понимаю. Например – что?»

Она впервые посмотрела на него таким рассерженным взглядом.

«Прости, я пытался пошутить», он издал смех, примирительно выставив ладони. Ее губы уже побледнели и стали дрожать. «Я не хочу омрачать свет, которым ты будто светишься, как солнце. Чтобы ты страдала из-за меня, ненавидела и презирала за что-то, становясь мрачнее. Ты очень хорошая. Настолько, что еще не доросла даже для подобных разговоров».

«Ты первый начал подавать мне идеи для таких мыслей… Извини».

«Ничего. Ты права. Но я не могу тебе лгать. Меня давно не отпускают мысли о тебе, и я иногда мечтаю о том, как было бы чудесно трахнуть твои ноги в синих колготках. Вот и вся правда».

От шока чуть не свалившись на пол, она заставила себя повернуться и посмотреть на его бессовестное лицо после того, что он посмел произнести вслух. Он великодушно улыбнулся, склонив голову набок.

«А что ты хочешь сделать с теми рисунками?» Она отвела взгляд от его милой улыбки, скрывающей коварные мысли.

«Ты о чем?»

«Ну… ты их для себя ведь рисовал».

«Я все удалю. И фото, которое ты прислала, тоже».

«Ты до сих пор его не удалил?» Ехидно посмеялась она, прикрывая лицо ладонью.

«Ага. Люблю полюбоваться на твои ножки перед сном».

Она смущенно улыбнулась так, будто он сделал ей комплимент.

«Ох, кто-то однозначно пожалеет уже через пару часов об этом разговоре», он со вздохом покачал головой. «Тебе не хватает моей любви?»

«Что..?» Улыбка стала растекаться по ее лицу от неловкости, а глаза расстроенно сверкнули от осознания. «Я ведь такая эгоистка. Думала лишь о своих желаниях, игнорируя то, что ты мне говорил. Прости меня, пожалуйста».

«Все нормально. Впредь буду следить за своими мыслями, даже оставаясь наедине с собой».

«А я обещаю больше не играть с твоими чувствами».

«Видишь? Относись к сегодняшнему как к важному опыту в наших отношениях. Не вини себя, ладно?»

Она слабо кивнула.

«Ты тоже».

Александр аккуратно поцеловал ее лоб со словами:

«Ты моя умница».

Виктория счастливо улыбнулась, изнеженная его прикосновениями. Но вспомнила про то, что хотела узнать время, и из его объятий бегом ринулась к дивану в гостиной, чтобы найти в школьной сумке телефон.

«Уже так поздно, мне пора домой».

Александр не думал, что когда-нибудь, услышав такое, будет рад. И почувствовал себя гадко. Но самочувствие было достаточно скверным, чтобы продолжать поддерживать иллюзию хорошего настроения.

«Почти шесть», он посмотрел на экран ее телефона, который она развернула ему. «Разве это поздно?»

Виктория забросила сумку с учебниками на плечо и неуверенно сложила руки перед собой.

«Мама наказала меня за вчерашнее опоздание».

«Солнышко…» Беспокойно начал он, но она помотала головой.

«Алекс, все хорошо. Это моя вина. И мама права, мне нужно хорошо сдать экзамены».

Он мысленно дал себе по лбу: А, так это был обычный подростковый бунт. А я уже чуть не утонул в своих влажных мечтах.

Проводив ее до входной двери, босиком и завернувшись в одеяло, Александр с грустными глазами прощался с ней. Виктория наоборот старалась подбодрить его смущенной улыбкой.

«Прости, что не смогу тебя подвезти», искренне сожалея, он вздохнул.

«Все хорошо», она видела, как обессиленно и нездорово он выглядел, и почувствовала снова укол вины. «Отдохни и заканчивай работу. И извини, что отвлекла».

«Спасибо, что пришла. Удачи с уроками».

Виктория кивнула и покинула его квартиру.

☽☆☾

В семь часов вечера раздался дверной звонок, и первой мыслью Александра спросонья было: Неужели это все действительно было сном? Но, проходя мимо дивана в гостиной и увидев оставленный там ноутбук, он остановился и невольно содрогнулся. Посмотрев в настенное зеркало в прихожей, он внимательно рассмотрел свою шею на наличие следов от поцелуев, затем открыл дверь.

«Привет», произнес он удивленно, увидев у своего порога довольные мины Риты, Эммы и Макса. «Что вы здесь делаете?»

– Ты ведь не думал, что мы позволим тебе и дальше страдать в одиночестве? – Ухмыльнулась Рита и укорила его: – Лунный мальчик.

Александр прикрыл глаза и вздохнул.

«Простите, я был занят на работе».

Эмма на это кивнула, прошла до гостиной и увидела неприбранную посуду на столике.

– Рита рассказала нам обо всем. Ты как обычно взвалил все на себя.