Тёмный Властелин идёт учиться – II

– Ну надо же, какой мелкий и наглый гад… – Восхитился Артём.

– Идите, шустрее, – скомандовала княжна.

– А ты? – Никита посмотрел на Муравьеву вопросительно.

– Спасибо, что беспокоишься, но вообще-то, я отлично умею делать порталы, – хмыкнула Анастасия. – Они у меня фиксированные. После того, как перестану поддерживать, контур будет работать еще пару минут. Вполне хватит. Если вы, конечно, не будете тупить и таращиться на меня вместо того, чтоб заняться делом.

Слова княжны придали всем ускорения. Мы тут же по очереди нырнули в портал. Анастасия была последней.

Мир на мгновение поплыл, закружился в вихре несуществующих цветов, и вот мы уже беспорядочной кучей вывалились на прохладную, влажную землю.

– Ай! Сволочь! Ай! – Барахтался рядом со мной Артем. – Я на что-то сел!

– Анастасия! Ты специально? – кряхтела справа Трубецкая. – Я во что-то вляпалась! Очень надеюсь, что это не какашки!

Портал кгяжны и правда выкинул нас в центральном парке. С одной маленькой поправкой. В самом дальнем, самом неухоженном углу центрального парка, прямо в кусты.

Несмотря на позднее время, столица есть столица. Здесь всегда найдутся любители ночных прогулок. На скамейках сидели парочки, вдалеке слышался смех разнообразных компаний, но главное – мы оказались в той части, где по дорожкам бродили «собачатники» со своими псами всех мастей и размеров.

Их идеальную картину ночного променада нарушил наш внезапный и шумный выход из кустов. Особенно Гнус, который, выпав из портала, тут же в панике заметался по кругу, отряхивая свою засаленную куртку.

– Фу, мокро! Трава мокрая! Мне Алиус говорил, от сырости бывают глисты! – визгливо причитал мальчишка, подпрыгивая на месте.

Именно в этот момент один из «собачатников», выгуливавший большого и невероятно громкого пса, решил приблизиться. Наверное, смертный, страдая любопытством, хотел разобраться, что там в кустах происходит, если оттуда вдруг вылезла целая толпа людей. Да еще в компании шумного подростка.

Пес, заметив мечущуюся фигурку Гнуса, принял его за гигантскую крысу. Пожалуй, размеры собаки, которая в холке была мне едва ли не по пояс, позволяли ему так думать. Или, что более вероятно, пес решил, будто пацан, который прыгает и размахивает руками, – это прекрасный объект для немедленного задержания.

С оглушительным лаем, от которого заложило уши, пес рванул вперед. Хозяин, тщедушный мужчина в растянутом свитере, безнадежно повис на другом конце поводка. Он бежал, спотыкался, падал и громко кричал:

– Старк, нет! К ноге! Стой! Стой, скотина!

Но собака была непреклонна и непоколебима в своих стоемлениях. Она видела цель и очень хотела до нее добраться. Буквально секунда – и мощные челюсти сомкнулись на штанине Гнуса. Пес принялся яростно трепать ее из стороны в сторону вместе с мальчишкой. Зверюга рычал, хрипел, и по-моему не собирался отступать.

– А-а-а-а! Эта тварь кусается! – завизжал Гнус, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь стряхнуть с себя пса. Что в принципе было невозможно. Мальчишка и пес были едва ли не одного размера. – Спасите! Меня жрут! Он мне штаны порвет, а других у нет!

Картина выглядела максимально нелепо. Огромный пес повис на засаленных штанах Гнуса и упорно сражался с ними. Хозяин пса орал благим матом и мотылялся на другом конце поводка. Гнус прыгал на месте размахивал руками и дрыгал ногой, в тщетной попытке отпихнуть зверюгу.

– Господи, какой позор… – простонала Трубецкая, тактично, бочком отодвигаясь в сторону. Она очень старалась сделать вид, что не имеет к этому безумию никакого отношения и вообще, просто походила мимо.

– Надо помочь! – воскликнул Строганов и даже схватил палку с земли.

Не иначе, как Воронцова вселила ему зачаточные крохи смелости. Правда, на палке порыв Строганова закончился. В сторону Гнуса он не сделал ни шага, опасаясь быть покусанным. Звенигородский же, наоборот, покатывался со смеху, снимая происходящее на телефон.

– Как дети… – Протянула княжна и покачала головой. Потом посмотрела на меня, – Оболенский, поможешь им?

Я, честно говоря, немного удивился. Не ожидал от Анастасии столь высокой оценки моей храбрости. Она обычно вообще не выражает никаких эмоций. Даже при том, что княжне, в отличие от остальных, известна правда о случившемся в симуляции, я видел это в ее сне, она все равно вела себя со мной достаточно холодно, будто ничего не произошло. А тут вдруг обратилась с просьбой напрямую.

Я вздохнул. Такого начала вечера не планировал, но что же делать. Пришлось вмешаться.

Пододошел к собаке, резко схватил за холку, наклонился и строго посмотрел в глаза.

– Отстань, – сказал тихо, но с той интонацией, которую обычно использовал для усмирения грифонов в Бездне.

Пес на мгновение замер, прекратил рычать и поднял на меня удивленный взгляд. Затем, не разжимая челюсть, недовольно зарычал, но уже не так уверенно.

– Ты бестолковый? Говорю, отстань, – повторил я, в моем голосе еле слышно проскользнули интонации Темного Властелина.

Пес внезапно испустил жалобный визг, разжал пасть и, поджав хвост, рванул прочь. Бедолага – хозяин волочился за ним, не выпуская поводок из рук, и по-моему, кричал мне слова благодарности.

– Фух… – облегченно выдохнул Гнус, осматривая дыру на штанине. – Чтоб ты подавился, псина!

– Да заткнись уже, – рыкнул на него Звенигородский, который, наконец перестал хохотать как сумасшедший. – Из-за тебя уже весь парк на нас смотрит. Бегом к выходу, пока стража порядка не появилась.

Мы быстрым шагом, стараясь больше не привлекать лишнего внимания, покинули парк и вышли на оживленную улицу. Артем вытащил телефон.

– Так. Сейчас вызову пару машин. Едем в «Феникс», – с важным видом сообщил он нам.

– Нет, – перебил я Звенигородского.

– Нет? – переспросил он. – А куда тогда? В оперу?

– Нам не нужен твой пафосный клуб с позерствующими мажорами, – я вздохнул, чувствуя, как Тьма внутри скулит, требуя хаоса и грязи. – Нам нужно место, где можно оторваться по-настоящему. Где можно пить, есть, веселиться, не думая о приличиях. Где можно подраться, если повезет, и где на тебя не будут смотреть, как на персонажа светских хроник. Нужно по-настоящему увеселительное заведение, без прикрас.

Звенигородский нахмурился, переваривая мои слова, но уже в следующее мгновение его лицо озарилось понимающей ухмылкой.

– Хм… Настоящее увеселительное заведение, говоришь? Без пафоса? – Он почесал затылок. – Ну, есть одно местечко… «У Гаврилы». Однако туда даже я с опаской хожу. И в основном в сопровождении отцовской охраны. Чтоб была подстраховка. Там… колоритная публика. Музыка живая, гремит так, что стекла дребезжат. Кухня хорошая, выпивка рекой льётся. Особое заведение, с характером. И драки – каждый день, по расписанию. Но… С нами дамы…

Артём кивнул в сторону Воронцовой, Трубецкой и княжны.

– Слышишь! – Алиса громко хмыкнула. – Сам ты дама! Да нам, может, тоже надоели все эти светские тусовки. Я отца сто раз просила отпустить меня куда-нибудь оторваться. И знаешь, что в ответ? Ни в коем случае! Как же репутация незамужней девицы?! Девчонки, вы что думаете?

– У меня мурашки по коже от предвкушения, – улыбнулась Софья. – Уже не терпится оказаться в центре настоящих приключений.

Анастасия, как обычно, просто молча кивнула.

– Идеально, – я ухмыльнулся. – Вези нас в это прекрасное место.

Через двадцать минут мы стояли у входа в подвал, откуда лилась дикая, пронзительная музыка. Дверь была обита старым железом. С обеих сторон ее охраняли двое здоровяков с лицами, явно не предназначенными для интеллектуальных бесед.

– Эй, парни, – Артем попытался взять на себя роль главного. – Пропустите компанию.

Один из вышибал, крепкий, высокий, со шрамом через все лицо, медленно оглядел нашу группу.

Он внимательно изучил дорогую одежду Артема и Анастасии. Княжна сегодня предпочла нарядиться в подобие спортивного костюма, но такого, который стоил как небольшой автомобиль. Задержался на Трубецкой с ее немного хищной манерой двигаться и на Софье, которая, единственная из девушек, нарядилась в красивое платье. С недоумением уставился на Строганова, и, наконец, уперся в Гнуса, который в этот момент пытался поймать пролетающего мимо ночного мотылька, прыгая на одной ноге и щелкая зубами.

– Вы куда это? – хрипло спросил смертный со шрамом. – Детский сад на утренник опаздывает? Это что за экземпляр? – он ткнул пальцем в Гнуса.

– Я не экземпляр! Я вольный гражданин! – тут же взвизгнул пацан. – И я хочу танцевать! А вообще, если что, мне почти триста лет!

– Он с нами, – коротко сказал я, а потом сделал шаг вперед, чтоб оказаться прямо перед охранниками, лицом к лицу. – Мы все проходим.

Вышибала оценивающе посмотрел на меня. Что-то в моем взгляде, в осанке и тоне, не допускающем возражений, заставило его на секунду задуматься. Он быстро переглянулся с напарником, который пожал плечами, мол, сам решай.

– Вы маги, что ли? Триста лет, говорит… Ладно, проходите… – буркнул «шрам». – Но чтоб этот… – он кивнул на Гнуса, – не шумел. Приличные люди отдыхают.

– Он будет тише воды, ниже травы, – заверил я вышибалу, проталкивая Гнуса вперед.

Бар «У Гаврилы» оказался именно тем, о чем я мечтал. Большой, прокуренный зал, залитый неоновым светом огней, деревянные столы, дешевые портьеры на стенах, картины в безвкусной золотой оправе. Отличный выбор! В это место не придёт ни один смертный, избегающий проблем с законом.

Со сцены неслась тяжелая, примитивная, но энергетически мощная музыка в исполнении четверки мужчин, которые выглядели так, будто только что ограбили магазин распродаж. Малиновые пиджаки, золотые фальшивые цепи, яркие футболки и по пять перстней на каждой руке. Если здесь такие музыканты, то посетители должны быть еще лучше.

Воздух был густым от дыма, пота и дешевого алкоголя. Публика – соответствующая.

В одном углу, за большим столом сидела группа людей, сто процентов, связанная с криминалом. Я прямо ощущал напряжённую ауру, свойственную ворам и грабителям. Рядом, в строгих костюмах, застыли их охранники-маги.

Парочку столиков занимали обычные людишки, которые решили оторваться в выходной.

Потом еще имелись в наличие молодые, дерзкие парни, так понимаю, дворянчики средней руки, и несколько различных компаний женщин, где-то за тридцать человеческих лет. Женщины явно вышли на «охоту», потому что всех особей мужского пола они рассматривали алчными хищными взглядами, а друг на друга косились с агрессией.

И в противоположном от криминальных элементов углу, сидела компания подозрительных мужчин. Я бы сказал, что они из конкурирующей сферы. Либо мелкие стражи порядка, либо имперская служба безопасности, но небольшие чины. При этом мужчины всячески пытались делать вид, будто не имеют никакого отношения к органам правопорядка, что выглядело максимально нелепо.

Мы заняли свободный столик, официант принёс нам выпить, покушать. И по началу все даже было достаточно благопристойно.

Идиллия длилась недолго. Гнус, осушив стакан сладкой газированной гадости, начал проявлять повышенный интерес к окружающим. Его глазки-бусинки загорелись озорным огоньком. В этот момент я понял, сегодняшний вечер точно закончится плохо и это было прекрасно!

Глава 3

Я наблюдал за Гнусом, который хитрым взглядом выискивал, куда бы применить свои таланты, и чувствовал при этом какое-то мрачное удовлетворение.

Мне даже было интересно, на что именно способен этот пацан. Если он не разочарует, то я рассмотрю вариант с его полезностью Тёмному Властелину.

Забавно, но здесь, в мире смертных, я буквально за считанные дни собрал вокруг себя этакую мини-армию удобных и преданных людей. В Империи Вечной Ночи это было бы в разы сложнее. То-то моих родственничков всегда привлекали миры смертных. Хитрые сволочи…

В общем, я решил, пусть Гнус, этот сгусток хаоса, за долгие столетия нахватавшийся дурного у алхимика, делает свое дело. Тьма внутри меня одобрительно пошевелилась, предвкушая зрелище.

Первой жертвой интриг Гнуса стал один из криминальных авторитетов, восседавший в окружении таких же дружков.

Смертный выглядел как форменный бандит с большой дороги, по недоразумению натянувший на себя дорогой костюм. Товарищи называли его «Гиря», и он был воплощением безвкусицы: золотая цепь толщиной в палец, нагрудный платок, торчащий из кармана, как вымпел, несколько перстней на мясистых пальцах и дорогие часы, украшенные всеми драгоценными камнями сразу.

Гиря громко хохотал, рассказывая очередную байку, и сверкал бриллиантами, инкрустированными в зубы. Ну, слава Тьме, хотя бы свой рот он не украсил золотом.

Пока наша компания вкушала блюда, принесённые официантом, и дегустировала вино, Гнус, крадучись как тень, подобрался к столику бандитов, а затем, сделав наивное лицо, дернул Гирю за рукав.

– Эй, дя-д-я, – прошипел он, притворно заикаясь от фальшивого страха, – видишь ту красотку вон там, в розовом? – пацан ткнул пальцем в Софью Воронцову, которая томно потягивала свой коктейль «Амурный соблазн» и кокетливо хихикала над шутками Строганова. – Она на вас с первого взгляда запала! Глаз не отводит! Шепчет подружкам, что вы – настоящий мужчина, солидный, с харизмой! Говорит, таких нынче днем с огнем не сыщешь! Только боится очень вашего сурового взгляда. Стесняется, так сказать. Девица-то из приличных. Невинная…

Последнее слово Гнус произнес с особой интонацией и даже закатил глаза, намекая, сколько ценным качеством по нынешним временам является невинность.

Хорошо, сама Воронцова этого не слышала. А то бы пацан очень быстро лишился языка. В прямом смысле.

Надо признать, Гнус действал как самый настоящий интриган, изощренно и профессионально. Я даже подумал, не прихватить ли мальчонку с собой, когда придет время возвращаться в Империю Вечной Ночи.

Гиря, который сначала нервно дернулся, увидев специфическое лицо Гнуса, перевел взгляд на Воронцову и завис с открытым ртом. Оценил ее красоту, удивленно хмыкнул. Видимо, какие-никакие мозги у смертного были, а потому столь необычное утверждение мальчишки бандит не торопился сразу принимать на веру.

Софья, почувствовав на себе тяжелый, похотливый взгляд, обернулась. Увидела, как на нее пялится Гиря, и быстро отвела глаза, принявшись изучать узор на своем бокале.

– Что там делает наш парнишка? – спросила Трубецкая.

Она с подозрением уставился на Гнуса, который стоял возле столика смертных и, судя по обрывкам фраз, которые мне удавалось расслышать, продолжал вдохновенно рекламировать Воронцову.

– Не переживай, – успокоил я Алису. – Просто любопытничает.

В отличие от друзей, не способных в шуме разобрать разговор, в котором очень быстро «налаживалась» личная жизнь Воронцовой, я прекрасно слышал каждое слово. Так как сосуд и Тьма практически слились в одно целое, немного подправил Оболенскому слух. Сделал его нечеловечески острым.

Гиря достаточно быстро разочаровал меня, разрушив веру в его умственные способности. Он реакцию Воронцовой принял за смущение. Хотя, на самом деле, Софья просто опасалась, что кто-то может ее узнать, а потом донести отцу.

Бандит самодовольно ухмыльнулся, поправил свою цепь.

– Ну что ж, – заявил он соседу, здоровяку с лицом, изъеденным оспой. – Барышня, походу, со вкусом. Разбирается в мужской привлекательности. Говоришь, стесняется?

– А то! – Затряс головой Гнус. – Просто я, как ее младший братец, желаю сестре только лучшего. Вот и решил подсказать вам.

– Она твоя сестра? – удивился один из дружков Гири. – Брешешь!

– Зуб даю! – Гнус звонко щелкнул по торчащим из под верхней губы резцам. – Просто я пошел в маму, а она – вылитый отец.

Через минуту после того, как пацан вернулся на место, к нашему столу подошел верзила-официант. Он с грохотом поставил перед Воронцовой ведерко со льдом и открытым шампанским.

– Мадмуазель, позвольте… вам передали презент. От уважаемого человека, – буркнул халдей сиплым голосом и сразу удалился, не дожидаясь ответа.

Персонал заведения, конечно, максимально соответствовал обстановке, царившей здесь. Такое чувство, что неизвестный Гаврила, который, по заверению Звенигородского, являлся хозяином, людей на работу нанимал из соображений безопасности. Имею в виду, безопасности своего кабака. Чтоб в случае конфликта не только охрана могла вмешаться, но и официанты.

Мы переглянулись. Софья покраснела. И это снова было не от смущения, а от нарастающей злости. Ее пальцы сжали тонкую ножку бокала так, что казалось, стекло вот-вот треснет.

– Что за наглость? – прошипела она.

– Вот-вот… – Поддакнул Гнус. – Я, главное, иду такой, не при дамах будет сказано, из сортира, а он меня – хвать за руку и говорит, милейший, а что это за сладкая барышня? Ну… То есть про тебя. Булочки ее, говорит…

– Замолчи! – Воронцову аж передернуло. – Сладкая барышня?! Булочки?! Он вообще краёв не видит?

– Спокойно, – сказал Звенигородский, с видимым удовольствием потягивая свой коктейль. При этом он шустро сунул Гнусу в руку его стакан лимонада, чтоб крысеныш заткнулся. – Значит, ты теперь в фаворе у криминальных элементов. Относись к этому как к приключению. Любопытный опыт. Когда еще такое будет.

Начинавшийся скандал быстренько затих. Гнуса это не устроило. Он выждал время, а потом тихонечко переместился в другой конец зала, где за столиком сидела компания стражей порядка, продолжающая упорно делать вид, что ни к какому порядку они отношения не имеют. Мужчины пили виски и с профессиональной отстраненностью наблюдали за происходящим.

Пристроившись рядом, Гнус дернул за руку самого сурового из них:

– Господин офицер! Вы же офицер?! Такая выправка, такая стать! Вам крупно повезло! Видите ту аристократку, которую грязно домогаются граждане-бандиты? – пацан снова указал на Воронцову. – Она сгорает от страсти к людям в форме! Шепчет, что в вас – настоящая сталь, что вы опора Империи! А этот тип с золотой собачьей цепью решил увести из-под носа уважаемого офицера столь лакомый кусочек.

Смертный, который, подозреваю, как минимум являлся сотрудником имперской службы безопасности, скептически хмыкнул, но все же бросил на Софью заинтересованный взгляд. Один из его товарищей проявил удивительную благоразумность и попытался друга отговорить:

– Не занимайся ерундой. Девушка явно из высшего круга. Ее сюда занесло случайно.

– Ага. – Поддакнул другой. – И компания, сам видишь, какая. Это же Гиря со своими братка́ми. Знал бы, что и они тут буду, точно не пошел бы. Я его рожу видеть не могу. Сколько раз мы его арестовывали и столько же отпускали.

– А при чем тут Гиря? – обиделся на друзей особист. – Речь-то не о нем. Вы что, считаете, что я не могу понравится аристократке?

– Ну да, ну да… Нехорошо, товарищи офицеры, – Гнус покачал головой, причмокнул языком, а потом, понизив голос, сообщил особисту: – Слушайте, господин хороший, это они точно от зависти. Поганые у вас дружки. Прямо не люди, а так, хрен на блюде! Наверное, сами на мою сестрицу глаз положили, вот и отговаривают вас. Да, не сказал же! Брат я ейный. Младший. Так вот. Сестрица моя от вас почти уже без ума. Посмотрите, какая она у нас красавица.

Сделав свое подленькое дело, Гнус попятился и быстро вернулся на место.

В этот момент Гиря, желая упрочить свой успех, послал Софье через того же официанта огромный букет алых роз, который невесть откуда взялся в этом кабаке. Розы были чуть подвявшими и подозрительно припахивали дешевым одеколоном. Но разве это важно? Главное – внимание.

Софья сидела, как на иголках. Над ней уже начали подшучивать Алиса со Звенигородским. Муравьева, как обычно, просто наблюдала за происходящим и, кстати, практически не пила. А вот Строганов, разгорячённый вниманием Воронцовой и несколькими бокалами коктейля, начал заводиться. В моем подручном проснулся альфа-самец. Немного облезлый, но все же.

Атмосфера в зале начала накаляться. Особист подумал немного, и через пять минут возле Воронцовой появилось еще одно ведёрко с шампанским.

– Не пойму… – Возмутилась Софья. – Я, что, так похожа на пьющую женщину? Зачем они мне посылают вино?

– Ни в коем случае! – Слегка захмелевший Артём приобнял Воронцову за плечо. – Ты похожа на пьющую девушку.

Звенигородский расхохотался, но тут же получил от подруги ложкой по лбу.

Гиря понял, что успех уплывает из его рук, и, недолго думая, передал Воронцовой ещё один букет. Так понимаю, где-то неподалёку находился ночной магазинчик с цветами.

– Этак мы скоро свой цветочный магазин откроем, – ухохатывался Звенигородский.

Особист занервничал, и на нашем столе появилась огромная фруктовая корзина.

Гиря и страж порядка уже не скрывали, что видят друг в друге соперников. Они перебрасывались через зал колющими, полными взаимной неприязни взглядами. Каждый был уверен, что Воронцова увлечена именно им, и что соперник – лишь наглый выскочка, помеха.

Но главный, поистине гениальный в своей подлости, ход Гнуса ждал нас впереди. Пока всё внимание было приковано к соперничеству криминального мира и мира закона, он, используя свою крысиную ловкость, совершенно незаметно подобрался к столу Гири. Даже маги-охранники ничего не заметили.

Пока бандит самодовольно попыхивал огромной сигарой, любуясь на «свою сладкую девочку», Гнус проворно стащил с левой руки бандита массивную золотую печатку с фамильным гербом – уродливым грифоном, держащим в лапах дубину. Даже я не успел понять, как он это сделал. Просто – раз! И Гнус уже семенит обратно с радостным оскалом на лице.

Вернувшись к нашему столу, он полез обниматься к захмелевшему, пребывающему в состоянии активной ревности Строганову. Тот как раз совершенно разошелся и принялся громко рассказывать Артему о том, что некоторые мужчины напоминают павлинов. Пушат хвост, а сами – ничего из себя не представляют. Намек был совсем непрозрачный, тем более, что в процессе своего рассказа Никита все время тыкал вилкой то в сторону Гири, то в сторону особиста.

– Никитушка, ты у нас самый умный и перспективный! – запищал вдруг Гнус, а потом быстрым, отработанным движением надел воровскую печатку на палец ошарашенного юноши.

– Э… что? Это чьё? – промычал Строганов, пытаясь сфокусировать взгляд на блестящем украшении.

Но Гнус уже вскочил на стул, поднял руку Никиты с золотым перстнем и звенящим голосом провозгласил на весь зал:

– Тост! Тост за самого крутого из крутых! За того, кому все девушки внимание дарят, а мужчины завидуют! За него! За нашего дорогого Никиту!

Наступила мертвая тишина, в которой было слышно лишь шипение динамиков и потрескивание неона. Даже музыканты на сцене перестали играть, уставившись на руку Строганова, а вернее на один его палец. Тот самый, на котором предательски блестело кольцо. Причем Гнус, чтоб надеть перстень, из всех пальцев Никиты выбрал почему-то средний. И теперь гордо демонстрировал его окружающим.

Гиря с изумлением посмотрел на свою руку, потом на Строганова. Лицо бандита мгновенно побагровело, наливаясь кровью. Он вскочил на ноги, с грохотом откинув стул в сторону.

– Ты чо, падла?! – проревел бандит, срываясь на хрип. По-моему, он был готов оторвать Строганову голову. – Мою печатку своровал?! У меня?! У меня мою печатку?! Да я тебя на органы пущу, щенок!

– Милейший, мы все поняли! Вы повторяетесь! – пискнул Гнус. Затем повернулся к Никите и заявил: – Никитушка, да что ж такое? Девушку твою цветами завалил, а теперь еще падлой тебя обзывает, в воровстве обвиняет. Непорядок.

Высказавшись, пацан сразу же юркнул под стол, как таракан за плинтус.

Именно в этот момент особист, пьяный и уверенный в своем долге, решил действовать. Увидев явное, как ему казалось, преступление и почуяв легкий карьерный рост, он выхватил из-под пиджака серебряные наручники, а затем, пошатываясь, направился к Гире.

– Гражданин Гиря… То есть… Иван… Иван… Гиря! Вы задержаны за… за хулиганство и… нарушение общественного спокойствия! – выдал страж порядка, явно путаясь в своих же словах.

– Отвали, мусор! – рявкнул Гиря, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. Взгляд бандита был прикован к Строганову. – Не до тебя!

Но особист был упрям. Он сделал роковой шаг, схватил Гирю за плечо. Один из охранников бандита, коренастый маг с перекошенным от ярости лицом, увидев, что его босса атакуют, среагировал мгновенно. Он не стал разбираться, кто перед ним – пьяный сотрудник службы имперской безопасности или обычный человек. Его работа – защищать шефа.

– Руки прочь! – заорал маг, и сгусток пламени размером с кулак вырвался из его ладони. Летело это «чудо» прямо в грудь особисту.

И вот тут начался тот самый абсолютный, прекрасный, долгожданный хаос, к которому столь долго подводил Гнус.

Особист, несмотря на выпитое, среагировал мгновенно. Он просто взял и резко пересел. Огненный шар, пущенный охранником Гири, ярким сгустком пламени врезался в барную стойку. Бар взорвался шрапнелью щепок, осколками стекла и брызгами дорогого виски. Бармен с визгом нырнул под прилавок.