Спорим, босс?

Я хватаю с подноса подошедшей официантки рокс с виски и делаю глоток. Морщусь. Горечь прокатывается по пищеводу, обжигая. Закидываю в рот ломтик лимона. И, дождавшись, когда официантка отойдет от нашего столика, признаюсь парням неохотно:

– Не срослось. И уже больше месяца ни хера не срастается. Ни с ней, ни с кем либо еще.

– Это как так? – спрашивает удивленно Леся.

– Обыкновенно, – бурчу я. – Не встает.

Парни переглядываются. Момент, и… начинают ржать, как кони. Обидненько так ржать. Я вообще-то и так донельзя униженная сторона, а эти однолицые еще и масла в огонь подливают.

– Смешно вам, придурки? А мне вот ни черта. Рокс и так и эдак, а он ноль реакции. Сломался. Вообще не шевелится в ее сторону.

– Так, может, проблема тогда не в нем, а в бабе? – пожимает плечами Зара, отсмеявшись. – Попробуй склеить какую-нибудь горячую девчонку в клубе. Авось все и заработает.

– Думаешь, я не пробовал? Бестолку. Не вставляет! К врачу ходил: с потенцией порядок, все проблемы в голове. Ну куда я эту голову, блять, дену? Я уже шут его знает, что с этим делать, пацаны. Есть идеи, как можно решить этот вопрос?

– Есть, – хмыкает Леся.

– Какой? – выдаем мы с Зарой хором.

– Уйти в монастырь, там этот аппарат совсем не нужен, – говорит Елисей и снова начинает гоготать, довольный своей шуткой. – Я, кстати, тут на днях на маркетплейсе шарил и видел симпатичную рясу в пол. Хочешь, ссылкой поделюсь?

Зара пихает брата в бок, сам едва сдерживая улыбку.

Я закатываю глаза и снова прикладываюсь к виски. Вот так и заводи закадычных друзей – вместо конструктива один стеб.

– Если я в монастырь и уйду, то только в женский. Я буду биться за свой стояк до последнего. Так просто не сдамся.

– Аминь!

Мы с парнями чокаемся и выпиваем. Какое-то время сидим молча, слушаем музыку, ловим общий клубный вайб. Развалившись на диванчиках, наблюдаем за трущимися на танцполе разгоряченными телами симпатичных посетительниц. Я блуждаю глазами по красивым девчонкам, обдумывая предложение Зары – кого-то здесь, сейчас, сегодня снять. Парочку даже беру на мушку.

Но тут же эту идею отметаю, заливая ее очередной порцией вискаря. Какой смысл трепыхаться? Если даже от перспективы с кем-то потрахаться сегодня – внизу штиль. Никакие пошляцкие картинки не возбуждают. Разве что, если только с этой белобрысой ведьмой в главной роли? Например, картинка, где я ее так хорошенько и со вкусом поджариваю!

Словно заглянув в мою башку, Зара спрашивает:

– Что, как там твоя новая управляющая, Дав? Справляется?

Я поигрываю желваками, нехотя признавая:

– С работой – да, – покачиваю бокал, наблюдая за пляшущими на дне кубиками льда, – справляется. Управленец из Ольги реально получился первоклассный. Коллектив ее принял на ура. Вопросы решает оперативно. Нерадивым поставщикам спуску не дает. Ну это если совсем отбросить лирику.

– А с чем нет?

– С тем, чтобы не выводить меня из себя.

Парни снова ржут.

Я снова чувствую себя главным клоуном в этом цирке.

– Слушай, я никак не пойму, а ты чего так бесишься по ее поводу? – спрашивает Леся. – Нам казалось, что летом у вас все так… тесненько… было, – говорит друг, с хитрой ухмылкой потирая два указательных пальца друг о друга. – Вы же вместе свалили из клуба. Разве нет?

– Тесненько было.

– И что тогда? – непонимающе сводит брови Зара.

– А то, что эта стерва меня, походу, и прокляла, – бросаю зло. – Это после нее у меня проблемы и начались. Потрахались, и стояк как отшибло.

– О-о, мужик, походу, ты запал!

– Брехня. Я к этой Лебедевой на пушечный выстрел больше не подойду. Помяните мое слово! После того, как эта пигалица заплатила мне за наш секс, единственное мое чувство по отношению к ней – слепая ярость. Удавить ее хочу, как плешивого котенка, да руки жалко марать.

Парни, притихнув, переглядываются. Я только в этот момент отдупляю, какого хера только что ляпнул. Читай: самолично вложил в руки этих обезьян гранату. Теперь буду получать отдачу до глубокой старости. Красавчик!

Выругиваюсь.

– Она что сделала? – спрашивает Зара, поддавшись вперед. – Заплатила тебе… за секс?

– Но секс-то хоть отменный был или так, на троечку? – хмыкает Леся.

– На купюру с Хабаровском, – бросаю я, сдавливая пальцами стенки бокала. – Какой это в проституточных расценках секс? – интересуюсь раздраженно.

– Что-то среднее между «я кончила» и «мог бы постараться больше».

Близнецы ржут.

Я снова топлю свою жгучую обиду на Лебедеву в алкоголе. Уже в, черт его знает, каком бокале. Как вспомню то утро, аж наизнанку всего выворачивает от отвращения! Вряд ли в этом мире найдется хоть один нормальный мужик, мечтающий проснуться утром после охеренно горячей ночи с шикарной девчонкой и увидеть на прикроватной тумбе пятитысячную купюру и салфетку с отпечатком женской помады и емким: «Спасибо за секс».

Спасибо? Серьезно, блять?! Таким опущенным я себя в жизни не чувствовал! Меня как будто на колени поставили и прилюдно выпороли. Теперь каждый раз, укладываясь в кровать с бабой, не могу отделаться от чувства, что веду себя как проститутка. Эта коза нанесла мне тяжелую психологическую травму. Из-за этого у меня больше ни на кого и не стоит! Она сломала во мне мужика! Счастье, что я еще не бьюсь в истерике каждый раз при виде новой красивой женщины.

– Я рад, что вам весело, – говорю в конце концов я, ибо эти идиоты никак не желают униматься. – Если когда-нибудь, с кем-нибудь из вас случится подобное – не плачьтесь в мою жилетку, поняли?

– Да ладно тебе, Дав, может, ты все не так понял?

– Как можно не так понять «спасибо за секс» и бабки, парни?

– Оу, она так написала? Тогда это меняет дело, – качает головой Леся.

– Жестко она тебя… поимела, – цокает Зара.

– Спасибо, а то я сам не догнал…

– Может, это было чистое проявление вежливости?

– Проявление вежливости? – приходит моя очередь гоготать. – Проявление вежливости – это приготовить мне завтрак в постель, сварить кофе или сделать минет, на крайний случай, но никак не швырнуть бабки и исчезнуть.

– А ты после не пытался с ней поговорить?

– На хера мне это надо?

– Потому что Олька нормальная, прикольная девчонка, не верится мне, что она могла вот так тебя «щелкнуть» по твоему самолюбию, чувак, – пожимает плечами Зара.

– Ничего в ней прикольного нет, – бурчу. – Не обманывайтесь.

– Ладно, мои аргументы иссякли, – сдается Елизар.

– Ситуация, конечно, кринжовая, но, объективно, Олька крутая, – заявляет Леся. – Не каждая так отменно сможет шуткануть! И я все еще считаю, что проблемы с женщинами у тебя исключительно потому, Романов, что ты выбираешь не тех женщин.

– Это ты сейчас на что намекнул?

– Не думал с ней еще разок повторить? Ну, так сказать, в качестве эксперимента? А вдруг…

– Еще разок? Нет, спасибо. Скажу, как продажная баба со стажем: я знаю себе цену и это точно не пять тысяч рублей. Я так дешево не продаюсь. Больше.

Парни покатываются со смеху.

Я качаю головой и тоже тяну лыбу. Хотя внутри мне совсем не смешно!

Впервые за очень много своих холостых лет я пустил женщину в свой дом. Да, по пьяной лавочке, но, будем честны, не такой уж и «синий» я был в ту ночь. И Ольга она… действительно мне понравилась. Такая не может не нравится. Слишком много на ее полтора метра роста: ума, красоты, харизмы и гонора. Притягательная она. Горячая. Строптивая. И ночь у нас была фееричная! Отожгли на славу! И я, признаю, где-то в глубине души, открывая утром глаза, надеялся на продолжение. Ну, типа, как в тупых кино? Ленивая утренняя возня под одеялом, кофе, завтрак и обмен номерками, так… на всякий. Самое дерьмовое, что я сто процентов ей бы в этот же вечер и набрал! Потому что да, скотина такая, зацепила! Но все мои воздушные замки рассыпались, когда я увидел ту гребаную записку, как напоминание того, что мы люди реальной жизни, а не герои тупого кино. Вот такая проза…

Я снова киваю официантке, подзывая ее к нашему столику. Заказываю очередную порцию вискаря. Парни начинают по новой разгонять две «смешные» по их меркам темы: Дава импотент и проститутка. Сватают меня в мужья Лебедевой, устроив местное «Давай поженимся». Я забиваю на их дружеский стеб и просто тихо, планомерно выполняю то, что и было задумано – нажираюсь до посинения…

Глава 8

Сон – это роскошь. Особенно тот его вид, когда ты проваливаешься в мягкую, теплую темноту, где нет ни бородатых начальников-самодуров, ни их стервозных «почти невест», ни необходимости доказывать всему миру, что ты не верблюд. Последние несколько суток я существовала на одном лишь адреналине и кофеине, и когда моя голова наконец-то коснулась подушки, я отключилась моментально, словно кто-то щелкнул тумблером.

И вот в самый сладкий момент, когда я почти договорилась с Томом Харди о совместном отпуске на Мальдивах, резкая, наглая трель телефона вырвала меня из объятий голливудской звезды и швырнула обратно в суровую реальность моей скромной студии. Я недовольно замычала, натягивая одеяло на голову. Но телефон не унимался, вибрируя на тумбочке с настойчивостью дятла, нашедшего вековой дуб.

Да чтоб тебя!

Нехотя, на ощупь, я нашарила гаджет. Приоткрыв один глаз, посмотрела на экран и… сон как рукой сняло. Сообщение.

На экране светилось имя, от которого у меня дергался глаз и чесались кулаки: «Давид Романов».

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Какого черта ему от меня надо в… Я покосилась на часы. Три часа ночи! Этот бородатый тиран совсем берега попутал? Или решил уволить меня по СМС, чтобы не ощутить на себе моего праведного гнева?

Пальцы сами разблокировали экран. Сообщение было коротким и таким же наглым.

Босс из Ада: «Забери меня. Клуб «Лабиринт»

И ниже – геолокация.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать остатки сна и поверить в реальность происходящего. Это шутка? Розыгрыш? Глюк в системе? Он что, серьезно?

Забери меня?

Мои пальцы сами собой начали набирать гневный ответ. Кровь стучала в висках, а в голове уже рисовались ядовитые формулировки. Что-то вроде: «Давид Игоревич, с глубоким уважением, идите на хер. Вызовите такси». Или еще короче: «Номер службы такси скинуть?».

Но я вовремя остановилась, занеся палец над кнопкой «отправить». Рассудок, который даже в три часа ночи пытался держать оборону, напомнил мне, что этот наглый мужлан – мой босс. И брат жениха моей лучшей подруги. Послать его – значит, скорее всего, снова остаться без работы. А это, как ни крути, сейчас было непозволительной роскошью.

Черт. Черт. Черт.

Я его подчиненная, управляющая рестораном, а не личный водитель, помощник, или, просто господи, мамочка! Какого лешего он пишет мне?

Тащиться за ним посреди ночи в какой-то клуб – тоже не вариант. Я не его нянька! Психуя и метаясь по кровати, я пыталась найти выход. И он нашелся. Анька! Вот кто виноват во всех моих бедах, пусть и расхлебывает! Ее будущий деверь в беде, пусть ее будущий муж и спасает его! Гениально!

Я тут же набрала номер подруги. Гудок. Второй. Третий. Тишина. На пятом гудке я уже начала нервничать. Набрала снова. И снова. Телефон подруги был либо на беззвучном, либо она спала так крепко, что ее и пушкой не разбудишь. А учитывая ее беременность и недавние токсикозы, было более чем вероятно. После третьей неудачной попытки я сдалась. План «А» провалился.

Оставался план «Б». Забить. Выключить телефон и лечь спать.

Я с силой швырнула телефон на кровать и устало потерла лицо. Тупик. Выбора не было. Если я сейчас просто проигнорирую его сообщение и лягу спать, этот идиот либо ввяжется в драку, либо его оберут до нитки, либо он просто уснет где-нибудь в канаве. И хотя последний вариант казался мне самым заманчивым, я понимала, что утром мне же и влетит. От Руслана, от Аньки и, что хуже всего, от моей собственной совести. Иногда я себя ненавижу за свою ответственность!

Почему я? Почему он не позвонил своим друзьям-близнецам? Этим «миньонам», которые вечно крутятся рядом?

Ответ был настолько очевиден, что я сама себе поразилась, как сразу не догадалась. Да потому что Леся и Зара, сто процентов, сейчас находятся там же, в этом самом «Лабиринте», и пребывают в еще более невменяемом состоянии, чем их бородатый предводитель. Скорее всего, это они и напоили Романова до состояния нестояния. Вот же дружки – врагу таких не пожелаешь!

Оставалась только я. Безотказная, ответственная идиотка Лебедева.

– Твою ж мать! – выругалась я вслух, откидывая одеяло.

Перспектива тащиться посреди ночи в клуб, чтобы вызволить оттуда своего начальника, который, к слову, меня терпеть не может, вызывала во мне приступ острой тошноты. Я психовала. Вместо того чтобы спать и набираться сил перед очередным рабочим днем, я должна была изображать из себя сестру милосердия для левого, по сути, мужика.

Да, он мой босс.

Да, он брат жениха моей лучшей подруги.

Но это не делало ситуацию менее абсурдной!

Я натянула первые попавшиеся джинсы, футболку и толстовку. Посмотрела на себя в зеркало. Вид у меня был, мягко говоря, помятый. Растрепанное каре, круги под глазами и выражение вселенской скорби на лице. Идеально. Как раз под стать миссии.

Вызвав такси, я стояла у окна и смотрела на ночной город. Тихие улицы, редкие машины, спящие дома. И где-то там, в одном из этих рассадников разврата, сидит в хламину пьяный Давид Романов и ждет своего ангела-спасителя. То есть меня.

Ну что ж, Романов, готовься. Ангел уже в пути. И он очень, очень зол!

Такси подъехало к клубу «Лабиринт» через пятнадцать минут. Из-за массивных дверей доносились глухие басы музыки, а у входа курила пара охранников, похожих на два одинаковых шкафа-купе. Я решительно направилась к ним, готовая к долгой и нудной беседе на тему «я к Давиду Романову, он меня ждет». Но, к моему удивлению, один из шкафов, едва взглянув на меня, кивнул и просто открыл дверь. Видимо, был предупрежден.

Внутри меня тут же оглушила музыка и ударил в нос приторный запах кальянного дыма, пота и алкоголя. Я поморщилась. Протиснулась сквозь толпу танцующих тел, стараясь ни на кого не наступить и не получить локтем в бок. И где его искать? Сообщение не содержало уточнений. Я огляделась по сторонам, выискивая глазами знакомую бородатую физиономию.

И нашла.

Босс сидел за столиком в вип-зоне, развалившись на диване. Точнее, не сидел, а практически лежал. Голова запрокинута, глаза закрыты, одна рука безвольно свисает, почти касаясь пола. На столе перед ним – батарея пустых стаканов и несколько нетронутых закусок. Он был один. Никаких «миньонов» или очередных «почти невест». Просто он. В хламину пьяный. Абсолютно. Тотально. Беспросветно. Дава даже не дышал, кажется, просто существовал в какой-то своей алкогольной вселенной.

Я подошла ближе, чувствуя, как злость сменяется какой-то странной смесью жалости и раздражения.

– Романов! – рявкнула ему прямо в ухо, стараясь перекричать музыку. – Подъем! Дискотека окончена!

Никакой реакции. Он продолжал мирно почивать в своей алкогольной коме, пуская слюну на дорогой кожаный диван. Я потрясла его за плечо. Бесполезно. Его огромное тело было похоже на мешок с картошкой – тяжелое и абсолютно безвольное. Я огляделась в поисках помощи. Официантки шныряли мимо, делая вид, что не замечают ни меня, ни развалившегося на диване клиента. Еще бы, кому охота связываться с пьяным в стельку гигантом?

В отчаянии я схватила со стола стакан с остатками льда и воды, и без зазрения совести выплеснула ему в лицо.

– А-а-а-а, бл..ть, – наконец, промычал Давид, дернувшись. Глаза его с трудом приоткрылись. Мутные, несфокусированные, они бессмысленно уставились на меня. – Ты кто? Фея?

– Ага, зубная, – прошипела я. – Пришла за твоими зубами, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с этого дивана. Вставай, говорю! Твоя карета подана.

– Никуда я не поеду, – пробормотал Романов, снова прикрывая глаза.

– Еще как поедешь. Вставай, сказала!

Я схватила его за руку, пытаясь поднять. Тщетно. Он был тяжелый, как гранитная плита. Потянула сильнее, теряя терпение.

– Давай, Давид! Хватит устраивать цирк!

Он вдруг резко поднялся, и я отшатнулась от неожиданности. Качнулся, но устоял на ногах, нависая надо мной.

– Не командуй, – прорычал мне в лицо, обдав волной алкогольного перегара.

В следующую секунду его ноги подкосились, и вся его огромная туша начала заваливаться прямо на меня. Я взвизгнула, пытаясь удержать его, но куда там. Мы вместе рухнули на диван, и я оказалась прижата его весом.

– Слезь с меня, кретин! – задыхаясь, прошипела я, пытаясь выбраться.

Босс что-то невнятно промычал и уткнулся лицом мне в шею. Я замерла, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Приплыли…

Ну и что мне с тобой делать, герой?

Глава 9. Дава

Башка раскалывается. Виски сдавливают железные тиски. Меня даже с закрытыми глазами, лежа на кровати, плющит и таращит. В глотке засуха. Во всем теле болезненные ощущения, будто меня ночью четверо пинали. Да и в целом состояние такое, что проще было бы сдохнуть, чем проспаться. Похмелье – догоняю я.

Давно я им не страдал.

Хотя и не напивался я так тоже давненько…

Облизывая пересохшие губы, переворачиваюсь на спину, и заставляю свои свинцовые веки подняться, явив моему взору этот унылый, пресный мир. Промаргиваюсь, фокусируя взгляд на белом натяжном потолке и идиотской люстре в виде цветка. Что за дешманская совдепия?

Кручу затекшей шеей, поворачивая голову направо – окно с яркой, слишком даже, шторкой. От фиолетово-зеленых кругов на ткани начинает рябить в глазах. Зажмуриваюсь, постанывая от того, как херово!

Ни черта не помню.

И не понимаю.

Как я вчера дополз?

А главное… Куда?

Растираю ладонями морду и слышу шорох по правую руку от меня. В мою больную голову тут же бьет тревожная мысль: неужели я снял какую-то бабу в клубе и у нее этой ночью и «заземлился»? Люстра и расцветка занавески – к такой версии располагают.

Господи, пусть она окажется хотя бы среднего уровня терпимости.

Открывая глаза, оглядываюсь на шум:

– Что, совсем хреново, Давид Игоревич? – слышу ехидный, до боли знакомый, смешок.

И вижу… Да, блять, лучше бы я этого не видел! Тут же хреновей становится втройне!

По комнате фестивалит Лебедева в одних кружевных трусах и полупрозрачном бюстике, под которым я отчетливо вижу очертания маленьких горошин сосков. Чешет босыми ногами, соблазнительно покачивая своей голой упругой задницей, с феном в руке к туалетному столику и с издевкой поглядывает в мою сторону.

– Какого хрена ты здесь делаешь, Лебедева? – хриплю.

– Живу, – взлетает ее аккуратная бровка.

Я внимательней разглядываю обстановку: скромненькая студия в старой панельке, обставленная просто, но со вкусом. Не считая уродской люстры и «вырви глаз» штор.

И я на кровати в этой панельке.

На кровати новой управляющей своего ресторана.

Да ну нет…

Да не мог я!

Или все-таки смог?

Сдергиваю с себя край одеяла – на мне одни боксеры. Футболка и джинсы свисают со спинки стула.

Мы че?

Опять?!

– Твою мать… – выдыхаю я.

– Ага, – многозначительно поддакивает Ольга.

С разбегу, да на те же грабли, Романов!

Я совсем не изящно с бодуна поднимаюсь с кровати. Путаясь ногами в покрывале, едва не «целую» носом пол. Эта пигалица хохочет. Я психую, откидывая тряпку куда-то на другой конец преступно маленькой коробченки, гордо именуемой квартирой.

Хватаю свои штаны, запрыгивая в штанины – попадая далеко не с первого раза. Девчонка с ехидцей наблюдает за мной в отражении зеркала, продолжая красить свои пухлые губы помадой. Еще и демонстративно «хлопает» ими. Будто мне мало того, что она передо мной почти голая! И что мое тело готово вот-вот на этот факт отреагировать бодрым стояком, даже несмотря на общее дерьмовое состояние. Значит, парни были правы. И это страшно бесит! А злость, наложенная на похмельный синдром – смесь похлеще коктейля Молотова. Я уже готов рвануть.

Моя бедная черепушка так точно…

В затылок резко ударяет. Я морщусь от боли. Растираю переносицу.

– Что такое, Давид Игоревич, головка бо-бо? А вы не пробовали меньше пить?

– А ты не пробовала не совать свой нос, куда не просят?

– Да больно надо! – фыркает. – Вон, – кивает, скорчив свою моську, – таблетка аспирина и стакан воды на тумбе у кровати. Выпей. Полегчает.

– Надо же, какая забота, – рычу, «вжикая» собачкой джинс.

– Не хочешь, как хочешь, – пожимает плечами Ольга.

– Как я здесь оказался?

– Ножками заплетающимися дополз.

– Откуда я узнал твой адрес?

– Не узнал, я сама тебя привезла.

– Нахера? – психую.

– А надо было тебя в отключке на диване в клубе оставить? Так не смогла. Пожалела, дурака.

– Да хоть в клубе, хоть на лавочке в парке, все лучше, чем в твоей кровати, Лебедева.

– Ой-ей, надо же, какие мы стали избирательные! В следующий раз, когда будешь в полном невменозе, своей шлюшке пиши тогда, а не мне. Понял, Романов? – швыряет в меня тушь девчонка.

– «Пиши»? Я тебе что, вчера еще че-то писал?

– Ага, очень не талантливо признавался в любви в стихотворной форме.

– Брешешь! – хватаюсь за телефон, а он сел, поганец. – Бля-я-я…

– А ты чего так испугался-то? Не переживай, я твоей «почти невесте» ничего не расскажу, котик, – издевается зараза, – ни про эту ночь. Ни про ту, что была летом. Хотя, там и рассказывать-то особо нечего. Так… легкий пшик, когда ждала фейерверк.

– Эту ночь? – цепляюсь за единственное интересующее меня. – У нас что-то этой ночью еще и было?

– То есть совсем ничего не помнишь, бедолага? – улыбается она.

– Лебедева, не играй со мной, – предупреждаю я.

Оля откладывает свою косметичку и грациозно подплывает ко мне, словно тигрица загоняющая в угол обреченную на смерть жертву. Останавливается так чертовски близко, что ее соски за тонкой сетчатой тканью бюстика касаются моей голой груди. Ее метр с кепкой едва позволяет дотянуться ее носу до моих ключиц, но это не мешает девчонке смотреть на меня пиздец как высокомерно и горячо! Настолько, что вся кровь в моем теле резко стреляет вниз, поднимая то, что последние полтора месяца подниматься отказывалось.

Я стискиваю челюсти и завожусь. По-мужски так. Разгоняюсь.

Но, ради всего святого, Романов, кто угодно, но не она!

Однако от аромата ее духов – меня плющит круче, чем от вчерашнего виски.

От близости ее охуенного, не прикрытого ничем тела – ведет.

Эта зараза проходит ноготками по моему прессу сверху-вниз, царапая. Заставляя мышцы рефлекторно сократиться от невесомости ее прикосновения. Привстает на носочки и, опаляя своим горячим дыханием мое ухо, шепчет:

– Я лучше сдохну, чем позволю еще хоть раз тебе ко мне прикоснуться. Давид. Игоревич.

Вот же су…ровая женщина! Ты с кем в игры играть надумала, милая? Там, где ты училась, я с успехом преподавал.

Я резко сжимаю ладонями ее осиную талию и дергаю на себя, впечатывая запредельно близко. Наклоняюсь, касаясь своим носом ее, грозно прошептав ей прямо в губы:

– Спорим, еще сама будешь меня об этом умолять, Лебедева?

– Спорим, босс! – шипит эта королевская кобра мне в тон. – А теперь отваливай, давай! – Тычет ноготком мне в грудь, отталкивая от себя. – А то мне на работу опаздывать нельзя, у меня начальник тиран и самодур, знаешь ли. Не хватало, чтобы из-за твоих попоек меня уволили, – хмыкает, швырнув мне в грудь мою же футболку.

– Сама дура. – Огрызаюсь я оскорбленно. – И пошла ты на хер, поняла?

– Ариведерчи! – машет Лебедева и с грохотом захлопывает дверь уборной, прямо давая понять, что мне пора уносить из логова этой змеи свои ноги.

Злой, как сам дьявол, я сгребаю все, что нахожу из своих вещей, и выскакиваю из квартиры. Уже у подъезда соображая, что до своего дома мне, похоже, придется шлепать пешком. Без куртки. Под моросящим осенним дождем. Потому что у меня севшая труба, нет бабок и я где-то просрал вчера ключи от «Харлея».

Ну что, заебись, побухали.

Дома я оказываюсь спустя невыносимо долгий час отвратительной пешей прогулки. Раздраженный, уставший, с больной головой и искренним желанием кому-нибудь вмазать! Чисто так, для успокоения своей буйной души. Первым делом ставлю трубу на зарядку и смотрю, что за «признания в любви» я вчера строчил этой ведьме.

Выдыхаю, когда понимаю, что она мне напиздела. Нет там ничего, кроме единственного сообщения с просьбой меня забрать и геолокацией. И если я правильно сопоставил события по времени, то к тому моменту, когда это СМС улетело к Лебедевой, я был уже на рогах и просто физически не допер бы, как эту локацию ей скинуть. Следовательно… Я нашел, кому дать в морду! А то и сразу в две. Одинаковые.