Миллионы во тьме. Когда деньги дороже жизни

Дома, в лучах фонаря номер четырнадцать, он аккуратно развернул золотую фольгу. Запах какао ударил в ноздри, слюна хлынула рекой. Он отломил один квадратик, положил на язык. Сладость, богатая, жирная, обволакивающая, была настолько интенсивной, что у него закружилась голова. Он съел всю плитку медленно, смакуя каждый микрограмм. Потом тщательно собрал все крошки со стола на ладонь и слизнул их. Это был самый счастливый момент его недели. Он получил удовольствие, которое не купил за свои деньги. Это была чистая, ничем не замутненная прибыль.

Он открыл тетрадь и вывел: «27 октября (доп.). Доход: 1 (шоколадка „Алёнка“, рыночная стоимость 60 руб.). Расход: 0. Чистая прибыль дня: 60 руб. (в пересчете на эквивалент)».

Он откинулся на спинке стула, чувствуя сладковатый привкус на губах. Он обхитрил систему. Снова. Он был гением экономии. А холод, сковавший его кости, и тупая боль в желудке от непривычно жирной пищи были просто мелкими издержками производства. На конвейере его жизни продолжали штамповаться идеальные, блестящие кирпичики будущего богатства. Все было под контролем.

Арифметика здоровья и геометрия халявы

Боль начиналась всегда в одном и том же месте: под правым ребром, тупая, ноющая, как будто там застрял и начал ржаветь старый гвоздь. Иван Скутаров назвал её «сигналом экономии». Это был его организм, протестуя против лишних трат – на качественную еду, на тепло, на покой. Он верил, что если игнорировать сигнал достаточно долго, организм сдастся и перестроится на новый, более экономный режим работы.

Это утро было особенно холодным. Иней нарисовал на внутренней стороне окна причудливые узоры, сквозь которые свет фонаря номер четырнадцать пробивался еле-еле. Иван, сидя в своём коконе из одеял, чувствовал, как тот самый «гвоздь» под ребром не просто ноет, а методично сверлит. Он прижал к больному месту кулак, надавил. Стало легче. «Спазм, – диагностировал он мысленно. – От холодной воды или от нервов. Пройдет».

Но сегодня был необычный день. Сегодня была суббота, а значит – не просто выходной, а день стратегической охоты и тактического сбережения. Раз в месяц, в последнюю субботу, в большом гипермаркете на окраине города проходила грандиозная распродажа уценённых товаров. Это было сражение, к которому Иван готовился как полководец. У него была карта магазина, где флажками отмечены полки с просрочкой, график подвоза свежего (то есть вчерашнего) товара и список конкурентов – бабулек и таких же, как он, адептов экономии, с которыми приходилось вступать в безмолвные, но жестокие схватки у прилавка.

Победить боль было необходимо. Он применил «тяжёлую артиллерию»: достал из заветной коробки «Аптечка» (состоявшей из обрывков бинта, трёх зелёных таблеток неясного происхождения и пузырька с валерьянкой, сохранённого ещё от матери) крошечный пузырёк антисептика. Куплен пять лет назад по акции «два по цене одного». Он растирал им бок до красноты, и резкий, ментолово-спиртовой холод на время заглушил тупое сверло внутри. «Лекарство подействовало, – с удовлетворением отметил он. – Стоимость процедуры – примерно 3 рубля 10 копеек. Дешевле, чем врач».

Одевался он, учитывая специфику мероприятия. Под старый свитер надел тонкий, но потайной жилет с множеством карманов, сшитый когда-то для рыбалки. В карманы можно было положить мелкие, но ценные находки, чтобы не занимать руки. На ноги – самые прочные и нежалкие ботинки, готовые к атаке чужой тележки и защите своей позиции в очереди. В руках – большая, сложенная в несколько раз сумка-«шопер» из прочного материала (найдена на скамейке) и две авоськи поменьше, на случай, если повезёт.

Дорогу до гипермаркета он проделал на трёх видах транспорта с двумя пересадками, выбрав самый дешёвый, но самый долгий маршрут. Время – это ресурс, который можно потратить, деньги – нет. В автобусе он стоял, хотя были свободные места – сидение расслабляет, а ему нужна была боевая готовность.

Гипермаркет встретил его оглушительным гулом голосов, лязгом тележек и неестественно ярким светом, от которого у Ивана заболели глаза. «Какая расточительность, – подумал он, морщась. – Лампочки горят впустую, пока народ спит». Он глубоко вдохнул. Воздух был насыщен запахами: свежего (ещё не уценённого) хлеба, химической чистоты, человеческой суеты и, конечно, едва уловимой, но знаковой для знатока – ноткой подпорченного фрукта и заветрившегося мяса. Это был его Эльдорадо.

Он двинулся вдоль рядов, не сворачивая к соблазнам в виде обычных товаров. Его цель была в глубине зала, у дальней стены, где на огромных столах был свален в хаотические груды «специальный ассортимент». Здесь царила особая атмосфера – напряжённая, почти звериная. Пожилые женщины с острыми локтями, мужчины в потрёпанной одежде, молодые мамаши, считающие каждую копейку, – все они были его народом и в то же время – врагами.

Иван включил режим сканера. Его глаза выхватывали жёлтые ценники с магическими цифрами: «-70%», «-90%». Его руки, ловкие и цепкие, тут же тянулись к продукту, оценивая его на ощупь: консервная банка (не вздутая), упаковка с сыром (не слишком ли липкая?), пакет с пельменями (лёд внутри ещё не растаял, отлично).