Лермонтов: между гением и демоном

Добившись капитуляции, Лермонтов немедленно перешёл к следующей фазе – обесцениванию и публичному унижению. Теперь, когда «трофей» был завоёван, нужно было доказать свою безраздельную власть над ним. Он заставлял её менять причёску на неидующую, носить одно и то же платье на балы, превращая её из царницы балов в объект насмешек. Проигрыш в карты кошелька, связанного ею, был не случайностью, а символическим актом: он публично демонстрировал, как мало для него значит её любовь и труд. Это уже не была месть за прошлое отвержение – это был эксперимент над человеческой душой, демонстрация своей силы ради самой демонстрации.

Кульминацией и развязкой стало анонимное письмо, пришедшее в дом Сушковых, которое большинство исследователей приписывает самому Лермонтову. В нём с пугающей проницательностью описывался характер «Л-ова»: «Для него нет ничего святого, он никого не любит. Его господствующая страсть: господствовать над всеми и не щадить никого для удовлетворения своего самолюбия» [«Записки Е. А. Сушковой»]. Это был не донос, а саморазоблачение и окончательный удар. Когда Сушкова, уже опозоренная и изолированная родными, встретила его на балу, он холодно бросил ей в лицо: «Haine, mépris et vengeance»