В тени Сокрытого. Закат Вергазы

Пат с каждым шагом чувствовал себя все паршивее. Уже четыре года он находился под началом Вале и натворил много дел, о которых семье не расскажешь. Банда ввязывалась в такие авантюры, что голова шла кругом: не брезговали ни кражами, ни побоями, ни убийствами. Притом всегда выходили сухими из воды. Где-то их выручали удачно состряпанные Хазом и Муро слухи, а где-то – силовая поддержка Патрика и Лоуренса. Благодаря слаженной работе они выбирались из любых проблем невредимыми. Раны, которые штопала Мин-Мин, не в счет. Важно, что они всегда оставались живы. Муро появилась в банде немного позже Пата, и тогда он стал еще более ревностно относиться к своим обязанностям. Пусть он не владел клинками и кулаками так же здорово, как Барева, зато стрелял в разы лучше и мог защитить друзей. Запрет Хаза на использование оружия в штабе «Красных тигров» связал парню руки.

Они в полной тишине прошли по коридору, скудно освещенному блеклыми алхимическими фонариками, и встретили еще одного здоровяка, который так же молча проводил их по скрипучей лестнице наверх. Патрик вспомнил байку о том, что у «Красных тигров» принято отрезать языки телохранителям, и передернул плечами. Рука скользнула к рукояти арбалета, отпрянула и сжалась в кулак. Сокрытый бы побрал Хаза с только ему одному понятными планами!

В конце лестницы оказался коридор, ведущий к ярко освещенной просторной комнате. Там оказалось людно. У ближайшей стены расположились двое мужчин и две женщины – все при оружии, взгляды не предвещают ничего хорошего. Патрик заметил пару знакомых лиц и поджал губы. На единственном в помещении стуле, за которым выстроились трое крупных молчаливых телохранителей, сидел лысый мужчина лет сорока. Его лицо и голову покрывали застарелые шрамы, из-под расстегнутой кожаной куртки на голое тело выглядывала крупная рарфа красного цвета в виде оскаленной пасти тигра. Увидев пришедших, он скрестил руки на груди.

– Зафир Лезо, – Хаз уважительно кивнул, смотря в глаза лидеру «Красных тигров», и приветственно поднял ладонь с полусогнутыми мизинцем и безымянным пальцем – знаком Дельных.

– Хазери Вале, – Зафир кивнул в ответ, повторил жест и ухмыльнулся. – От тебя много проблем.

– Стараюсь жить на полную катушку.

Хаз стоял впереди Патрика ссутулившись и непринужденно засунув руки в карманы. Он зыркал на «Красных тигров» исподлобья, для чего ему даже не пришлось опускать голову – все присутствующие были выше парня. Валенза ощутил напряжение во всем теле. Он сжал зубы, выпрямился и переводил взгляд с одного человека на другого, тщетно пытаясь угадать намерения.

– Помню себя в твоем возрасте, – в голосе главаря «Красных тигров» мелькнула ностальгия по старым временам. – Тоже любил победокурить. А сейчас, знаешь ли, годы и положение уже не те, приходится быть серьезным.

– Так, может, пора на отдых? А делами пусть молодые занимаются.

– Как ты разговариваешь?! – воскликнула женщина в элегантном красном платье и меховой накидке.

Мужчина, стоявший рядом с ней, подлетел к Вале, схватил за плечо и ударил в живот. Хаз упал на колени, закашлялся, и его вырвало. Пат дернулся к товарищу, но остановился, увидев, как Вале еле заметно усмехнулся, вытирая рукавом рвоту и откашливаясь.

– Воу-воу, Арен, аккуратнее, ты же его чуть не убил! – Зафир сделал знак рукой, призывая Арена вернуться обратно на свое место, затем обратился к Хазери, и в его голосе зазвучала сталь. – Твоя дерзость, парень, меня забавляет, но ты сейчас ходишь по лезвию.

– Я всего лишь посоветовал взять перерыв и погреть кости на солнце, – Вале встал, тряхнул пару раз рукавом и снова убрал руки в карманы, глядя на собеседника. – Осень уже пришла в Вергазу, а осенью дуют холодные ветра.

Зафир Лезо потер широкий шрам на два пальца выше виска и улыбнулся, обнажив темные провалы между зубами.

– Вале, как с таким острым языком ты еще жив?

– Ношу с собой острый кинжал.

Глава «Красных тигров» издал каркающие звуки, отдаленно напоминающие смех. Все остальные присутствующие, кроме телохранителей и Патрика, заулыбались, вторя своему лидеру. Веселье Зафира оборвалось так же резко, как началось, стерев с лиц окружающих искусственные улыбки.

– Так что там у тебя с мадам Марло случилось? Мне важно знать. Пострадал человек, который мне доверял, платил за защиту.

– Значит, хреновая у тебя защита, – жестко бросил Хаз.

Патрик напрягся, увидев, что Арен выступил вперед, готовый врезать Хазери покрепче. Лезо поднял руку, останавливая подчиненного. Казалось, его забавляла дерзость парня. Валенза понадеялся, что у лидера организации хватит терпения на все время их визита.

– Она утверждает, что ты науськал Шиго избить ее.

– Я? Науськал Шиго Шумного, главу «Хантайских орлов»?

– Но конфликт у тебя с ней был.

– Скорее, немного повздорили.

– Я знаком с твоими методами, Хазери. Ты чисто работаешь, комар носа не подточит. Но мы оба знаем, что ты приложил руку к этой истории.

– К какой именно истории? Той, в которой «Хантайский орел» отделал Марло, ходящую под «Красными тиграми»? Или той, в которой «Красные тигры» увели Шиго Шумного неизвестно куда? – Хаз со злобой выплевывал каждое слово. – А может, той, в которой «Красные тигры» за полдня захватили половину территории «Хантайских орлов», ведь те сдали ее без боя?

– Ты прав, нам удивительно повезло, – задумчиво кивнул Зафир.

– Я вижу, рядом нет некоторых твоих помощников. И догадываюсь, что за несколько часов казна «Красных тигров» пополнилась ровно на размер состояния «Хантайских орлов». Может, история все-таки не про меня и Марло, а про твое новоприобретенное богатство?

Хазери замолчал, тяжело дыша и всем видом показывая недовольство. Патрик в очередной раз поразился, как Вале просчитал поведение сторон. Теперь парень не сомневался, что приход сюда был спланирован, не зря же Хаз с Муро стояли в первом ряду, когда Шиго набивал шишки Марло. Вале вполне ясно дал понять, что его стоит благодарить, а не наказывать. Валенза, осознав, что все идет по четкому плану, немного расслабился и даже повеселел.

– Ты прав. Благодаря утренним событиям мы много получили и ничего не потеряли, – задумчиво произнес Зафир, медленно потирая шрам над виском. – Если бы ты сыграл в них роль, я бы решил тебя вознаградить.

– Значит, вопрос снят, и мы можем идти? – Хаз развернулся к двери, Патрик последовал его примеру.

– Погоди, – Зафир дал знак своим людям. – Я все-таки считаю, что ты причастен к нашему обогащению. Значит, должен тебе отплатить. Но, видишь ли, есть загвоздка. Ответить за Марло все равно придется.

Патрик обернулся на Хазери и увидел, что тот, все еще стоя лицом к двери и спиной к Зафиру, раздраженно закатил глаза. Боковым зрением Валенза уловил движение, а через мгновение затылок пронзила боль, и весь мир окунулся во тьму.

– Патти, помоги мне.

– Ма, зачем столько? И так денег мало...

– Будем надеяться, что отцу сегодня заплатят. Да и я продала достаточно. Бери и неси.

Загорелый паренек с черными взъерошенными волосами посмотрел на мешок, набитый картошкой и морковью, вздохнул и взвалил себе на плечи. Быть старшим сыном в семье означало помогать матери на рынке: утром носить за ней одежду, которую она шила на продажу, вечером – продукты для троих братьев и одной сестры, ждущих дома. Пока мать торговала в Йан-Те, сын подрабатывал в порту грузчиком. Жизнь семнадцатилетнего Патрика Валензы крутилась вокруг переноса тяжестей и вечной нехватки денег.

– Патти, зачем ты таскаешь с собой эти железяки? Ты можешь кого-нибудь поранить! – Нита Валенза указала на короткий меч в его самодельных ножнах.

– Ма, забыла, в каком районе живем? – огрызнулся парень и поправил мешок на плече.

Оружие он носил постоянно: мечи, кинжалы, даже лук со стрелами иногда брал с собой. Владение холодным оружием давалось парню тяжело, но стрелял он метко и мечтал накопить денег на настоящий арбалет. Пусть свободного времени было катастрофически мало, он тратил его без остатка на тренировки и уход за своим небольшим арсеналом.

– Ох!

Возглас Ниты и резкая остановка выдернули Патрика из размышлений. Он обеспокоенно заозирался и не сразу понял, чем так взволнована мать. На мостовой лежал избитый паренек, на вид примерно его возраста, но мелкий и хилый. Руки, лицо и темные короткие волосы в крови, он болезненно морщился и водил вокруг неестественно светлыми глазами. Женщина уже хлопотала над ним, спрашивая, кто посмел обидеть ребенка и сможет ли он дойти до дома. Патрик поморщился, но подошел ближе. Незнакомец посмотрел на него, и у Пата по телу пробежали мурашки от холода и злобы, которые источал избитый.

– Ма, пошли! Нас дома ждут! – поторопил он Ниту, желая убраться от странного парня подальше.

– Спасибо вам, госпожа, – пролепетал тот, покашливая. Женщина не обратила внимания на его жестокий взгляд, она сокрушалась по поводу хулиганов, способных поднять руку на слабого. Парень присел и слабо улыбнулся, прикрыв веки. – Вы мне очень помогли.

Нита и Патрик Валенза пошли дальше, и только дома женщина обнаружила, что у нее пропал кошелек. Пат сразу заподозрил избитого мальчишку и выскочил за дверь. Они всемером жили в маленькой квартирке на втором этаже старого дома в Йер-Велу, недалеко от Йан-Те. Эта часть района считалась приличной, и обитали здесь в основном торговцы, которым не хватало средств жить в Йан-Те, потому от воровства средь бела дня местные немного отвыкли. А мелкий засранец воспользовался мягкосердечностью матери Патрика, чтобы украсть у нее последние деньги. Преисполненный праведного гнева, Валенза спустился по лестнице и рывком открыл дверь дома.

– Привет, Патти.

Патрик подпрыгнул от неожиданности и обнажил меч. Перед ним стоял тот самый парень, только одетый в чистое, умытый и без следов побоев.

– Что?!

– Хорошая сталь, – незнакомец кивком указал на оружие в руках Валензы. – Пошли прогуляемся.

Патрик, как завороженный, последовал за ним, спрятав клинок в ножны. Они прошли несколько кварталов, углубляясь в Йер-Велу. Ближе к центру район выглядел иначе: подозрительных типов стало гораздо больше, везде играла музыка, слышался смех, красивые и не очень девушки подмигивали со ступенек борделей, зазывалы приглашали в игорные дома.

– Ты весь в крови был, – Патрик нарушил молчание, чтобы отвлечься от блеска мира, в который они погружались.

– А? Да, отцедил в мясной лавке, когда хозяин отвернулся. Старый прием, но работает. Еще грима немного добавил, уже мое собственное изобретение. Кстати о собственности. По-моему, это твое, – парень передал Патрику кошелек матери из бархатистой ткани, затянутый вышитым шнурком.

– Но он пуст! – Валенза оценил легкость кошеля и на всякий случай заглянул внутрь.

– Конечно, пуст. А ты думал, я отдам тебе кровно добытое?

– Нам очень нужны эти деньги!

– Слушай, Патти...

– Я Патрик, – зло прошипел Валенза, еле сдерживаясь, чтоб не броситься на незнакомца с кулаками.

– Хорошо, Патрик. Я не отдам тебе деньги. У меня их даже уже нет. Но ты можешь их заработать.

– Я уже и так работаю, ублюдок! Изо дня в день гну спину, чтобы прокормить семью! А не для того, чтоб такие твари, как ты, жировали за мой счет!

Пату было плевать, что прохожие поглядывали в их сторону, он схватил парня за грудки и встряхнул. Пришлось нагнуться, чтоб посмотреть ему прямо в лицо. Светлые, почти белые глаза хитро прищурились, и Валенза через грубую ткань штанов почувствовал холод стали на внутренней стороне бедра.

– А теперь слушай меня, маменькин сынок Патти. Если я надавлю и пущу кровь, ты истечешь за пару минут. Мы в центре Йер-Велу, и сердобольных вроде твоей мамочки здесь нет. Другой вариант: я оставлю тебя в живых, и ты будешь вести себя, как хороший мальчик. Тогда обсудим твои перспективы работы на меня. Что выбираешь?

– Работать на тебя? – Патрик разжал пальцы и отшатнулся.

– Я заметил, что в Йер-Велу, – парень окинул взглядом разноцветные вывески и снующих туда-сюда людей, – тебе нравится больше, чем среди портовых складов. После вступления в мою банду станешь бывать здесь чаще. А про порт забудешь.

– Кто ты такой вообще?

Незнакомец ухмыльнулся, спрятал кинжал и протянул руку:

– Хазери Вале.

– Пат! Пат! Валенза, Бездна тебя подери!

После ощутимого тычка ногой в бок Патрик очнулся. Он лежал на земле в переулке за игорным домом «Красных тигров», недалеко от двери, в которую недавно вошел. Попытался встать, но от резкого движения в глазах поплыли круги. Голова гудела, как после хорошей пьянки. Парень осторожно пощупал затылок и взглянул на руку.

– Цела твоя башка. Поздравляю, – едко послышалось сверху.

Валенза поднял голову и посмотрел на Хазери. Тот привалился к стене, чтобы не упасть, весь перепачканный кровью, в ссадинах и синяках, одежда в грязи и рвоте.

– Выглядишь не очень. Хуже, чем в нашу первую встречу.

Хаз скосил глаза и улыбнулся:

– А ты выглядишь лучше, чем в нашу первую встречу.

Патрик хохотнул, соглашаясь с товарищем. За четыре года рядом с Вале он сильно изменился, повзрослел и поверил в свои силы. Не говоря уж о том, что купил своей семье дом в Йан-Те с лавкой на первом этаже, чтобы матери не приходилось носить товар на рынок. Поближе к торговой площади и подальше от Йер-Велу.

– Ты так и не рассказал, почему тогда выбрал меня.

– И не расскажу, – Хаз болезненно поморщился, сплюнул кровь. – Зубы вроде целы. Хорошо... Вставай, чего разлегся?

Патрик с трудом поднялся и позволил Хазу опереться на свое плечо. Не сговариваясь, парни направились к дому удовольствий «Белая роза», чтобы Мин-Мин привела их в более-менее приличный вид.

– Я долго был в отключке? – спросил Валенза.

– Не очень.

– Знатно они тебя отделали.

– Подошли к делу основательно. У половины из них есть личные мотивы.

– Да, – Пат дотронулся до затылка. – Помню Арена, мы ему дом обнесли пару лет назад.

– Не только ему, – Хаз махнул рукой, закрывая тему.

– И что дальше? Тебя просто избили и выкинули?

– О нет, – Вале сплюнул кровь на мостовую. – Меня пригласили в организацию.

8. Мерса

– Подожди. «Красные тигры» – весьма влиятельная организация, и многие мечтают в нее вступить. А он взял и отказался?

– Нет. Сначала рассмеялся, – женщина нервно одернула меховую накидку. – Мерса, ты его не видела. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Его сначала за Марло отметелили, а потом Зафир предложил присоединиться. Вале весь в крови стоял и смеялся.

Женщины беседовали в синейской дымной, где на каждом столе стоял высокий кальян, а посетители, надышавшись сладковатого пара, не обращали ни на кого внимания. Далеко от центра Йер-Велу и посторонних глаз.

– А что все-таки у него с мадам Марло случилось? – Мерса Мотье положила локти на стол и элегантно сплела пальцы.

– Послушай, – ее собеседница расправила складки на красном платье. – Я правда не знаю, из-за чего сыр-бор. И очень рискую, встречаясь с тобой. Я рассказала тебе все, что видела. Пожалуйста, отдай мне письма, и мы разойдемся с миром.

Мерса взяла коверты, лежавшие у нее на коленях, и положила их на стол, внутренне улыбнувшись иронии жизни: совсем недавно Хазери Вале украл их в уплату старой услуги.

– Как-то грустно с ними расставаться, Велна. Я отдам тебе половину. Остальное получишь, когда выяснишь, что у Хазери с мадам Марло за конфликт, – Мерса разделила стопку конвертов на две примерно равные части и положила одну на стол перед Велной. Красивое лицо ее собеседницы исказила злобная гримаса.

– Мерса, я не могу...

– Тогда я отдам их Зафиру. Иди. Жду от тебя новостей.

Женщина в красном платье схватила письма и молча удалилась из дымной. Мерса посмотрела на оставшуюся стопку конвертов. Бумага помнит очень многое, и она дорога словами, что на ней выведены. Мерса Мотье могла оценить стоимость каждого клочка пергамента, оказавшегося в ее руках, и умело манипулировала полученными знаниями. Сложив письма, она уже застегивала сумочку, когда меж клубами дыма показалась женская фигура. Мерса пригляделась и встала.

– Она направилась в сторону территории «Красных тигров». На всякий случай отправила одну из наших убедиться, что Велна никуда не свернула.

– Спасибо, Зазель. Нам тоже пора.

Они вышли на улицу, и после духоты закрытого помещения в нос ударил запах специй и соусов, которые синейцы добавляли в еду в больших количествах. Мерса помедлила, вдохнув полной грудью, уловив сладкий запах духов и сирени. В Синее сирень не росла, но обитатели синейского квартала ее очень любили – они даже вывели особый сорт, который цвел все лето, несмотря на вергазский климат. Женщины направились подальше от дымной. Убедившись, что за ними никто не идет, Зазель спросила:

– Почему его нельзя просто убить?

– Что? – вопрос вырвал Мерсу из размышлений, она удивленно посмотрела на подчиненную.

– Вале. Кажись, он местная заноза в заднице. Так почему его никто до сих пор не убрал?

– В случае с Хазери Вале, – Мерса помолчала, обдумывая вопрос, – все не так просто. Он умен и дальновиден. Его многие недолюбливают, но все равно обращаются за услугами. И пусть со стороны кажется, что его банда – несколько человек, на деле их связи простираются гораздо шире. Были те, кто пытался его убрать со своего пути.

– И где они теперь?

– На кладбище. В лучшем случае.

– Ты будто восхищаешься им, – Зазель украдкой озиралась по сторонам и разговаривала с Мерсой, не глядя в ее сторону.

– Не то чтобы, – женщина пожала плечами. – Скажем так, мне бы не хотелось с ним ссориться. Дальше иди без меня.

– А ты куда?

Зазель резко затормозила и посмотрела вслед своей начальнице. Ее вопрос остался без ответа. Мерса свернула в переулок, затем в другой, а после него в третий, и так пока не дошла до перехода в Йан-Те. Вечерело, и в торговом районе становилось тише по сравнению с дневной суетой. Мерса Мотье плотнее запахнула плащ, накинутый поверх платья – ближе к реке дул сильный ветер. Он доносил до нее запах сырости и крики чаек вперемешку с ароматом выпечки и шумом собирающихся домой торговцев. Женщина немного постояла, наслаждаясь моментом, и направилась к дальнему участку Йан-Те, туда, где вместо прилавков и магазинов журчали фонтаны и росли деревья.

Напротив Ла-Фар на левом берегу раскинулся обширный парк. Деревья в нем уже одевались в осенние цвета: желтоватые листья проклевывались среди зелени, словно седина в волосах подростка из подворотен. Людей сюда приходило много, но места было достаточно, чтобы прохожие не мешали друг другу и могли спокойно гулять, думать о жизни и молиться.

Мерса обогнула фонтан, изображающий двух играющих детей – девочку и мальчика, и ступила на мраморный пол одноэтажного здания с колоннами и круглой крышей. Равганцы трепетно относились к своим богам, но к религии подходили с немалой долей аскетизма: в храме не было украшений, лишь три алтаря – два в центре и один в отдалении, почти у стены.

Алтари представляли собой мраморные, как и все в храме, тумбы с изображением минималистического знака бога. Круг, обозначающий солнце, принадлежал Румию, полукруг, обозначающий луну, относился к Кирие, а закрытый круг на алтаре, задрапированном черной тканью и стоящем в отдалении, являлся знаком их младшего брата – Сокрытого. Согласно писаниям, неразлучные Румий и Кирия олицетворяли лучшие качества: смелость и жертвенность, благородство и сострадание, щедрость и заботу о близких. В то же время их брат был жесток, алчен, хитер и пронырлив. Он лгал, воровал и склонял к этому людей, потому Румий и Кирия отреклись от него, стерев из мира его имя. Но как нельзя выжечь из людей грехи, так и невозможно избавиться от бога, который их символизирует. Равганцы, хоть и сторонились Сокрытого, но уважали его наравне с братом и сестрой, а Дельные и вовсе считали своим единственным богом – в Йер-Велу находился свой алтарь. В храме Йан-Те Сокрытому не молились и не возносили даров, только Румию и Кирие – у их символов лежали цветы, фрукты, монеты и самодельные мелочи.

Мерса положила по монете брату и сестре, встала посередине и закрыла глаза, склонив голову. Ей никогда не нравились пышные обряды, проводимые жрецами. Те громко распевали молитвы, раскидывали лепестки роз и истово кланялись алтарям. Это казалось лишним в храме со столь скромным убранством.

Женщина, в отличие от Дельных, никогда не молилась Сокрытому, не просила у него помощи. Она почитала тех, кого знала с детства, тех, к кому взывала в минуту опасности восемнадцать лет назад, когда стрелы летели над головой, а смерть казалась неминуемой.

Позади послышались шаги. Мотье открыла глаза и обернулась. Рядом остановилась хмурая девушка с жестким взглядом и изображением черного орла на шее.

– Ничего святого для тебя нет, – вздохнула Мотье.

– Думала, ты молишься Сокрытому, как все.

– Я – не все. А ты должна ждать снаружи.

Тонкие губы сложились в улыбку.

– Я не из тех, кто ждет снаружи.

– Ты нашла Шиго? – Мерса направилась к выходу из храма. Ей не хотелось осквернять разговорами священное место. Пусть она и не была истово верующей, уважение к богам приравнивалось для нее к элементарной вежливости.

– Нашла, – в голосе собеседницы прозвучала горечь. – Он мертв.

– Привязалась?

Они вдвоем неспешно прогуливались по парку. Фонтаны умиротворяюще журчали, среди деревьев разносилось пение птиц, а вдалеке, словно за стеной, слышался гул торгового района.

– Он был неплох. Вспыльчив, но не хуже других главарей. А местами и лучше.

– Ты от него натерпелась, – осторожно произнесла Мерса, не спрашивая, а констатируя факт.

– Я знала, на что иду. И не жалею. Хорошего тоже хватало. Держи. Все, что успела схватить, – она отдала толстый конверт. – Там какие-то отчеты, документы. Разберешься.

– Тебе нужно свести рарфу, – Мотье спрятала конверт в сумку и достала оттуда кошель. Сунула в руку девушки, та его взвесила и спрятала в карман брюк. – Внутри деньги и адрес, где это можно сделать. Скажешь, что от меня. Советую пока лечь на дно, а лучше исчезнуть из города, по крайней мере, пока пыль не уляжется. Если что – я помогу.

– Спасибо, Мерса. Я подумаю.

– Будь осторожна. Шпионам мало где рады.

– Мы еще посмотрим, – лицо девушки на мгновение просветлело. – Я умею располагать к себе людей. Бывай, Мерса. Как устроюсь, пришлю весточку.

Она отвернулась и пошла между журчащими фонтанами прочь из Рощи богов. Мерса Мотье смотрела ей вслед. В свое время она запустила шпионку к «Хантайским орлам», и несколько лет стабильно получала сведения. Сейчас, когда крупная организация в одночасье развалилась по прихоти одного мстительного парня, о девушке следовало позаботиться. Хотя та была в состоянии за себя постоять, Мерса не могла остаться в стороне.

Заморосил мелкий дождь. Где-то вдалеке послышался раскат грома. Осень подбиралась ближе, запуская морозные когти все глубже в тело Вергазы, в ее улицы, в ее жителей. Они уже начали раздраженно ускорять шаг и зло смотреть по сторонам, а зимой, когда задуют холодные ветра, станет еще хуже. Мерса Мотье накинула капюшон и зашагала в сторону, противоположную той, в которую направилась ее шпионка. Через несколько шагов она остановилась и обернулась. Девушка скрылась так же быстро, как появилась. Дождь усилился.

– Береги себя, Лерлания, – пробормотала Мерса и поспешила домой.

9. Хазери

– У него синяки на лице!

– Я вижу.

– Что ты делаешь?! Зачем снимаешь с него одежду?! Не смотри!

– Аш! Кыш! – прикрикнула Мин-Мин, на мгновение теряя маску беззаботности.

Аш фыркнула, словно разозленная кошка, но, насупившись, послушно встала у стены. Патрик возле двери шаркал ногами, то и дело трогая рукоять арбалета. Мин-Мин осмотрела его затылок и заключила, что серьезных повреждений нет. Как только Хаза уложили на диван для осмотра, подлетела Аш и принялась верещать, отчего голова разболелась не только у Патрика.

– Плевать на синяки. Мин-Мин, глянь ребра, – подал голос Хазери.

– Мне нужно больше воздуха, – женщина многозначительно посмотрела на Патрика и Аш. Валенза развернулся к двери, а девушка не шелохнулась. – Я сказала, вон! Боги большие и малые, как тут можно работать?

Мин-Мин устало покачала головой, когда дверь за Аш и Патриком закрылась. Она сняла с шеи миниатюрный золотой ключ, больше похожий на витиеватое украшение, и открыла один из ящиков письменного стола. Немного порывшись, женщина вернулась со свечами и мелом. Достала из-за занавески горшок с белой орхидеей и поставила на пол возле дивана.