Воспоминания о комсомоле и не только

Светлана Капитанова

Воспоминания о комсомоле и не только

Воспоминания о комсомоле и не только Некоторые этапы и рассуждения о моей жизни.

Не стоит на завтра откладывать жизнь- Живи, улыбайся , за радость держись! Цени каждый миг, каждый шаг, каждый взгляд- И будешь душою всему в жизни рад!

Иду себе своей дорогой И, как за флаг, держусь за мысль: « Нет лучше в мире педагога, Чем наша собственная жизнь!»

В комсомол меня приняли на первом курсе техникума. Очень прилично закончив 7 классов железнодорожной школы №61 г. Туапсе ( в тройке самых сильных учеников), я шутя поступила в Туапсинский гидрометеорологический техникум на метеорологическое отделение , в 24 группу. Ни родители, ни мои друзья , ни одноклассники и не подозревали о том, что я поступаю в техникум. В школе я даже не заикалась о том, что хочу продолжить своё обучение вне стен родной школы. Несколько моих одноклассниц трезвонили на всех перекрёстках, что они будут учиться в техникуме, и считали себя почти студентами. Но ни одна из них не поступила в техникум и вернулись в восьмой класс. Маме было просто некогда задумываться о моей будущей учёбе. Она работала в то время проводником электрички Туапсе-Сочи. Так как электрички только пустили, они видно ещё толком не вписывались в график расписания движения поездов по Северо – Кавказской железной дороге, а посему уходили они утром в Сочи, а возвращались около одиннадцати вечера. Отчим работал плотником в Локомотивном Депо , заменяя трёх, а то и четырёх человек. Он был трудяга и мастер на все руки: ремонтировал кресла в электровозах, электричках, вставлял в них стёкла, ( в те времена в электричках куролесили мелкие пакостники, да и деточки частенько от безделья забрасывали окна поездов и особенно электричек камнями, поэтому работы по ремонту вагонов было просто невпроворот). Так вот мой отчим выполнял любую плотницкую работу , вплоть до изготовления топорищ для топоров и гробов для умерших работников Депо. Часто расплачивались с ним за работу бутылками какого-нибудь самодельного пойла : домашнего вина или самогонки. Он часто задерживался после работы, а ещё чаще его вызывали по неотложным ремонтным делам. На моих руках был младший брат, который был младше меня на 12 лет. Ему не было и трёх месяцев, но мне уже доверяли ходить с ним в магазин за хлебом и молоком. Я несла его запелёнутого в одной руке, а в другой авоську с хлебом и бидончик с молоком. Так как я всегда выглядела старше своих лет ( длинные, толстые косы тёмно-каштанового цвета и всегда серьёзное лицо придавали мне солидности), все считали своим долгом обязательно сказать, что я молодая мамаша. Я, конечно, некоторым объясняла, что это мой братик. Но делать было нечего, я опекала малыша всю его жизнь. Так как он всё время был со мной, он очень меня любил и слушался. Всегда мы были вместе, вместе ходили в магазин, вместе наводили порядок в нашем неприхотливом жилище, играли тоже вместе, и даже позднее, когда я стала дружить с мальчиками, брат был рядом, как партизан никогда не выдавал моих друзей. Такие добрые и тёплые отношения у меня сохранились с братом до сих пор: мы в трудное время поддерживаем , помогаем и выручаем друг друга. Присматривая за братом, я успевала почитывать программный материал по русскому и математике к вступительным экзаменам, вышивала крестиком картины ( в то время это занятие было модным). Втайне от родителей успешно сдала вступительные экзамены в техникум. Что делать дальше я не знала, но вот однажды невестка соседки со второго этажа, выглядывая в окно сдала меня с потрохами родителям. Она поздравила меня с поступлением в техникум ( она была студенткой третьего курса ТМГМТ). Когда же мама спросила, что это за новости, Лариса, (так звали соседку) сказала что видела мою фамилию в списках зачисленных на стипендию, как успешно сдавших экзамены, так как тогда не было повышенной стипендии, я получала на первом курсе четырнадцать рублей, на втором – шестнадцать, потом восемнадцать и на последнем- двадцать. Возвращаясь из техникума , я заходила в магазин и покупала какую-нибудь булочку ( от зайчика), которая казалась сказочно вкусной . Лерочка всегда бежал встречать меня , а так как улица состояла из сплошных голдобин, малыш обязательно падал и стёсывал себе маленький носик, уже шёл мне на встречу с плачем. И всё повторялось каждый день заново. Иногда я заходила на рынок, чтобы купить гранат или какую-нибудь другую фрукту ( для нас это было страшным деликатесом). Однажды имела неосторожность спросить цену граната и услышала пошлые предложения старого дядьки , кинулась бежать с рынка .

Итак –комсомол. Приняли меня в комсомол в техникуме, затем утверждали в Горкоме комсомола, вопросы задавали разные, но я была девочкой находчивой, бойко отвечала на все вопросы. Итак , став комсомолкой , я окунулась с головой в молодёжные, студенческие проблемы. Мне это очень нравилось, а если учесть то, что я выросла в семье, где не было ни одного коммуниста, кроме моего деда, но семья была сверх порядочная, патриотически настроенная, я всегда была впереди, чётко исполняла все поручения и грудью защищала всех обиженных, угнетённых и приниженных. В то время в техникуме была очень хорошая художественная самодеятельность, функционировали духовой, эстрадный и оркестр народных инструментов. Студенческие вечера проходили весело, мальчиков было вполне достаточно и каждый мог привести друга или подругу со стороны, опять же с приличным поведением. Преподавательский состав был на редкость сильным, можно сказать, что очень сильным. По-видимому мне очень везло на учителей в школе. преподавателей в техникуме, а позднее и в институте. Наверное, мой характер так закалился классической литературой, идеями Марксизма-Ленинизма и сильным преподаванием учебного материала, что любому, даже непосвящённому человеку, не знающему какие гены дали основу моему интеллекту, культуре и математическому складу ума, могли чётко видеть во мне будущего учителя. Я очень прилично писала печатными буквами, а посему подписывала чертежи почти половине курса, поэтому ко мне хорошо относились не только девчонки своей группы, но и мальчики с группы океанологов. Чертилка, которую мы называли «бабкой»(не мы дали ей это прозвище, а ей-то всего было лет 45-50) всегда говорила, что только за то, что я подписываю всем чертежи, мне уже можно поставить отличную оценку. Не знаю, что сыграло свою роль в том, что я очень прилично разбиралась в чертежах, что даже подтвердилось намного позже, толи умение представлять предметы в разных проекциях, а может просто наш Костик, так мы с любовью звали нашего преподавателя математики, который приходил на пары с одной китайской ручкой и журналом нашей группы. Мы были в него все влюблены , а девчонки постарше разузнали даже, что жена ему неверна и мечтали о нём, как о потенциальном муже. Он же был настолько порядочным, что просто не обращал внимания на кокетство и откровенный флирт некоторых взрослых девиц. Мне очень нравилось учиться, это я доказала ещё в школе , когда математик привёл меня в старший класс и дал задачу, как сейчас помню , которую не могли решить отличницы .Я же справилась с этим заданием очень быстро . То, что меня похвалил Александр Михайлович Алфёров это было даже не самое главное, важнее было то, что я стала «авторитетом в законе» , девочки больше не говорили, что я из бедной семьи и одета в синее платье ( хотя вся школа ходила обязательно в коричневых платьях), но самое главное меня защищали мальчики, пожалуй , половины школы ( так обо мне прошла слава чуть – ли не вундеркинда ), а тут ещё я два года в пионерской организации была председателем совета дружины . Итак у меня были постоянные пара «адьютантов», но а самое главное я была непререкаемым авторитетом при решении спорных вопросов, особенно, если назревала драка. И даже в драке я разруливала всё так, что пацаны расставались друзьями и пожимали друг другу руки после очередного конфликта, за что меня считали непризнанным лидером, уважали и побаивались мальчишки и некоторые девочки. Девочек же , которые жили по тем временам лучше нас ,более сыто выглядели , раздирала зависть и они не могли понять, почему ко мне, бедной девчонке ( как сейчас бы сказали нищебродке) с таким уважением относились мальчики… Итак о учёбе в техникуме… В первые же дни учёбы в техникуме меня выбрали старостой 24 группы. Моё лидерство ещё подтвердилось и тем, что у меня была очень хорошая подготовка ( точнее были сильные учителя в школе). Я очень прилично знала немецкий язык, поэтому очень часто выручала одногруппниц. Особенно, когда приходилось на парах немецкого рассказывать прогноз погоды на немецком с применением латыни. А я в то время кроме обязательного материала, знала очень много пословиц на латыни, которые применяла не только на немецком , но и на других предметах. За что меня уважали не только девочки, но и преподаватели. Мужчины –преподаватели часто хвалили меня за мои знания, я всегда была готова к любому ответу по любому предмету. Раскусил меня только историк Радецкий: он понял, что при моей феноменальной памяти я к занятиям совсем не готовилась, а сидя на лекциях , умудрялась под партой читать русских и зарубежных классиков. Историк был очень умным, любящим свой предмет преподавателем. Очень часто давал материал сверх программы, а то, что было написано в учебниках пропускал, считая, что прочитать параграф в учебнике мы вполне можем самостоятельно. Я, конечно, просто игнорировала его задания. Он спрашивал,а вернее сказать :подлавливал меня , на каждом уроке. А так как в техникуме почти такая же система как в школе, в журнале у меня стояли пятёрки вперемежку с тройками. Двоек у меня не было. Так как я всё равно могла рассказать всё то, что слышала на лекциях, хотя книгу под столом никто не убирал. А ещё меня уважали препы, особенно женщины за то, что даже после того как мы побывали на производственной практике десять месяцев, все девочки, у которых были приличные волосы подстриглись, а я одна только вернулась со своими шикарными косами. Синоптичка, Нина Николаевна, часто приводила меня в пример. Но был очень курьёзный случай на парах по синоптике. Синоптичка на всю доску нарисовала нам прохождение тёплых и холодных фронтов , конечно здесь были все погодные данные: давление, температура, влажность воздуха,направление и скорость ветра и какая облачность сопутствует тому или иному фронту, смене погоды на латыни. Я, читая очередную книгу, добросовестно срисовала всё с доски в тетрадь. И вот на следующем очередном уроке преподаватель стала вызывать девчонок, чтобы они повторили её рисунок. Человек 12-14 не смогли повторить её художество. Она кричала на нас, что оставит всю группу без стипендии, вызывала добровольцев, но все молчали. Конечно, Нина Николаевна вызвала меня. Я скоренько всё нанесла на доску, а вот объяснить толком , что это значит вразумительно не могла. Надо было видеть синоптичку, как она кричала теперь уже на меня, называя меня одарённой дрянью и пригрозила, что только меня лишит стипендии, но потом, когда она рассказала преподавателям о моих художествах, им было что обсуждать: немка говорила, что мы с Борискиной Людой ( у которой мама была учителем немецкого), а я не пойми кто , отдувались по очереди за всех дежурных группы. Любимый умнейший Костик (препод по математике) говорил, что я даже умудрялась с ним спорить, защищая некоторых своих подружек, ну а историку и карты в руки . Поэтому они дружно решили, что такую дивчину не стоит лишать стипендии, что, конечно, было озвучено в группе ( да у нас и не так уж много было стипендиаток, хотя стипендия была 14 -16-18-20 рублей( это по годам учёбы в техникуме). Очень хорошо была поставлена спортивная работа в техникуме. Мы занимались волейболом, баскетболом, лёгкой атлетикой, принимали участие в соревнованиях не только техникумовских, но выступали за сборную Судоремонтного завода. Тренер – учитель физкультуры Зубков Евгений Иванович, был очень требовательный. Задавал нам кросс, иногда сопровождая нас на маршруте, ехал на своём мопеде( как сейчас говорят – скутере). Но мы частенько обманывали его, пробежав через дворы, забегали к своим подружкам, что-нибудь перекусывали и тем же ходом (через дворы) прибегали в спортзал. Я очень прилично играла в волейбол , занималась лёгкой атлетикой, и вот однажды меня пригласили в сборную судоремонтного завода. Выступать на городских соревнованиях . Мне очень хотелось соответствовать взрослым тётям и дядям и я очень перестаралась : выкладывалась на тренировках так, что однажды меня просто увезли с городского стадиона на скорой. Вот тогда-то мне и поставили диагноз, о котором ни я, ни тем более моя мама, которая так никогда не узнала, что у меня порок сердца, и проблемы со щитовидной железой. На этом и закончилась моя карьера спортсменки – судоремонтницы. После третьего курса нас послали на практику на десять месяцев. Это был учебный эксперимент, и мы были первыми подопытными «кроликами.» Я попала на Украину ( как сейчас модно говорить в Украину) в Черниговскую область, город Щорс. Начала работать, то есть проходить практику на метеостанции третьего разряда. Был в начале моей метеорологической карьеры такой курьёзный случай. Оставляет меня начальник станции у радиоприёмника, даёт мне лист бумаги и карандаш и говорит, что в такое-то время будут передавать прогноз погоды, чтобы я его записала. Когда начальник вернулась, передо мной лежал чистый лист бумаги. Она была в шоке. То есть я сорвала производственный процесс. Когда она спросила меня, почему я не записала прогноз, я ей ответила, что говорили на непонятном мне языке, и слово в слово на украинском языке повторила весь прогноз. Удивлению моей начальницы , да и всех работников станции не было предела, так как я выдала всё без запинки на чистейшем литературном украинском языке ( витер пивденно- схидный, пивденно- захидный слабкий до помирного и т.д и т.п.). Дальше я свободно общалась на украинском языке, читала книги и распевала украинские песни. Способность к языкам у меня была по-видимому в папу, он знал пять языков , был умнейшим состоявшимся человеком . И, если бы не житейские проблемы( пятеро детей, один из которых утонул в Аральском море ещё крохой,больная, неработающая жена, на которой его женили, разлучив его с любимой девушкой: моей мамой). Необходимость всё время зарабатывать деньги и содержать такую большую семью, требовала от него много сил и времени. Он был по тем временам очень хорошим предпринимателем: работая завучем в средней школе, преподавал математику, физику и автодело, это при том, что своей машины у него никогда не было, да она ему и не была нужна, так как один его звонок и любой из мужчин небольшого городка Аральск, бросал свои дела и спешил со своим транспортом к папе. Несколько лет он работал директором музыкальной школы, а в основном большую часть своей жизни вплоть до пенсии он работал стоматологом в стоматологической клинике. Дома у него был хорошо оборудованный платный стоматологический кабинет, где он лечил и протезировал очень даже успешно целую лётную часть, которая базировалась на окраине городка. Папа меня нашёл , когда я уже училась на втором курсе техникума и с того времени он регулярно присылал мне деньги (300рублей) или посылки ( в то время в Казахстане снабжение было намного лучше чем в Туапсе. Итак Украина…Долго в Щорсе я не продержалась ,так как у них была уже одна практикантка из местных девушек (студентка Харьковского техникума),да ещё с маленьким ребёнком. Жаль, мы с ней очень подружились и я вместе с её семьёй ходила на рыбалку, по грибы, помогала сельским женщинам косить рожь в селе Великий Щимель. Чтобы мне меньше платить за квартиру меня моя начальница устроили на постой к старой женщине. Время было очень трудное, особенно для сельских жителей, поэтому держали коров, у себя в огородах сеяли рожь и пшеницу. Хозяйка сразу дала мне прозвище «Кукла», я вначале обижалась, но когда узнала, что это в её понятии значит красивая, перестала. Всей моей красотой были шикарные косы ниже бёдер и тонкая талия, в общем я в то время была похожа на просто Марию из сериала (сказывались мои греческие корни) . Сельчане, несмотря на то, что это было на Украине, не верили что у меня свои косы, женщины заставляли меня расплетать волосы, дёргали, заглядывали в корни волос и только тогда, убедившись, что всё натуральное отстали от меня. Но вот однажды во время жатвы решили меня проверить, смогу ли я жать рожь. Так как у меня был небольшой опыт работы с серпом: жала траву для кроликов, которых держали мои родители, я спокойно согласилась на такое соревнование. Меня поставили с одной стороны небольшого поля ржи, а женщину 45 лет , дочь моей хозяйки, ( с больным сердцем) с другой и по команде «Марш!» мы начали жать рожь. Солнце нещадно палило, но я , помня, что я комсомолка, за которую болеет вся комсомольская молодёжь села, не сдавалась и в итоге, конечно, надрываясь до одури, обогнала свою больную противницу. После чего меня зауважали серьёзно. И, когда я уезжала из Щимеля, провожало меня добрых полсела. Видимо чувствуя во мне природную доброту, ко мне всегда по жизни липли дети…так было и в Щимеле, ко мне привязался малыш лет пяти. Семья его состояла из родителей сомнительного поведения (часто видела их в подпитии) и целой кучи детей . Малышом никто не занимался и он голодный слонялся по селу. Я в то время была «богатеньким Буратино», так как техникум мне присылал стипендию, папа присылал из Казахстана посылки, и по тем меркам я могла себе позволить вкусняшки, правда в рамках магазина сельпо. Мне было всего 17 лет, я была очень даже привлекательна, особенно тем, что имея хорошую наследственность имела косы почти до колен, беззаботна, но как беззаботна так и очень добра. Это и привело меня к тому, что я пожалела ребёнка и настроилась его усыновить, родители мальчика были не против, но всё село бунтовало. Спасло меня от несостоявшегося материнства мой возраст, да и статус студентки. А тут меня решили перевести на более крупную метеостанцию. Это буквально пару месяцев, проведённые в селе Великий Щимель, запомнились мне надолго: хозяйка моя была в то время маленькой сухонькой старушкой, её в 18 лет отдали замуж за вдовца с детьми. Батрачила она сначала на него и его детей, потом родила своих двух дочек. В пору моего пребывания в селе дочери были уже взрослыми, старшая больная сердечница, добрая старая дева, а младшая мать целого выводка детей и неудачника мужа, который ничего не мог дать своей семье на скудные заработки в селе, а посему не просыхал от пьянки. Бабушка очень привязалась ко мне, так как я баловала пряниками и печеньем не только её, но и её внуков. Как только раздавалась весёлая музыка по радио, она пускалась в пляс босыми пятками по земляному полу. Уезжая из села, зная неосуществимую мечту моей хозяйки купить поросёночка, я подарила ей пять рублей на эту покупку (для села это были приличные деньги). Корова у них была пополам с младшей дочерью. Доила корову дочь, но всегда подойник заносила вначале в нашу избу, и перед тем, как отлить нам молока, мне разрешалось собрать сверху пену и этой пеной я умывала лицо. Кожа у меня в то время была очень нежной, кипейно – белой , может в силу моего скажем молодого возраста, а может всё же от молочной пены. Хозяйка моя совершенно неграмотная, нашла кого-то из села и написала моей маме такое трогательное письмо, что мама плакала над ним, а потом долго вспоминала.

Я до сих пор помню часть этого письма: «Добрый день или вечер , дорогая мамочка, моей Куколки! Спасибо, что вы родили и вырастили такую добрую и красивую дочку. Жаль только, что она уехала от нас, приняли мы её как родную, да она и была нам родной. Питалась с нами вместе, никогда не привередничала, исправно платила мне за постой и питание …» Я уже говорила раньше,что поначалу очень обижалась на «куколку», но когда хозяйка объяснила мне, что это значит красивая. Я, соответственно привыкла и просто принимала как должное.