Запах старой бумаги и недосказанности

Ольга Токарева

Запах старой бумаги и недосказанности

Глава

Дождь барабанил по стеклу моего кабинета, словно назойливый клиент, требующий немедленного внимания. Я, частный детектив Аркадий Петрович, привык к таким назойливым гостям, но этот дождь казался особенно мрачным, предвещая что-то недоброе. На столе, среди стопок дел и остывшего кофе, лежала фотография. Молодая женщина, с глазами, полными тревоги, и легкой улыбкой, которая не достигала их. Анна Васильева. Исчезла неделю назад.

Её муж, солидный мужчина с нервно подергивающимся веком, сидел напротив, переминаясь с ноги на ногу. "Она бы никогда не ушла просто так, Аркадий Петрович," – повторял он, словно мантру. "У нас все было хорошо. Любили друг друга."

Я кивнул, но в его словах звучала фальшь, тонкая, едва уловимая, как запах старой бумаги в заброшенном доме. Я видел достаточно таких "идеальных" браков, чтобы знать, что за фасадом благополучия часто скрываются трещины.

Первым делом я отправился в их квартиру. Идеальный порядок, ни следа борьбы. Только легкий аромат духов, который, казалось, застыл во времени. Я внимательно осматривал каждую полку, каждый ящик. В шкафу, среди элегантных платьев, я нашел небольшой, потрепанный дневник. Анна писала о своих чувствах, о мечтах, о разочарованиях. И о нем. О муже.

"Он стал чужим," – читалось в одной из записей. "Его работа поглотила его. Я чувствую себя одинокой, даже когда он рядом." А потом, более тревожные строки: "Я встретила кого-то. Он понимает меня. Я не знаю, что делать."

Сердце мое ёкнуло. Это уже не просто исчезновение. Это побег. Или что-то более сложное.

Я начал копать глубже.

Анна работала в небольшой галерее современного искусства. Её коллеги описывали её как талантливую, но замкнутую. Один из них, молодой художник с горящими глазами и вечно испачканными краской пальцами, казался особенно взволнованным. Его звали Игорь.

"Анна была моей музой," – сказал он, его голос дрожал. "Мы понимали друг друга без слов. Она мечтала уехать, начать новую жизнь."

"Куда?" – спросил я.

Игорь пожал плечами. "Она не говорила. Только о свободе. О том, что устала от лжи."

Я вернулся к мужу. Его нервозность усилилась. Он отрицал любые проблемы в браке, но его глаза бегали, избегая моего взгляда. Я показал ему дневник. Он побледнел.

"Это… это неправда," – пробормотал он. "Она просто… фантазировала."

Но я видел, что он лжёт. И я знал, что он знает больше, чем говорит.

Следующие несколько дней я провел, прочесывая город. Я искал следы Игоря, искал любые намеки на планы Анны. Я разговаривал с ее друзьями, с ее знакомыми. И постепенно, из обрывков фраз, из недомолвок, начал вырисовываться контур правды.

Анна не просто сбежала. Она планировала. Она копила деньги. И она не была одна.

Однажды вечером, когда дождь наконец утих, я получил анонимный звонок. Голос был искажен, но я узнал в нем нотки отчаяния. "Она не хотела этого," – прошептал голос. "Он заставил её."

"Кто?" – спросил я.

"Муж," – ответил голос, и звонок оборвался.

Я понял. Муж Анны, узнав о ее намерениях, не мог допустить скандала.

Он не мог допустить, чтобы его безупречная репутация была запятнана. Он не мог позволить ей уйти к другому, к художнику, к воплощению всего того, чего ему самому не хватало – страсти, свободы, искренности. Он действовал.

Я отправился к Игорю. Художник был в своей мастерской, окруженный холстами, полными ярких, но тревожных образов. Он выглядел изможденным, словно не спал несколько ночей.

"Игорь," – начал я, – "мне нужна вся правда. Что произошло с Анной?"

Он поднял на меня глаза, полные боли и страха. "Я… я не знаю, где она. Я думал, она уехала с ним. С мужем. Она говорила, что он узнал и… и пригрозил ей."

"Пригрозил чем?"

Всем. Ее карьере. Ее репутации. И… и мне. Он сказал, что уничтожит меня, если она не останется.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Муж Анны, этот солидный, нервный человек, оказался куда более опасным, чем я предполагал. Он не просто хотел удержать жену, он хотел ее сломать.