Хроники Геба: Наследники Крови. Часть 1

Антон Зарецкий

Хроники Геба: Наследники Крови. Часть 1

Пролог

Воспоминания: Семья

Где-то в главном зале поместья фон Кровейден…

Воздух в зале был неподвижен и густ, пах старым пергаментом, полированным деревом и едва уловимым ароматом ладана, который всегда сопровождал Эдгара. За массивным дубовым столом, способным усадить два десятка гостей, собралось всего пятеро.

Эдгар фон Кровейден восседал во главе, его пальцы, длинные и бледные, были сложены домиком. Высокий и худощавый, он казался высеченным из древнего льда. Лицо – аристократически резкое, с высокими скулами и холодными, пронзительными глазами красноватого цвета, в которых читались века безраздельной власти. Светлые пепельные волосы, тронутые сединой у висков, были безупречно уложены аккуратными линиями. Он был облачен в строгий костюм из черного пиджака с узорами и красным жилетом под ним, и лишь его перстень перекликался с едва заметным серебряным отсветом в глубине зрачков. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, был устремлен на Ванессу.

По правую руку от него сидела Оделия, безупречная и невозмутимая, как статуя из белого мрамора. Ее ослепительно-бледная кожа казалась фарфоровой, а волосы цвета крови были убраны в сложную, но строгую прическу, открывающую тонкую, изящную шею. Черты лица были безупречны и холодны: высокий лоб, прямой нос и губы, изогнутые в вечном выражении легкого превосходства. Ее темно-багровые глаза, цвета запекшейся крови, были опущены на том по гемомантии, но каждый мускул ее лица был вниманием. На ней было платье глубокого металлического оттенка, без лишних украшений – лишь серебряная заколка в виде капли.

Напротив нее, развалившись в кресле с вызывающей небрежностью, сидел Артур. Он был строен и гибок, как хищный зверь. Его яркая, почти театральная внешность контрастировала со сдержанностью остальных: вьющиеся пепельные волосы падали ему на лоб, обрамляя лицо с насмешливо изогнутыми бровями и живыми, бездонными глазами цвета ночного неба, в которых плескались целые россыпи насмешливых звезд. Он был одет в черный камзол и пурпурный жилёт с серебряным шитьем, слишком яркий для этого собрания, и вертел в длинных, подвижных пальцах мерцающий шар магической энергии.

Виолетта, заняв место в тени, у самого края стола, казалось, растворялась в полумраке. Ее волосы цвета воронова крыла были заплетены в тугую, неброскую косу. Черты лица были миловидны и ничем не примечательны – идеальная маска, чтобы не запомниться. Но из-под опущенных ресниц ее глаза цвета рубина внимательно скользили по присутствующим, отмечая каждую смену выражения. Ее серо-синий наряд был простого покроя, не привлекавший внимания, но сшитый из дорогой, мягкой ткани, позволявшей двигаться бесшумно.

И, наконец, Ванесса. Сидя по левую руку от отца, она чувствовала тяжесть их взглядов, контрастирующую с ее собственной внешностью. Фарфорово-серая кожа. Длинные вьющиеся волосы цвета воронова крыла были собраны в практичный узел, выпуская лишь несколько непослушных прядей. Ее глаза, большие и выразительные, были не багровыми и не серебряными, а темно-зелеными, почти черными – живыми и полными скрытой боли и решимости, столь чуждыми для вампирского рода. В ее строгом черном платье с высоким воротником угадывалась попытка подражать аскетизму Оделии, но в линиях ее губ и в напряженной осанке всё еще читалась “хрупкая, смертная оболочка”, которой она называла своё тело.

Ванесса сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Отец. Оделия. Артур, Виолетта. – голос Ванессы был ровным, без привычной для нее в таких разговорах нотки защиты. – Я собрала вас, чтобы сообщить о своем решении. Я покидаю Мекитар. Я еду в Погребальную Песнь, в поместье бабушки Берлайн.

Тишину, что воцарилась в комнате, первым нарушил Артур. Он фыркнул, и магический шар в его руке лопнул с тихим хлопком.

– К Бабушке-Повелительнице Зомби? Ванесса, дорогая, ты хочешь усовершенствовать Казимира или окончательно превратить его в заурядного голема из плоти? У нее там пахнет формальдегидом и скукой. Я бы на твоем месте нашел более веселого наставника. Могу, к примеру, оживить пару местных скульптур у мавзолея, чтобы они тебе спели серенаду о пользе позитивного мышления.

– Забудь о его “шутках”, – Оделия, не отрывая глаз от книги, произнесла ледяным тоном. – Твое решение иррационально, сестра. Берлайн Халдоли – глава Реаниматоров. Ее методы… грубы. Они основаны на примитивном оживлении плоти, а не на тонком искусстве управления жизненной силой. Ты – дампир, дитя не только некромантии, но и утонченной вампирской сущности. Тебе нужна не сила морга, а изящество гемомантии. Останься. Я помогу тебе найти способ укрепить связь с твоим… эйдолоном. – Она произнесла последнее слово с легким оттенком брезгливости.

– Это не просто “эйдолон”, Оделия! – глаза Ванессы вспыхнули. – Это Казимир. И твоя “утонченная” магия рассматривает его как проблему, которую нужно решить. Бабушка видит в нем… потенциал. Она понимает симбиоз, который я создала. Ее знания могут дать ему больше, чем просто силу. Они могут вернуть ему большую осознанность.

В разговор вступил Эдгар. Его низкий, властный голос разрезал воздух, заставив всех замолчать. Он не повышал тона, но его слова были весомее крика.

– Твой “проект”, Ванесса, – это личная прихоть, которая уже однажды едва не стоила тебе жизни. Безрассудство с тем гримуаром показало, что ты все еще руководствуешься эмоциями, а не долгом. Почему я должен позволить тебе отправиться в логово твоей бабушки и ее… культа… и рисковать именем нашего Дома снова?

Ванесса встретила его взгляд. В ее глазах не было прежней мольбы – лишь холодная, отточенная решимость, так похожая на его собственную.

– Потому что это не просьба, отец. Это уведомление. – Она позволила этим словам повиснуть в воздухе. – Я не еду за одобрением или утешением. Я еду за мощью. Сила, которую я получу у Реаниматоров, и артефакты, к которым я получу доступ, укрепят не только Казимира. Они укрепят наш Дом. Я перестану быть обузой в семье. Вы сами учили меня, что в нашей вечной “игре за власть” любой инструмент, любое знание должно быть использовано. Бабушка – такой инструмент. Я намерена им воспользоваться.

Оделия медленно закрыла свою книгу.

– Опрометчиво. Но… в твоей дерзости есть определенная логика. Если ты рассматриваешь это как стратегический шаг, а не бегство… Возможно, в их архивах есть манускрипты, утерянные для нашей библиотеки. – В ее глазах мелькнул интерес алхимика, нашедшего новый, пусть и сомнительный, реагент. – Я составлю список целей для твоих… исследований.

Наконец, вступила в разговор Виолетта, подняв глаза, она говорила тихо, но ясно.

– Погребальная Песнь – гнездо интриг, даже по нашим меркам. Реаниматоры грызутся с другими фракциями за влияние. Бабушка Берлайн – могущественный союзник, но ее благосклонность делает тебя мишенью для ее врагов. – Она обвела взглядом стол. – Я помогу тебе с прикрытием на месте. У меня есть несколько… ушей… среди ее свиты. Они предупредят тебя в случае крайней необходимости. И обеспечат «исчезновение» любых неудобных записей о твоих экспериментах, если ты что-то натворишь. Не вздумай использовать имя «Фон Кровейден» – сама знаешь, что это может привлечь врагов.

Артур рассмеялся, но на этот раз в его смехе была нотка одобрения.

– О! Так наша маленькая полукровка решила поиграть в большую политику? Прекрасно! Скажи бабушке, что если ей понадобится «убедить» кого-то из своих конкурентов, я с удовольствием нанесу визит. Могу устроить в ее честь представление… из их же внутренностей. Я знаю как она такое любит – будет весело!

Все взгляды снова устремились на Эдгара. Барон несколько минут смотрел на Ванессу, и в его ледяных глазах что-то сместилось. Он видел не свою уязвимую дочь-полукровку, а наследницу, требующую свои права.

– Хорошо. – Эдгар медленно кивнул. Это слово прозвучало как приговор.

Он поднялся, и все невольно выпрямились.

– Ты едешь. Но помни: отныне твои неудачи – это не личные трагедии, а провалы Дома фон Кровейден. Твои успехи – это наши успехи. Ты идешь на войну, Ванесса. Не с троллями или стражниками, а с самой природой жизни и смерти. Вернись победительницей. Или не возвращайся вовсе. Виолетта обеспечит тебе каналы связи. Используй их для отчетов, а не для сентиментальных излияний.

Он развернулся и вышел из библиотеки, не оглядываясь. Его молчаливое согласие было высшей формой признания.

Ванесса осталась сидеть за столом, чувствуя смесь триумфа и леденящего душу страха. Она добилась своего. Теперь ей предстояло оправдать доверие, которое она у них вырвала. Она мысленно обратилась к Казимиру, чье безмолвное присутствие было ее единственным утешением: «Мы идем, любовь моя. Мы найдем то, что вернет тебя мне. Какой бы ценой это ни обошлось».

Вступление

Это история о путешественниках, которые достигли невообразимых высот в Гебе.

Меня зовут Ванесса Халдоли фон Кровейден. Я – дитя нечестивого союза могущественной смертной некромантки и великого вампира, и этот союз породил меня – дампира, застрявшего между двумя мирами. В империи Гебе всех грубо делят на два сорта: шустрых (живых) и покойных (нежить). Шустрых здесь недолюбливают, они – отбросы общества, чьи права ничтожны. Моя же участь ещё горше: я не жива и не мертва, я – изгой среди изгоев, существо «неугодной природы». Даже в собственной семье на меня смотрели с презрением, и бремя этого взгляда я несу до сих пор.

Но в моей жизни был луч света. В юности я встретила его – рыцаря и художника по имени Казимир. Между нами мгновенно вспыхнула связь, столь же редкая, сколь и сильная. Он сделал мне предложение, и я, не раздумывая, согласилась. Но наша радость была недолгой. Спустя полгода Казимир погиб при исполнении долга.

Я не смогла смириться с его уходом. В порыве отчаяния, используя гримуар матери и сшивая воедино останки павших, я вернула своего любимого к жизни. Но сил моих оказалось недостаточно. Я не смогла вернуть его душу целиком – лишь смутное её эхо, тлеющее глубоко внутри моего творения, вечное напоминание о том, кем он был.

Я бежала из родного дома в столице Мекитара в город Погребальная Песнь, чтобы примкнуть к Реаниматорам – гильдии, что работает с нежитью. Там жила моя бабушка, Берлайн Халдоли, шустрая и Владыка Крови. Она приняла меня как родную, конечно, без особой нежности – но в нашей семье любовь всегда была понятием сложным. Так я стала Сшивателем Трупов – самым низшим рангом в иерархии Реаниматоров. Чего же ещё могла я ожидать со своей никудышной практикой? Остаётся лишь благодарить любимую матушку за столь сомнительный талант к некромантии.

Днём я выполняла грязную работу для гильдии, а ночами – совершенствовала Казимира. Со временем его движения стали менее скованными. Получив доступ к качественным материалам – крепким конечностям шустрых, – я смогла сделать его тело сильнее. Оно всё равно не сравнится с тем, что было у него при жизни, но выбирать мне не приходилось.

Мой Казимир, зомби, высокий и мускулистый, с такой же пентаграммой на груди. Он похож на человека, застигнутого смертью врасплох и не сумевшего с ней до конца справиться: сквозь кожу проступают очертания черепа, обнажена челюсть. Он носит лишь рабочие штаны и лохмотья рубахи – и отказывается менять их на что-то благородное, ведь наша работа у Реаниматоров редко бывает чистой.

Знакомство

Как Сшиватель Трупов, я научилась управлять траллами – безинтеллектуальными покойными, что служат дешёвой рабочей силой. Для этого нужны лишь звуки: свист, хлопки в ладоши, отрывистые команды.

В тот день я сопровождала отряд зомби на новую стройку. Именно там я и встретила его – Дрэдрилла, воина, состоявшего в Лиге Строителей. Эта фракция не только возводила стены города, но и некогда владела банками, а среди её членов встречались могущественные некроманты. Сам Дрэдрилл – высокий молодой мужчина лет двадцати пяти, с русыми волосами, умными зелёными глазами и короткой щетиной. Даже в свободное время он не расставался с облегчёнными латными доспехами, ибо всё своё время посвящал службе в храме Зон-Кутона – бога пыток, убийств и прочих ужасов.

Нам довелось пересечься ещё на нескольких проектах, и между нами зародилась странная дружба. Мы могли пропустить кружку эля в таверне втроём (я, он и вечно молчаливый Каз) или обсуждать наши туманные планы на будущее.

Помимо Дрэдрилла, в моём кругу общения появились ещё двое. Гурпс – дварф-военачальник, сгорбленный под тяжестью собственной трагедии. Он принял роковое решение, стоившее жизни всему его отряду. В его истории я с болезненной остротой узнала судьбу Казимира, также погибшего из-за ошибки командира, который, в отличие от своих людей, выжил.

Гурпс – приземистый, могучий дварф в потертых доспехах, с огненно-рыжей бородой и суровым взглядом. Его неизменный спутник – боевое знамя с изображением полузакрашенного щита, молчаливый символ его утраты.

А ещё, навещая бабушку Халдоли, я частенько замечала в её покоях странного скелета в обгоревшей мантии. В его пустых глазницах мерцали крошечные огоньки, а от него самого веяло лёгким ароматом пепла и сгоревшего дерева. Всё, что мне удалось выведать у бабушки, – его имя Синдер, и то, что он утратил все воспоминания о своей прошлой жизни. Синдер работал на Празднующих – непостоянную фракцию, отвечающую за городские торжества. Слишком легкомысленные ребята, хоть и поговаривали, что среди них встречались искусные убийцы.

Позже он сменил свой обгоревший плащ на элегантный жилет с длинными рукавами – и, надо признать, смотрелся в нём куда более презентабельно.

Обед Владыки

В один из прекраснейших дней этой замечательной дыры Погребальной Песни, я получила приглашение от Берлайн Халдоли. Моя бабушка позвала на обед, велев захватить с собой надёжных спутников для одного поручения. Без долгих раздумий мы с Казимиром позвали Гурпса и Дрэдрилла, и те незамедлительно согласились.

Гурпс ждал нас у ворот, когда мы с Дрэдриллом подошли к Особняку Владыки Крови. Владение впечатляло: огромное, богатое, каждый камень которого внушал мысль о власти над здешними землями… и над траллами, снующими по делам под неусыпным взором своих управляющих – Реаниматоров.

Наша компания собралась у крыльца: Дрэдрилл, Гурпс и… молчаливый Синдер, недвижно стоявший под яблоней и разглядывавший плод в своей костяной руке.

– Ванесса, можешь меня поздравить. – с гордостью начал Дрэдрилл.

– С чем? – уточнила я.

– Я наконец-то дал клятву. Теперь я чемпион Зон-Кутона. Ортагар благословил меня.

– О, поздравляю! Это великий шаг. Надеюсь, ты обретёшь то, чего так ищешь, – улыбнулась я.

– Ты их знаешь? – кивнул Дрэдрилл в сторону дварфа.

– Его – да. – я слегка помахала рукой Гурпсу, и тот ответил мне приветственным кивком. – Его зовут Гурпс. Он военачальник, потерял весь свой отряд. Сейчас на мели, потому может взяться за любую работу.

– А второй? – Дрэдрилл показал большим пальцем за спину на скелета, прислонившегося к яблоне.

– Он… Синдер. И это всё, что я о нём знаю. Он потерял память кем был при жизни. Популярный синдром у покойных.

– М-да, компания что надо.

Двери особняка распахнулись, и на крыльце появилась сама Берлайн Халдоли – высокая эльфийка, полная энергии. По внешнему виду никогда нельзя было сказать, что она уже в годах; эльфы ведь почти не стареют.

– Дорогие гости! Приветствую и приношу извинения за ожидание. Не стойте на пороге, прошу к столу!

Первой, соблюдая этикет, вошла я: «Здравствуйте, госпожа Халдоли». Казимир, как мог, поприветствовал хозяйку, отдал честь и проследовал за мной. Затем вошли Дрэдрилл, Гурпс и, наконец, Синдер. Каждый из них почтительно поклонился на входе.

Берлайн в сопровождении слуг проводила нас в обеденный зал, где стоял великолепно сервированный овальный стол. Его украшала расшитая скатерть, дорогая посуда и изящные подсвечники. Когда мы расселись, Берлайн, не спеша, обошла всех с вопросом о заказе.

– Бокал крови, стейк и что-нибудь на гарнир. Например, запеченный картофель, – ответила я.

– Что-то мясное и эля. Я не особо голоден. – произнёс Дрэдрилл

Остальные хранили молчание.

– А что будете вы? – обратилась Берлайн к дварфу и скелету.

– Я ничего не буду, – ответил Синдер.

– Я… ничего, – пробормотал Гурпс.

– Так, Гурпс, не придумывай! – сказала Берлайн. – Синдера я ещё могу понять, но ты-то точно будешь есть. Может, деликатес? У них, кажется, есть отличные запечённые фаршированные пальчики. Правда, их обычно нежить употребляет…

– Давайте их.

– А мне… пож-л-ста… т-же пальчики… по вашему знам-нит-му рецепту “Колбаски из фей”… если можно… госпожа… – вежливо попросил Казимир, неумело и с тяжестью выдавливая из себя слова.

– Конечно, можно! Сегодня Вы – мои почётные гости, и я рада принять вас в своём доме!

Берлайн отдала распоряжение слугам-официантам, и те удалились. Не прошло и пяти минут, как стол ломился от изысканных яств. Сама хозяйка выбрала стейк с овощами и кружку эля.

– Собрала я вас, конечно, не просто так, – начала Берлайн, прерывая недолгое молчание. – Для начала давайте познакомимся. Каждый за столом расскажет о себе. Начну с себя. Я – Берлайн Халдоли, шустрая, Владыка Крови и глава Реаниматоров. Изучаю и практикую некромантию… – Берлайн лукаво улыбнулась. – …А также обожаю кулинарию и разные гастрономические изыски.

Эстафету подхватила я: «Меня зовут Ванесса Халдоли. Я дампир, из Мекитара, внучка Берлайн Халдоли. Состою в Реаниматорах и ношу ранг Сшивателя Трупов». – Я указала на Каза. – А это – мой Казимир. Моё первое самостоятельное творение, созданное без чьей-либо помощи. Он не просто тралл, а разумный покойный. Пока ему тяжело говорить, так как его идеал ещё не достигнут, но я к этому стремлюсь.

– Умница, Ванесса, – одобрительно кивнула Берлайн. – Да, твой Казимир ещё слаб и полон изъянов. Но я уверена, если ты продолжишь учиться у Реаниматоров, из тебя выйдет достойный некромант.

– Меня зовут Дрэдрилл, – вступил в диалог молодой человек. – Я новый чемпион Зон-Кутона. Раньше работал в Лиге Строителей, но теперь я с ними покончил. Мне нужны деньги, и Ванесса пригласила меня на Ваше поручение.

– Я – Синдер. Скелет. Вызываю огонь, – лаконично представился скелет.

– Как кратко и по делу! Рада познакомиться, – прокомментировала Берлайн.

– А я… – заговорил низким тоном дварф – Эмм, Гурпс. Я тут недавно, денег нет, потому я здесь. Я… эмм, не принадлежу ни одной из фракций. – С этими словами Гурпс взял с тарелки один из фаршированных пальчиков и отправил его в рот.

Я смотрела на него в ожидании, ведь приготовленные пальчики шустрых – это не еда для живых. Его же сейчас вывернет прямо на стол!

– И… как? – робко спросила я.

Гурпс с наслаждением выдохнул зловонное облачко дыма: «Вкусно, очень даже. Возьму ещё». – И он закинул в рот ещё несколько пальчиков.

– Рада что тебе нравится – сказала Берлайн. – Итак, причина, по которой я вас собрала, – неофициальное поручение от Реаниматоров. Мы потеряли связь с одной из наших ферм – “Хутор Старого Эргаха”, к югу от города уже несколько дней назад. Что там происходит – неизвестно. Вам нужно отправиться туда и выяснить это. По возможности – помочь с делами фермы, если потребуется.

– Какие нюансы? – Спросил Дрэдрилл.

– Большинство работников фермы – неразумная нежить. Если там что-то случилось, они могли разбрестись. Желательно избежать их уничтожения. Проверьте, не покинули ли они территорию. Ах, да, самое главное – на ферме есть корова Мосгута. Вам что-то известно о таких?

– Нет… – мы ответили хором.

– Это корова, в три раза больше обычной. У неё огромные рога и дьявольский характер. Без специальной подготовки к ней нельзя подходить – иначе она нападёт. Если на ферме что-то случилось, пожалуйста, не убивайте её.

– Даже если она на нас нападёт? Нам просто умереть под ней? – задала я логичный вопрос.

– Нет, глупышка, в таком случае, конечно, убивайте. Просто постарайтесь не доводить до этого.

– Значит, нужно выяснить, что произошло на ферме, и в случае чего помочь работникам? Верно? Есть ли там кто-то из разумных, кто управляет фермой? – поинтересовался Дрэдрилл.

– Да. Управляющий фермой – Брахдек. Найдите его и расспросите, почему они не выходят на связь, если всё будет в порядке..

Закончив расспросы и великолепный обед, мы покинули особняк Берлайн и направились к выходу из города. Вперёд, к Хутору Старого Эргаха!

Хутор Старого Эргаха

В Погребальной Песни время делилось на два владения: день для шустрых и ночь для покойных. Полдень, когда мы вышли, был самым безопасным временем для таких, как мы. Но даже сейчас улицы были полны медлительных горожан, а по пути к южным воротам нам встречались торговые лавки, отряды траллов под началом Реаниматоров и прочие рабочие.

У самых ворот нас поджидала неприятность в лице двух стражников-гулей. Один из них, осклабившись и высунув длинный язык, преградил дорогу ведущему наш отряд Гурпсу.

– Куда это собрались, шустрые? На прогулку, воздухом подышать?

– У нас задание, – угрюмо буркнул Гурпс.

– О, как мило! Эта собачка ещё и разговаривает! – передразнил его гуль.

– Пропусти нас подобру-поздорову, если не хочешь проблем, – голос дварфа зазвенел от сдерживаемой ярости.

Гурпс, видимо, не до конца понимал, что грубить покойным, да ещё и стражникам, для шустрого – смертельная глупость. Я надеялась, что Синдер возьмёт инициативу, но он лишь молча наблюдал. Пришлось действовать мне с помощью Казимира. К сожалению, он говорил плохо и мне пришлось ему помочь. Моя связь позволяет ненадолго чувствовать мир от Казимира, тем самым я могу немного сконцентрировать его мысли, чтобы он смог говорить нормально. Один главный минус – в таком состоянии я не чувствую своё тело, будто я сама нахожусь без сознания.

Я облокотилась на Дрэдрилла, шепнув: «Держи…», и перенесла сознание в Каза. Пентаграммы на наших грудях вспыхнули зловещим зелёным светом.

– Он…о-ни… ид-дут со м-ной. – с трудом выдавил Казимир. – Пом-гут в… де-ле…

– Неужели? А чего это ты так шепелявишь? – пренебрежительно фыркнул стражник. – А я-то думал, ты просто тралл… А ты, выходит, разумный!

– Заб-будь… язык-кастого… Пропус-ти…

Стражник, потеряв к нам интерес, махнул рукой. Я вернулась в своё тело и ощутила, как Дрэдрилл подо мной дрожит от ярости, сжимая кулаки. Ещё мгновение – и он бы ринулся в бой. Милостивый Геб, что за отряд нам достался…

– Интересный трюк, – свистящим шепотом произнес Дрэдрилл, когда мы отошли подальше от ворот. – Ты что, вселилась в Казимира?

– Нечто подобное, – ответила я с неохотой, всё ещё чувствуя слабость в ногах после контакта. Я повернулась к дварфу, и в голосе моём зазвучала усталая твердость. – Гурпс, в следующий раз подумай, кому бросаешь вызов. Унизительно? Ещё как. Но грубить стражнику – верный способ навсегда остаться здесь.

– Я не намерен терпеть унижений! – выдохнул Гурпс, его грудь вздымалась от ярости. – Я воин, а не трусливая дворняга!

– Пока ты шустрый в этом городе, у тебя только один выбор – терпеть, – мои слова прозвучали как приговор, холодный и безжалостный. – Этот стражник мог прикончить тебя на месте, и это сочли бы… санитарной нормой. Мы здесь никто, Гурпс. Запомни это, если хочешь выжить.

Дрэдрилл мрачно кивнул, сжимая рукоять меча так, что костяшки его пальцев побелели.