Маскарад

Внимание привлекает мотоцикл, заезжающий на подземную парковку жилого комплекса. Это мог быть другой байкер, но я не способна просто отмахнуться и уехать, потому хлопаю по плечу Берта.

– Остановитесь!

Едва мобиль тормозит, я тут же выскакиваю, подбегаю к двери в подъезд и ввожу код. Естественно, он мне знаком, потому что в прошлом году, во время отпуска Тины и Сэла, мне приходилось приглядывать за его маленьким пёсиком, Рики. Так что попасть внутрь не проблема. Консьерж встаёт и дружелюбно улыбается.

– Здравствуйте! Не подскажите, с подземной парковки никто не поднимался?

– Добрый вечер. Вроде бы нет, да и ваша сестра с господином Столзом с улицы вошли. Что-то не так?

– А есть другие входы в здание с парковки, кроме лифтов?

– Лестница.

– Умоляю, скажите, что там есть мфизы! – я молитвенно складываю руки.

– Есть. А что случилось-то?

– Мне показалось… Или нет… В общем, можно проверить не проходил ли там кто-то? Вы меня очень выручите!

– Ну… Давайте посмотрим, – сдаётся консьерж и опускается за свою стойку.

Я же перегибаюсь через неё, чтобы увидеть небольшой прямоугольник обработанного магического кристалла, служащего экраном. На нём отражаются картинка фойе с лифтами и вход, а снизу идут подписи с нумерацией.

– Странно… – бормочет консьерж.

– Что? – нетерпеливо вопрошаю я, подаваясь вперёд и едва ли не падая на его стол.

– Некоторые мфизы не работают…

– А их могли отключить магией?

– Тогда включился бы охранный артефакт. Наверное, просто перегрузка на магических линиях, – хмурится консьерж.

Я нервно облизываю пересохшие губы, копаюсь в сумочке и выуживаю нусфон, пытаясь связаться с Тиной или Сэлом. Никто не отвечает.

– Блядство! – тихо выругиваюсь я под нос спустя пять попыток, а затем громче обращаюсь к консьержу: – Можно подняться?

Он кивает, и я мчусь к лифту, колотя по кнопкам. К счастью, двери раскрываются быстро, а вот поднимается он мучительно медленно. Во-первых, это не скоростное устройство, а во-вторых, квартира Сэла на двадцатом этаже! Доехав, я осторожно выхожу в коридор, поглядывая по сторонам. Никого. Но это не повод перестать зажимать артефакт для самообороны, который я успела вытащить из сумки. Небольшой гладкий камушек в моей руке вполне способен вывести из строя даже Иного при контакте.

Я подхожу к нужной двери и начинаю стучать по ней пяткой, одновременно прижимая палец к звонку. Этим звукам вторит лай Рики. Спустя время в недрах квартиры раздаётся недовольный голос и ругань. Ещё через минуту, слышится, как дверь отпирают.

– Какого хуя? – рычит Сэл, смотря выше моей головы, а затем опускает взгляд и немного смягчается. – Юна? Что случилось?

– Там Юна? – Тина появляется позади, прикрываясь пледом.

Сам Сэл в одних штанах, оба с припухшими губами и выглядят лохматыми и немного потными … Мне трудно придумать себе оправдание, выход один: сказать правду. Но сбивчивые объяснения не особо помогают.

– … и я испугалась, что этот байкер может… ну знаете, ворваться сюда и сделать что-то плохое… – путанно завершаю я. – И вы не брали нусфоны…

Тина и Сэл красноречиво переглядываются. Очевидно, чемони были заняты…

– Юна, ты заставляешь нас беспокоиться о тебе, – начинает Тина. – Призрак, фанат, байкер… Может, ты что-то видела, но если так, уверена, они были обычными людьми. Работник театра, может быть, фанат, боящийся подойти ближе, просто грозный байкер, проезжавший мимо. Понимаешь? Твой разум окрашивает их в мрачные цвета, но не все в мире пытаются причинить кому-то вред…

– Это другое! – рявкаю я. Сестра вздрагивает и поджимает губы. – Прости… Я просто забочусь о тебе.

– Я не маленькая, Юна, я старше тебя! И справлюсь сама! А твоя забота… Ты душишь меня ею! – восклицает Тина. – Ты нарушаешь мои границы! Ты вмешиваешься во всё, что я делаю, ты…

Сестра смолкает, её подбородок трясётся, словно она вот-вот заплачет.

– Мне больно говорить это, но помощь нужна тебе, Юна, а не мне, – шёпотом заканчивает речь она и шмыгает носом. Тина резко разворачивается, подхватывает на руки Рики и скрывается в глубинах квартиры.

В висках мучительно пульсирует, а глотку сжимает спазм, меня тошнит от себя самой. Разумеется, я была слишком навязчива, почти ворвалась в чужую квартиру, снова переполошила всех… Вот Тина и не выдержала. Сложно винить её. И это ещё паршивее – знание того, что она права. Мне стыдно за то, что я устроила. Внутри плещутся эмоции и невозможно разобрать их. Они сливаются в бурю, душат и тянут вниз.

Сэл застывает в дверях, явно не представляя, что сказать. Он неуверенно оглядывается, а затем поворачивается ко мне и глубоко вдыхает, будто хочет что-то сказать. Но я прерываю его:

– Закрой дверь, и… Будь осторожнее. Береги Тину.

– А… Ладно… – растерянно отвечает он. – Пока.

Я разворачиваюсь к лифтам, чтобы скрыть смятение, отпечатанное на лице.

– Слушай, Юн, она не со зла, ты же знаешь, – всё же решается бросить мне вслед Сэл. – Просто всё навалилось, ну, ответственность за постановку там…

– Да, знаю. И не переживай обо мне, – хмыкаю я, оглянувшись через плечо.

Он облегчённо выдыхает. Сэл довольно милый, хоть и глуповат. Но мне всегда казалось, что он отлично подходит Тине, пусть первые пару лет их отношений, я и была настороже. Сейчас в меньшей степени, ведь он уже достаточно долго и близко с нами знаком.

– Если что обращайся, мелочь, и тоже себя береги! – наставляет Сэл перед тем как захлопнуть дверь.

Я немного натянуто усмехаюсь напоследок, вслушиваясь в щёлкнувшие замки. По крайней мере, Тина не одна, а квартира заперта. Но меня не покидает чувство стыда за свою разрушенную психику. Это она заставляет видеть врага в каждой тени.

За время разговора лифт успел уехать, и я снова нажимаю на кнопку вызова и, пялюсь в мутное отражение начищенных створок. Звуки механизмов, работающих на магии, создают своеобразный белый шум. Как ни странно, это успокаивает. Я делаю глубокий вдох и выдох, лениво оглядываясь в ожидании и стараясь больше не думать о словах Тины или о том, как глупо поступила.

Мой взгляд спотыкается о двустворчатые двери с матовым стеклом, над которыми закреплена табличка с изображением лестницы. Тревога мгновенно впивается когтями в мысли и царапает, не давая покоя. Её нашёптывания сводят с ума.

– Просто проверю, – убеждаю себя я, пятясь от лифта.

Моя поступь едва слышна, а двери открываются без усилий. За ними – лестничная клетка, с приоткрытыми на проветривание окнами. Снаружи успело стемнеть. О закате напоминает только алый росчерк у горизонта, похожий на кровоточащую рану в полотне неба.

Я медленно наклоняюсь над перилами, чтобы посмотреть вниз, и тут же застываю, заметив собственное отражение в тёмном визоре мотоциклетного шлема.

Байкер стоит пролётом ниже, задрав голову.

Сердце мгновенно теряет привычный ритм, разгоняя кровь. Мне не хватает воздуха, но нахлынувший ужас, тут же сменяется защитным порывом. А лучшая защита – нападение. Так что я мчусь по лестнице, концентрируясь на ярости внутри из-за того, что этот мудак не показался вовремя, тогда бы мне все поверили, тогда бы Тина не злилась на меня!

– Мразь! Иди сюда, выблядок! – ору я срывающимся голосом. – Тебе конец!

У меня нет времени думать над тем, насколько впечатляюще звучит угроза, усиленная эхом, как и нет времени смеяться над тем, что огромный мужчина улепётывает вниз, лишь бы не попасться взбешённой девчонке.

Понятия не имею, сколько минут требуется, чтобы преодолеть все двадцать этажей, но к концу забега я теряю пыл и начинаю задыхаться. Когда хлопает дверь, ведущая на подземную парковку, приходится свернуть и выскочить рядом с изумлённым консьержем, а после броситься наружу.

Догонять высокого байкера, а потом ещё бежать за его мотоциклом – плохая идея, а вот сесть в мобиль и попытаться проследить за ним – получше. Но к тому моменту, как Берт трогается с места, чтобы подобрать меня, с подземной парковки вырывается байк. Он проносится с такой скоростью, что можно считать чудом то, что незнакомец вписался в поворот. Когда я плюхаюсь на переднее сидение мобиля, не видно не то, что заднего стоп-сигнала мотоцикла, но даже пятнышка вдали.

– Всё в порядке? – опасливо уточняет Берт.

Я тяжело дышу, волосы встрёпаны, лицо покраснело после бега… Видок у меня явно хуже обычного, а неземная красота и так никогда не была моей сильной стороной. И сейчас больше всего на свете хочется рассказать правду водителю, но… Я боюсь опять встретить недоверие, потому лишь натянуто улыбаюсь:

– Ага. Не беспокойтесь обо мне.

***

Репетиция идёт полным ходом. Сегодня сцены со сложным танцем, а ещё несколько партий основных персонажей. Я забралась подальше, чтобы не мозолить глаза Тине. Судя по её надутому виду, она всё ещё обижается, ну или просто не уверена в том, как начать со мной разговор. В любом случае теперь я сижу в полумраке на последнем ряду балкона. У меня на коленях записная книжка, в которую внесены дела.

Раньше их было много, но Грета взяла большую часть на себя. Тем не менее что-то всё ещё осталось на мне. Например, забрать заказанный на день рождения подруги Тины подарок, или купить новую упаковку таблеток, которые нужно принимать постоянно, или рассылать открытки и букеты с поздравлениями для знакомых по праздникам, а ещё заказывать еду на дом, договариваться с домработницей и водителем, ну и с театром… Не знаю почему, но как-то сложилось, что господин Волберт сообщает о предстоящих изменениях, мероприятиях, афишах и остальном именно мне, а не тому же Ройсу.

В общем, список дел уменьшился, и я подумываю после мюзикла «уволиться» и наконец уделить больше времени себе. У Тины и Сэла должна состояться свадьба, а мельтешить в доме молодожёнов желания не возникает. Раз уж мне хватало звуков от поцелуев, значит, если я услышу стоны и скрип кровати, то точно получу очередную психологическую травму. Да и сестра, вероятно, права… Моя забота переходит черту, а она умеет быть самостоятельной… Надеюсь.

Тина всё ещё расстроена из-за меня. Но извиняться я не собираюсь, в конце концов, тот байкер представлял угрозу. Тем не менее ни сестра, ни кто-либо другой не воспринимают мои опасения всерьёз. Значит, необходимо найти доказательства, а до тех пор справляться в одиночку. И при этом стараться быть ненавязчивой, чтобы не вызвать скандал.

Я периодически бросаю взгляд на бельэтаж, но ложа Призрака пуста, как и остальные. Может, утомился наблюдать за репетициями? Или испугался вчера? То, что пресловутый байкер был Призраком, сомнений почти нет. Едва ли преследователи разные, скорее он один. Тот, кто выбирает своих жертв в театре… А что он делает с ними после?

Утром я порасспрашивала местных работников о пропавших артистках или танцовщицах, как и об умерших… Оказалось, такие были! Правда, последние два года, с тех пор как Бруно Волберт занял пост директора, стало тихо. И всё же ранее не меньше десятка певиц и танцовщиц исчезли без следа, а несколько умерли самой загадочной смертью… Какой? Никто не знал. Или все просто делали вид, что не в курсе, ведь каждый раз, когда я пыталась поговорить с тем, кто работал в то время, происходило одно и то же. Сначала на меня косились жутким взглядом, а потом либо скрывались и игнорировали, либо мрачным тоном сообщали, что лучше в это не лезть и… тоже игнорировали.

После подобного мне не по себе, тревога усиливается, она ползёт под кожей и периодами сдавливает сердце или глотку, посылая зловещий холодок вдоль позвоночника. Что, если все пропажи и убийства – проделки Призрака? Что, если он затих на два года, пытаясь усыпить бдительность того же Бруно, который смирился с привидением, а теперь готовится вернуться. Громкая премьера мюзикла отлично подходит для театрала. Это будет эффектно…

Я захлопываю записную книжку и встаю с места, выскальзывая в фойе, а затем спешу по лестнице вниз. Там нахожу главную гардеробщицу и с милой улыбкой прошу выдать ключи от злополучной ложи №8.

Грузная старушка с неприветливым взглядом поджимает тонкие губы и произносит:

– Она занята.

– Кем это? – удивляюсь я.

– Привидением, – шёпотом сообщает главная гардеробщица.

– Это ведь всего лишь миф… Или нет?

Она морщится, но больше ничего не говорит о Призраке и не спорит, а спокойно выдаёт мне ключ под роспись. Тем не менее её взгляд громче любых слов: «тебя предупредили».

Я поднимаюсь на бельэтаж, делая себе мысленную пометку выбрать время, чтобы разговорить главную гардеробщицу. Она явно работает тут давно и точно что-то знает! Надо только её задобрить…

Я иду вдоль дверей, каждая из которых ведёт в одну из лож. Мне нужна крайняя, подальше от зрителей, та, где прятался обычно Призрак. Остановившись у входа туда, я замираю, размышляя, не стоит ли спуститься ещё раз, чтобы взять из сумки артефакт для самозащиты. Однако вместо этого просто дёргаю несколько раз ручку, проверяя, закрыта ли дверь. Закрыта. Приходится отпереть её, чтобы попасть в ложу, отделённую от соседней стеной.

Здесь темно, жирандоли выключены, как и всё освещение зала. Горят лишь софиты, но тут от них прикрывают портьеры, создавая более глубокую тень. Если на балконе, где света почти нет, я всё ещё могла различить буквы в записной книжке, то в ложе едва вижу свои руки. Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, я сдвигаю тяжёлые шторы, завязывая узел на подхватах. Золотистые шнуры с кистями теперь выглядят уродливо, но постановок в этом зале до премьеры «Маскарада» не планируется, так что работники театра успеют всё исправить.

В посветлевшей ложе Призрака, я опускаюсь на кресло, развёрнутое к сцене. Удобно, ведь на периферии зрения заметен и единственный вход. Если кто-то попытается зайти, увидеть это не составит сложности. Но на всякий случай я запираюсь изнутри, оставляя ключ в замочной скважине. Конечно, если Призрак захочет посмотреть на Тину, он найдёт откуда это сделать. И всё же мелкая месть утешает, ведь его место теперь занято мною.

Дверная ручка внезапно дёргается. Я вздрагиваю, оборачиваясь. Ручка снова опускается. Снаружи явно кто-то хочет попасть в ложу. Пульс учащается от страха. Есть надежда, что это кто-то из работников, но… Удар по двери выходит громким, хотя и тонет в басе певца, репетирующего на сцене.

Я нервно сглатываю, ожидая продолжения, но больше ничего не происходит. Очевидно, Призрак не стал даже пытаться проникнуть внутрь, но точно разозлился.

До конца репетиции я сижу на острых иглах беспокойства, которые мешают сосредоточиться хоть на чём-то. Однако Призрак больше не возвращается…

4. Букет

ПРИЗРАК

Охотничья собака натренирована понимать поведение жертвы, ощущать слабые колебания в движениях, улавливать каждый звук и запах. Напав на след, она настойчиво загоняет свою добычу… Именно добычей я себя и почувствовал. А такого не случалось уже очень и очень давно.

У меня было столько возможностей пристрелить Юну, задушить, проломить череп, сделать что угодно. Было ли сделано хоть что-то? Нет!

Мои руки стискивают руль мобиля. Пластик под пальцами трещит, готовый вот-вот сломаться. Приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть в попытке успокоиться и ослабить хватку.

Сказать, что я разочарован собой, не сказать ничего. Меня трясёт от ярости. Высшему существу не полагается поддаваться панике и бежать от какой-то хилой девки с толстыми ляжками! Она сильно отстала, уступая мне в выносливости, да и в силе тоже. Но в тот момент голова опустела. Юна вела себя совсем не так, как положено. Где страх, где растерянность? Почему каждый грёбаный раз она пытается напасть, даже зная, что слабее?

– С-сука! – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Дикая сука!

Терпеть её всё труднее. Ненависть к женишку моей Музы огромна, и когда я увидел их вместе на заднем сидении мобиля, то был близок к тому, чтобы выхватить пистолет и выпустить все пули прямо в тупую рожу этого Сэлвина. Однако всё меркнет в сравнении с дрянью, которая то и дело мешается под ногами. Она жалкая тень моей Музы, но уже причиняла столько неприятностей! Нужно выкинуть эту дикарку из головы…

Сегодня я сосредоточусь на деле, а после… В освободившееся время необходимо будет заняться Юной. Избавиться от неё.

Я паркую свой чёрный мобиль с затонированными окнами и подставными номерами у порта. Тот тянется вдоль береговой линии широкой реки Ораял, ведущей прямиком к Штормовому океану. Прохладный ветер несёт с собой запах воды, ржавчины и чего-то сладковато-гниющего. В отдалении слышится приглушённая симфония этого места: дуэт тоскливого гудка, удаляющегося парома, и леденящего душу скрежета металла о металл от массивного крана, перетаскивающего грузовые контейнеры. Но в этой части порта музыки почти нет. Тишину прерывает только шуршание мусора, который гоняет ветер по потрескавшемуся асфальту.

Мне навстречу семенит старик-охранник, работающий со всяким, кто хорошо заплатит. А босс платит ему более чем достаточно…

– Вы снова первый, господин Безликий, – щерится он. Часть зубов отсутствует и выглядит это мерзковато… Впрочем, мой вид под шлемом ещё хуже. – Ваш контейнер в третьем ряду.

Я киваю ему, избегая лишних разговоров. Он здесь в основном для того, чтобы молчать об увиденном и не нажимать кнопку вызова ведомственной охраны. Ну и чтобы встретить и сопроводить при необходимости. Простое низменное существо. Потому я даже не останавливаюсь и вхожу в лабиринт из грузовых контейнеров и ящиков. Укладываются они всегда похожим образом, за многие ночи их порядок отпечатался в памяти.

С нависших туч начинает капать. Это не дождь, а неприятная морось, в которой свет фонарей плывёт и мерцает, создавая движущиеся, обманчивые силуэты. Ночь здесь грязно-сизая из-за редких покрытых пылью и ржавчиной фонарей. Магические кристаллы в них блеклые, они почти не освещают, скорее создают новые тени, ещё более густые и непроглядные. Для других, разумеется. Моё зрение даже сквозь затемнённый визор шлема способно отыскать метку на контейнере. Замка на нём нет. Пока он и не нужен…

Сегодня последняя партия. В ней должны быть артефакты из Республики, а ещё Золотая пыль… Она какая-то необычная, кажется, усиленная, и её сопровождают партнёры босса – наги. Полузмеи. В Западном кантоне их немного, но им и неинтересны новые территории, только пути сбыта того, что они пронесли через Великий лес…

Меня передёргивает от мыслей о нём и духах, что водятся там, так что я стараюсь сосредоточиться на насущном. Надо обойти периметр, убедиться, что тут никого нет. Работы идут только вдали, вряд ли кто-то очутится поблизости, и всё же ни один любопытный нос не должен сунуться в дела босса.

Я нетороплив, почти медлителен, когда прогуливаюсь по рядам. Последние дни прошли тихо, но чувство надвигающейся угрозы не исчезает. Сегодня последняя рабочая ночь перед своеобразным отпуском до того момента, как у босса не появится для меня новое дело, и как-то не верится, что она пройдёт спокойно.

Я расстёгиваю пиджак, чтобы в случае чего было бы проще выхватить пистолет из портупеи. Сегодня на мне изысканный чёрный костюм и начищенные до блеска мужские туфли. Не только потому, что мобиль, в отличие от байка, позволяет более элегантный образ, но и потому, что сегодня помимо грузчиков будет ещё и гость…

Спустя полчаса моих скитаний по территории подъезжают грузовик и внедорожник. Из последнего почти выползает лысеющий человек, делец от моего босса. Он берёт руководство на себя, едва ли не трясясь над ящиками с Золотой пылью. Я даже не знаю, как его зовут, хотя видел множество раз, мы почти не общаемся, и меня это более чем устраивает.

Следом за дельцом из мобиля выходят двое крупных мужчин, у одного из которых волосы выкрашены в синий. Похоже, это тот, о ком предупреждал босс – гость из Восточного кантона, доставивший особенную партию Золотой пыли и ценные артефакты. Второй же, вероятно, его сопровождающий.

– Так вот ты какой, Безликий, – хмыкает синеволосый, останавливаясь рядом.

Он крепко сложен, хотя и ниже меня… Зато точно симпатичнее. Уверен, на его пронзительные голубые глаза клюнуло множество девиц. Я завидую, но самую малость, ведь меня не интересуют низшие создания! Внимания заслуживает лишь Муза.

– Что ж, Безликий, позволь представиться, я Фурин клана Аспидов!

Голос у него звонкий, тенор-баритон, но пробуй он петь, не смог бы взять высокие ноты… Впрочем, едва ли он склонен к искусству. Это самый обычный наг, а полузмеи не замечены в тяге к прекрасному…

– Не настроен болтать? Или у тебя нет языка? – скалится Фурин и подмигивает: – А то у меня их два.

– Оно и видно, никак не заткнёшься, – цежу я. Конечно, язык у него один, но, без сомнений, раздвоенный.

– Ах, я почти уязвлён, – ухмыляется он, смотря на меня из-под полуприкрытых век.

Что не так с этим парнем? Всё обычно делается тихо, тут не до болтовни, а этот… змеёныш… Это ведь контрабанда, нельзя шуметь! Немногочисленные рабочие не разговаривают без крайней необходимости. Чаще всего команды отдаются кивками и взмахами рук.

– Ты ведь работаешь на Ногата. – Фурин не выдерживает и полминуты молчания.

Я медленно и тяжело вздыхаю, давая прочувствовать сраному нагу недовольство. Естественно, ему плевать…

– Далековато ты забрался! Ногат ведь возглавляет тёмных эльфов только в Восточном и Северном кантонах, а в Южном и здесь, в Западном царствует Рутил… Кстати, а кто руководит тёмными в Центральном кантоне?

– Нейтральная территория.

– Ага… Вы, ребята, не слишком кучкуетесь, да?

– В змеиный клубок не переплетаемся.

– Это что был сарказм? – с восторгом уточняет Фурин. – Ты умеешь?

Он уже бесит меня почти так же, как женишок моей Музы… Спустя несколько секунд наг понимает, что ответа не дождётся, так что продолжает сам:

– Ну так вот, ты вроде шпиона Ногата, помогающего устраивать тайные перевозки по Западному кантону и охраняющего интересы своего босса на территории другого могущественного тёмного…

Я начинаю подозревать у Фурина какое-то неизвестное заболевание, которое не позволяет ему не открывать рот дольше минуты. Ему даже не требуется обычная беседа, он вполне справляется с монологом, ведя рассуждения дальше:

– Что очень удобно, ведь такие перевозки всё ещё менее затратны, чем попытка перетащить всё через Нору, у нас не Республика и магов в нашем распоряжении нет… Так вот, о чём я?

Мне едва удаётся сдержать фырканье. Неудивительно, что это болтливое создание запуталось в нитях собственных мыслей.

– Ах да! О том, что мы проделали большую работу, и мне даже разрешили познакомиться лично со знаменитым Безликим, королём иллюзионистов и принцем душителей… Не знаю, я представлял тебя иначе… Понимаешь?

Нет. Мне даже хочется произнести это вслух, но губы крепко сжаты. А от того, что грузовик опустел и последние ящики укладывают к остальным, я чувствую облегчение. Ведь это значит, что есть шанс завершить всё без лишних хлопот. Надеюсь, самым дерьмовым событием за ночь станет встреча со змеиным трикстером. Именно им мне представляется синеволосый наг, который никак не уймётся…

– Я к тому, что ты больше напоминаешь подчинённого Рутила, чем Ногата… Интересно почему?

– Очевидно, потому что раньше я работал на Рутила и предал его, переметнувшись к Ногату, – отрезаю я.

– Оу! Ты для этого носишь шлем? Не хочешь открывать лицо, чтобы бывшие друзья не заметили?

– Не угадал, синевласка. И обсуждать это я не стану.

Он опять замолкает. На целых двадцать секунд! Но, естественно, Фурин уже придумал новую тему для того, чтобы поиграть на моих нервах…

– Я знаком с одним гибридом, – выдаёт он вдруг. – Он дитя нага и тёмной эльфийки…

Признаться, это пробуждает любопытство. Гибриды крайне редки. У всех Иных невероятно низкая фертильность, а на десять детей приходится девять мальчиков. Всё ради контроля за рождаемостью. Мы сделаны именно такими нашим создателем, Первым1[1]… Ему нужны были рабы и солдаты, не ведающие усталости, более крепкие и выносливые, чем простые люди. Счастье, что его изгнали из Шарана. Теперь остаётся надеяться, что он никогда не вернётся…

– Гибриды берут лучшее от обеих рас, и знаешь, что? У этого гибрида гораздо больше признаков от нага, чем от тёмного, – криво улыбается Фурин. – Это к тому, что наги официально круче тёмных!

Я закатываю глаза, хотя наг и не видит этого из-за шлема.

– Ошибаешься, синевласка. Просто некоторые ваши… внешние признаки, полезнее. Клыки с ядом, например, могут пригодиться. Из этого не следует, что твой гибрид меньше тёмный эльф, чем наг.

– Да, но из достоверного источника мне известно, что половая система у него от нагов… В этом-то мы вас точно обошли!

– Твоё тщеславие смешно для того, кто подвержен животным инстинктам. У вас есть гон, как у зверей, – фыркаю я. – Это мерзко, но повышает шансы беременности. С точки зрения практичности, да, это хорошо. Но с точки зрения эстетики тёмные эльфы лучше.