Полная версия
Всё живое живёт любовью. Как найти радость в каждом дне
Я ее назначила своим ангелом-хранителем. Если встречаю, значит, день пройдет хорошо. Я свято верю в ее благословение, как будто оно материнское.
Иногда иду, а она уже сидит на своем месте в переходе. К ней подходят люди, чтобы написать церковную записку. И она всегда очень внимательно слушает, беседует с человеком, если он что-то спрашивает.
Если я знаю, что у меня впереди сложный день, подхожу к ней и говорю: «Пожелайте мне хорошего дня». Она меня не знает совсем, но сразу крестит, говорит: «Ой, деточка» – и желает Божьей помощи. Однажды поцеловала в лоб.
Когда теряется вера в мир и в людей, я думаю про бригаду простых мужиков из «Брест-СКСК». И как один из них едет в свой выходной день за 30 км, чтобы поставить капельницу Степану, потому что у него такой красивый белый галстук и вообще он сын полка.
Когда теряется вера в мир и в людей, я думаю про сестру милосердия, которая каждый день везет складной стульчик, крестит автобус и шепотом молится за всех, кого он везет. Она будет сидеть целый день, а люди будут спешить мимо. Но кто-то один свернет из этого потока, подойдет к ней, и она прижмет его голову к груди и поцелует в лоб.
Ежедневник 2025
Купила в магазине канцелярии в маленьком городе бирюзовый ежедневник. Забежала по делу, нужна была бумага для принтера. Уже у кассы увидела коробку с цветными ежедневниками. Руки сами потянулись. Дальше – как в тумане. Включила здравый смысл – куда мне еще, уже и класть блокноты некуда. Вернула в коробку.
– Купите себе на 8 марта, порадуйте себя, – говорит продавец, хотя на календаре уже 9-е.
– Я не могу, у меня уже блокнотная зависимость.
– Понимаю, у меня тоже. Я поэтому и открыл этот магазин.
Бирюзовый ежедневник пытается управлять временем, расставляя каждый день на свое место в бесконечности:
25 марта
85-й день года.
13-я неделя.
До конца года остался 281 день.
А представился мне так: «Формат А5. Характер разлиновки – линейка». Бывает еще «клетка». Но линейка моего – определенно характер!
Линейка разрешает совершать каждый день только 13 дел, и только с 8:00 до 20:00. А также рекомендует не забегать с заполнением наперед. Потому что довольно для каждого дня своей заботы.
1. Повесить новую люстру. Зачеркнуто.
2. Перевесить новую люстру.
3. Помыть потолок и батарею. (Новая люстра стыдит меня старой грязью.)
4. Заказать новую этажерку. (Старой этажерке стало стыдно самой.)
Дальше несвязно и неразборчиво. Такой-то текст дописать, такой-то анонс написать, записаться, позвонить, дать ответ.
Между 15:00 и 16:00 – слова из книги Валерии Пустовой «Ода радости» черным цветом, крупно: «Живи как живется».
Вместо закладки – пакетик с семенами цветов. «Привлекательное однолетнее растение. Цинния изящная. Группа Кураж». Представила, конечно, так: «Для вас поет привлекательная гостья из Италии! Цинния Изящная!»
Семена подарила Валя 9 марта. В тот самый день, когда было рекомендовано себя радовать. Трясу пакетик, семена ворчливо толкаются друг с другом. Кладу пакетик на страницу между 29 и 30 мая. Как знать, что там будет, в будущем. Но приятно знать, что, что бы ни было, там будут цветы.
В этом году я наконец купила календарь мечты. Отрывной, какой был у бабушки. В газетном киоске они стоят копейки. Я выбирала между «Все обо всем» и «Делами житейскими». Взяла второй.
Такой календарь – как будто вернуться в женский коллектив, где под звук калькулятора и гудящего чайника можно было узнать, что сегодня, например, начался пост, но можно рыбу. Что Луна в Овне и сильнейшие магнитные бури – с утра болит голова. Что пора сеять перцы. А на выходных была у Гали, она такую скумбрию запекла в морковке! И Татьяна Васильевна в этот момент поправит очки и запишет рецепт – «скумбрия от Гали».
В моем календаре есть все для жизни – время восхода и захода, та самая Луна, мудрые мысли вроде «Если нет ветра, беритесь за весла», рецепт овсяного печенья для тонкой талии. Научные исследования «О пользе творога», познавательные материалы «Как появился шоколад», «Что такое глютен», «Как растить фиалки».
Мне нравится, что ты не знаешь заранее, про что будет в завтрашнем дне. Например, 17 января календарь пристыдил меня вот так: «Варить мясо, как и бульон, надо уметь. Об этом многие даже не задумываются. Кинул кусок мяса в воду и готово…» (Конечно, я и есть такой человек!)
А 18-го календарь рассказал про фестиваль оливок в Испании. 10 февраля подкинул стих Роберта Рождественского. Все вместе это и есть дела житейские.
Вместо утренней ленты новостей очень хорошо читать календарь.
19 февраля. Восход 8:22. Заход 18:25. Долгота дня 10:03. Луна в Раке.
И, кажется, пора сеять морковь.
Мои социализации
Когда долго не выезжаю ни в какой город, хожу социализироваться на заправку. Иду примерно час. Беру капучино, батончик «Ракурс». На кассе мне говорят: «Мы вам рады». Просят карту клиента. Когда ухожу, говорят: «Приезжайте к нам еще».
И я представляю, что не просто пришла к ним из соседней деревни, а совершаю кругосветное путешествие.
Сегодня позвонила мама, рассказала, как утром съездила в Брест к врачу. Как все хорошо прошло, ее приняли, сделали УЗИ, она сдала анализы.
Когда мама уходила из поликлиники, то зашла в регистратуру и рассказала, как ей нравится эта поликлиника, как ее хорошо обслуживают и какие вежливые работники регистратуры. В регистратуре спросили: «А можете то же самое сказать заведующей?»
«Могу!» – ответила мама. Пошла и все рассказала заведующей.
А когда снова шла на выход, подошла в регистратуру и доложила, что она все сказала.
Возвращалась в свой город, автобус не остановился на остановке возле дома, а повез всех на автовокзал. То есть домой ей идти минут сорок. Мама мне рассказывает: «А я думаю, пешие прогулки полезны для здоровья. Вот, Господь Бог послал мне пешую прогулку! Слава Богу. Я пошла-пошла и очень быстро дошла».
Я слушаю это и понимаю, что мама – молодец, а вот я захандрила, и пора мне отправиться в кругосветное путешествие. Все же хоть какая-то социализация.
Вышла под ледяной снегодождь, очень хотелось обратно. Но мужественно шла.
Мы рады вам. Капучино. Батончик «Ракурс».
Села за столик, будто я в кофейне. Сижу. Тут зашли мужики. К ним вышел хозяин Степаныч. Один из мужиков купил лейки и держит их в руках. Стоят втроем, ведут мужицкие разговоры: мол, на рыбалку бы, а не это все. «Не, я люблю ловить рыбу со сковороды. А вот Николай поймал семь килограмм…»
Я решила незаметно сфотографировать всю компанию и лейки. Навела камеру телефона. И тут мужик с лейками строго посмотрел на меня. Я испугалась и подумала: «Ой». А вслух от страха сказала: «Просто вы мне понравились». Мужик отвернулся. Думаю, ну вот, вышла в люди! Так себе социализация. Уткнулась в телефон. А мужик с лейками, когда уходил, подошел к моему столику и положил на него чупа-чупс. Говорит: «Это вам».
Бог посылает пешие прогулки, Бог посылает чупа-чупс.
Только б нам не ныть и не хандрить.
Кто мой муж?
В деревне – событие. Прокладывают оптоволокно. Будет интернет, как у городской. Приехала бригада – оптоволокники (буду называть их так) из Минска. Привезли с собой очень красивый, аккуратный маленький экскаватор. Такой, как будто его только что достали из картонной коробки, которую принесли из магазина игрушек. Бирюзовый, блестит, гусеницы, кабина, ковш – все есть!
Экскаватор, хоть и игрушечный, но совсем как настоящий. Едет и копает землю тоже по-настоящему.
И вот я, как положено, сижу утром на лавочке у старого дома. На коленях торчат уши Бориса, в руках – чашка с кофе. Мимо едет игрушечный экскаватор. Окно опускается, водитель здоровается и улыбается вовсю. Думаю, как-то подозрительно он мне рад.
А за день до этого в деревне была мама. И она мне рассказывала, что вот, приехали. Из Минска. Начали копать. Мама, конечно, вышла к оптоволокникам, позвала всех на чай. Какой-то молодой согласился зайти. Мама посадила его за стол. Нажарила гренок, густо посыпала их сахаром. Оптоволокник брал горячую гренку, хрустел сахаром, запивал травяным чаем и аккуратно вытирал руки бумажной салфеткой.
«Вкус детства!» – говорил он.
«Вы чаем, чаем запивайте!» – говорила ему мама.
Я тут же звоню маме и строго спрашиваю:
– Признавайся, говорила про меня?
– Да. Что тут живет девушка, которая хочет замуж.
– Мама! Ты что?!
– Я шучу! Шучу! Ни словечка! Ни словечка не сказала! Ни-че-го, – не раскололась мама и положила трубку.
Оптоволокники оказались дружелюбными. Один из них сказал мне: «Вот этот черный котик и черный пес – мои корефаны! Я подхожу, а они сразу животики подставляют!»
Они приезжали утром, Балбес шел на них лаять, двое мужиков выскакивали из машины и говорили: «Привет, друг!» И Балбес тут же вилял хвостом.
Как-то один из них принес ему косточку. Он трепал Балбеса за уши и говорил:
– Ну, как тебя зовут? Тузик? Бобик?
Балбес не признался.
Мужик рассказал, что у него дома кошки. Достал телефон, показал фото черного Уголька и рыжей Маруси – ей 22. Сказал, что видел у кого-то в деревне собак, которых не кормят. И что нельзя так. Нельзя обижать животных, они беззащитные, Господь Бог все видит. И задумчиво посмотрел на небо.
Вечером я вышла на дорогу с велосипедом. Экскаватор заканчивал уже свои дела, закапывал траншею. Окно опустилось, и водитель спросил, в этом ли доме я живу и можно ли у меня во дворе оставить на выходные экскаваторы.
Вот это да! То есть они будут у меня! И, может быть, я тоже смогу ими немного поиграть! Конечно, я сказала: «Конечно!»
– А вы замужем? – внезапно спросил водитель.
– Эээ… нет. А я что, вам понравилась?
– Да. Очень.
– Спасибо! Всего доброго, – сказала я, улыбнулась, села на велосипед и уехала. Потому что теряюсь в таких ситуациях.
Когда вернулась с прогулки, увидела, что игрушечные экскаваторы остались у соседки бабы Тони. Их пустые ковши уныло лежали на земле.
Один из мужиков спросил у меня: «Как вы тут живете одна? Не понимаю!»
Ну как. У меня есть дом, есть мои корефаны, мама, которая жарит гренки, таксисты, газовики, оптоволокники. И Господь Бог на небе, который видит все. И главное, что из этого набора иногда получаются отличные истории.
* * *Когда написала в блоге про таксиста, который меня просто привез домой, читатели комментируют: «Вот бы случилось чудо и он женился на вас!»
Пишу про газовика, который мне включил котел, мне пишут: «Вот бы случилась сказка и он оказался тем самым!»
Пишу про мужика, строителя дороги, мимо которого я просто шла, мне пишут: «А вот, Оленька, зря вы прошли мимо, когда он сказал: „Эй, красивая!“ А вдруг это судьба! Я буду верить и держать за вас кулачки!»
С рыбаками, грибниками, которых встречаю на прогулке в лесу и могу обсудить их улов, – то же самое: «А могли бы позвать на чай!»
Так все же – кто мой муж? Газовик, таксист или рыбак?
А вообще ситуация такая. Не надо меня спасать из башни, не надо убивать дракона. Я выйду замуж за того, кто готов к тому, что любой юбилей и посиделки в караоке будут заканчиваться тем, что я подхожу к музыкантам и говорю: «Брат, от души. Поставь песню „А белый лебедь на пруду“». И буду подпевать от всей души.
Я буду петь очень плохо. Танцевать еще хуже. Но есть только такой вариант.
* * *Вчера позвонила подруга. У нее дома муж, четверо детей, два кота. Мы с ней говорим, а в это время ее младшая дочь сидит на горшке. Подруга вдруг: «Ой, ой! Моя только что встала с горшка, пошла к лежанке кота и (как бы мне литературно написать тут) сделала море. А кот пошел на ее горшок и сделал то же самое. Прямо лапами влез и пошел после этого по дому. Все, все, пока!»
Сразу после этого позвонила вторая подруга, у нее муж и трое детей. Говорим – и она вдруг: «Ой, моя младшая (как бы мне литературно написать) сделала „куличики“. Где подгузник? Пойду искать. Все, все, пока».
Недавно брала интервью, говорили с героем о радости. Он рассказывал, что бывают разные радости: есть радость человека свободного, который выбрал не создавать семью, радость путешествий, комфорта, возможностей, проектов, развития. А есть радость матери, которая знает, как пахнет у младенца между ушком и шеей.
У меня в этом моменте, конечно, перехватило дыхание. А Бог тут как будто приобнял меня и говорит: «Ну тише ты, тише. Ну хочешь, кот Борис (как бы Мне литературно сказать) сделает тебе и море, и куличики?»
Бесконечный ноябрь
Осенью в деревне всегда чувствую свою затерянность. Как будто дождь размыл все указатели и почтовые индексы. Не добраться, не отыскать. С большим миром связана только тонкой, хрупкой паутиной. Дом становится ракушкой, из тумана и мороси пробивается только дым из трубы.
Когда выхожу в бесконечный деревенский ноябрь, вспоминаю строки из Бытия: «Земля была безвидна и пуста, и Дух Божий носился над водами».
Мир стал черно-белым, графитным, а голые и от этого хрупкие ветки деревьев тянутся к солнцу, которого нет. Конечно, солнце не бросает свою работу, всходит каждый день, но в ноябре к нему невозможно найти дорогу. Так же как можно потерять не родной дом, а дорогу к нему.
В деревне ты в какой-то момент становишься деревом и живешь по его правилам. Зимой – все живое только под толстой корой. И лучше не высовываться. Зато весной невозможно не прорасти и не разрастись.
Каждый месяц года – как небольшой акт творения. Ноябрь и бесснежный декабрь – это только начало. Набросок карандашом. Проект на утверждении. Бог размашисто черканул несколько линий – примерно будет так. А потом уже «земля произрастит зелень, траву, дерево плодовитое». И будет это хорошо.
В описании творения мира меня больше всего завораживает вот это: «Дух Божий носился».
В ноябре может казаться, что сейчас ничего нет. Пустота и тьма над бездною. Голые деревья, голая земля, а часто и голая душа. Но над всем этим всегда был и будет Божий Дух.
* * *В ноябре громкие звуки удивляют неестественностью, не потому что они плохи, а потому что не время.
Вот папа перепахал поле. И оно лежит, спеленутое, как младенец, и сопит до весны. Полю не время принимать семена. Птицам не время вить гнездо. И даже наш сельмаг работает на час меньше. (В ноябре не время работать – хотелось бы, чтобы так!)
В ноябре время переходить на шепот.
Почтальонам – возить людям бумажные письма.
А небу? Небу всегда самое время нас любить и ласкать.
И хотелось бы, чтобы в ноябре небо работало на час дольше.
* * *Благодарить Бога хочется за какие-то пунктиры, силуэты и тени. За что-то прозрачное, как акварель, и хрупкое, как саженец.
Когда идешь с Балбесом в сумерках гулять к водонапорной башне, останавливаешься, оборачиваешься и смотришь на свой дом со стороны, как прохожий.
Дом, виноград у веранды, лавочка у стены расположены так аккуратно, будто это детская аппликация. Можно представить, что за люди там живут и что сейчас они, наверное, будут пить чай. То есть ты смотришь на них будто из будущего. Или из прошлого. На границе дня и ночи стираются и границы времени.
Или, например, когда идешь полоть лук и видишь силуэт мамы в теплице. В ее руках цветные ленты – подвязки для помидоров, она наклоняется к стеблям и шепчет им что-то. Наверняка благословляет на рост. Это она прочла в журнале «Огородник». В одной минуте силуэт, шепот, взмах ленты становятся ответом на вопрос, что такое счастье.
Или за этот робкий летний дождь, от которого совсем не хочется прятаться. Точнее, прятаться как будто даже грешно. Такой он ласковый, что, кроме как Бог, никто не мог его изобрести.
Или за ночной поезд «Кобрин – Минск», которым никогда не хочется ехать, но не ехать никак нельзя. Засыпающие фонари на перроне, тоскующий гудок поезда, как будто он прощается с каждой станцией навсегда, нарисованные как на карте путешествий линии рельсов и весь этот путь из сегодня в завтра – еле видимы и реальны.
И вот за эти-то черточки, запятые, скобки, штрихи больше всего и хочется благодарить.
Мои дорогие «сожители»
Мои «сожители» готовы идти за мной куда угодно. Это всегда очень мило, коты – как собаки! Да, но с ними невозможно пойти гулять. Вот выхожу я, за мной Балбес, потом вижу – семенят коты. Я понимаю, что далеко они не уйдут. Придется с ними возвращаться. Говорю им: «Домой! Сидеть!» А они все равно семенят. Ладно, беру с собой.
На середине пути внезапно падают на дорогу и так лежат. Идти не могут. Беру на руки – вырываются: «Убери руки! Я сама!» И снова падают. Я стою, жду, когда они отдохнут. А если закрою их дома и пойду на прогулку одна, начнутся обиды. Так и ходим вместе, семеним, падаем и отдыхаем.
А когда я снимаю своих «сожителей» на видео, они ведут себя, будто утром получили сценарий. И сейчас внимательно слушают режиссера, а я пытаюсь взывать к его здравому смыслу.
– Начинаем так: черный пес сидит на белом снегу. Неподвижно. Только мотает головой влево и вправо. Пес у нас такой созерцатель, – говорит режиссер.
– Эммм, ну, он вряд ли будет так просто сидеть… он же пес, он всегда бегает…
Режиссер меня, конечно, не слышит, потому что он художник и уже все так представил. И продолжает:
– А потом выходят кошки. Сначала рыжая. Потом полосатая. Медленно идут, удивляясь снегу.
– Коты вообще вряд ли выйдут из дома в такую погоду…
– Потом рыжая делает прыжок!
– ???
– Просто такой прыжок в никуда, как бы радость бытия. И в этот момент кукарекает петух на заднем фоне. Такой символ пробуждения.
– Ээээ, понимаете, петух вообще не мой, я не могу ему приказать…
– А пес по-прежнему сидит и мотает головой. Как символ некой стабильности в переменчивом мире. А потом мы видим, как кот – этот, не рыжий, а второй, – нюхает дом.
– Что, простите?
– Дом. Он просто подходит и нюхает дом.
– Это невозможно.
– Почему? Он вот так запрыгнет на лавочку и чуть-чуть нюхнет. Коснется носом и усами. Прикоснется к старине, корням, роду, памяти. Понимаете? А потом он посмотрит вдаль. То есть мы соединим прошлое, настоящее и дадим людям веру в будущее!
– …
– Ну что, все на месте? Камера, мотор, поехали!
Сняли, конечно. С 36-го дубля.
А потом мне пишут: «А я смотрела видео и думала: вот сейчас кота запустили, вот сейчас второго кто-то из-за угла запустит. А вот пес как туда вышел мотать головой, непонятно. А дом просто намазали чем-то вкусным, поэтому его кот и нюхал!»
У меня тут реально все медом намазано. Для всех нас.
* * *Или снимаю весну, рыжая кошка идет по крыше беседки. Вы думаете, что все вот так, с первого дубля: бабочка сидит на цветке абрикоса, кошка неспешно идет по крыше беседки и щурится на солнце? Рай, свет, жизнь?
С утра разбирали с ней роль: «Ты идешь по крыше к цветам, о чем это для тебя? Какая твоя цель? Что было в твоей жизни до того, как ты залезла на крышу? Что сейчас внутри тебя? Неси это в себе. От тебя убежала мышь? Правильно? Ты расстроена, верно? Потом подралась с сестрой за корм. Обиделась на Мотю-мать за детскую травму, когда она вылизывала тебя всегда последней. Вот это все начало драматургии. Ты идешь. И вот ты видишь бабочку! Понимаешь? Нет. Даже еще не видишь, но бабочка уже есть. Чувствуешь? Чувствуешь, как должна меняться твоя походка? Во всем этом должна быть метаидея. Ме-та! А пока у нас только идея меда у пчелки».
Раз, два, начали.
* * *Когда у меня спрашивают, не страшно ли мне одной в деревне, я всегда говорю, что вообще-то я живу не одна. У меня есть Балбес.
Соседи завели пса. У него вольер, но когда они его выпускают, он в первую очередь бежит к нам. Сегодня лежала в беседке, слышу, как соседи вопят псу идти домой. А он, конечно же, бежит, но в наш двор. Думаю, не буду вставать, так хорошо лежу – Балбес разберется.
И что же? Пес заходит во двор, Балбес тут же вбегает в веранду, закрывается на щеколду. И уже оттуда очень смело и громко лает.
Поэтому в деревне мне совсем не страшно.
Весна просыпается
За день веранда нагревается мягким солнцем, и я переношу туда постель, чтобы спать на старом диване. Ночи в деревне отмоленные, упокоенные. Среди ласкающей тишины слышно, как ведро стучит о крышу колодца, как в небе летит самолет. Засыпать так легко, как будто тебе никогда не было страшно, как будто ночь отогрела, обняла.
Просыпаюсь от пения птиц. Выхожу на крыльцо, чтобы сделать вдох, распрямиться, вглядеться в небо. Ветер срывает цветы с абрикоса, и двор усыпан белыми лепестками-каплями. Я варю кофе и забираюсь на лавочку с ногами. Закрываю глаза и слышу, как из глубины ночи поднимается ворох звуков, красок, шепотов. Муравей, паук, шмель кланяются небу, утру, тишине.
В старом доме в темное пыльное окно бьются проснувшиеся после зимы бабочки. Ловлю их и бережно несу в ладонях на улицу. Бабочки сонные, не улетают, медленно расправляют крылья. Я наклоняюсь к их крыльям, чтобы рассмотреть узор, и от моего дыхания они наконец летят в небо.
Воздух пахнет землей, медом и молоком. Аисты в гнезде чистят друг другу перья. Поля распаханы, а сирень вот-вот зацветет.
Весна просыпается.
* * *Сегодня пришла соседка тетя Валя и говорит: «Видела, как аисты паравалыся. Ну, паравалыся. Ну, любили. Он на ней сидел и махал крыльями. Вот тогда все и случилось».
Алена, которая живет напротив гнезда аиста, в прошлом году говорила, что на Благовещение аисты всегда уже высиживают яйцо. Я подумала, как это? Откуда они знают, что сегодня 7 апреля?
А вчера шла по деревне, и в каждом гнезде жены аистов уже сидят. Из гнезда торчит только клюв. Мужья-аисты хлопочут, суетятся, добывают еду. Носят и говорят женам: «Открывай клюв».
Деревенские благие вести как есть.
* * *Мама в телевизоре подслушала разговор. В каком-то фильме дочь привела кавалера к отцу на смотрины. Кавалер отцу не понравился. Я не поняла почему, но он был категорически им недоволен. Махал кулаком и кричал: «Ты кого это привела? Нам нужен орел!»
И теперь моя мама часто спрашивает вслух, имея в виду моего будущего мужа: «Ну, где же наш орел? Нам нужен только орел! Где он?»
А сегодня я подумала, ну что – орел? Летает где-то в облаках со своими высокими идеями. Домой не дозовешься. Гордый и высокомерный, а у самого нос крючком. То ли дело – аист! Аист высок, длинноног, красноклюв. Аист – семьянин. Гнездо строит, еду носит, любящий муж, заботливый отец.
Я устала от орлов. Знаете что, мне нужен аист.
* * *Опоры большие и маленькие
Сформулировала список жизненных опор:
1. Вера и церковь.
2. Возвращаться домой.
3. Мое бытописательство.
4. Песни Леонида Агутина.
5. Свежий маникюр (не гель-лак!).
6. Папины драники по воскресеньям.
7. Кофе на заправке.
8. Подчеркивать карандашом в книгах.
9. Разложенные по дому в хаотичном порядке книги, блокноты, коты.
10. Идти пешком два часа.
11. Слушать Валерия Меладзе («Как ты красива сегодня»).
12. Петь Валерия Меладзе вслух («Как ты красива сегодня»).
13. Помыть пол, голову и накраситься.
14. Купить новый блокнот и никогда в нем ничего не писать.
15. Тихонечко похныкать.
16. Не писать списки.
* * *Зимние мечты. Каждый год почти без изменений.
Долго-долго идти по зимнему лесу. Тронуть сосновую ветку, чтобы на меня посыпался снег. Идти по льду и смотреть, как под ним плавает рыба. Встретить оленя. Чтобы я шла по лесу и он вышел на тропу. Посмотрел на меня внимательно пару секунд и спокойно ушел в лес.
С этой мечтой я надоела всем. Ради ее исполнения я совершала безумные и странные поступки. Олень для меня – это чудо. Почти несбыточное. Хотя, казалось бы, Господи, разве я много прошу?
Разжечь костер в лесу. Пить кофе из металлической кружки. Есть кашу из деревянной миски. Ехать в поезде, когда за окном зимний лес.
Это все.
Господи, ну если не оленя, то хотя бы лису. Только пусть тоже посмотрит мне в глаза.
Хотя нет.
Никаких компромиссов!
Только оленя!
* * *Из нетривиальных новостей: я видела двух лосей за один день. Перед этим мне приснился павлин с ярким хвостом, и теперь я знаю, что павлин снится к лосю.
Так вот, лоси. Зимой я писала друзьям, что мечтаю встретить оленя на снежной тропе. Я так хотела встретить оленя, что даже отправилась за ним в сомнительное приключение. В этом приключении я ждала оленя каждую минуту, мне его вообще-то обещали, но оленю на это было плевать. Зима прошла, олени тоже, видимо, куда-то прошли. Я о нем совсем и думать забыла. А тут лоси. Совершенно неожиданно. И в двойном экземпляре. (Понятно же, что олень и лось для меня тождественны по степени изумления и счастья?)
