Перед рассветом

МарДук

Перед рассветом

«Перед рассветом»

Над осенним, ярким лесом,

Прокатился звон негромкий.

Звон затих над одиноким,

Покосившимся крестом.

Крест, как будто отвечая,

Задрожал, с себя роняя.

Горсть седой трухи гнилой.

Провалился холм могильный,

В рваной ране, гроб простой.

Вздох печальный и холодный,

Расползался по поляне,

Густой, сизой, пеленой.

Разметало доски гроба!

Час, темнейший пред рассветом —

Разорвался воем трупа.

Воем горечи воспетой,

Воем боли белозубой.

«Червонная четвёрка»

Зелёная, в цветах поляна,

Белебт стены замка вдалеке.

Над замком тучи собрались,

Цепляясь влажно за флагшток.

Знамёна серые, противясь ветру,

Как кожа на костях висят.

И с бахромы как из порезов,

Неспешно каплет алый сок.

В последний раз смотрю на замок,

Прервётся нить, окончен срок,

Моя судьба, неправильной любви зарок.

Накинут петли мне на руки-ноги.

На место казни приведут,

Червонную четверку лошадей.

И через миг, хрипящий крик мой

Обрушится лавиной на людей.

Конец пеньки к коням привязан,

Через мгновенье будет дан сигналом

Прощальный трубный вой.

На белые ромашки горстью брызнет —

Нелепая багряная слеза…

В смущеньи замер мир тревожный,

Гул палачей затих, пропал.

В карете, я увидел главный —

Смысл жизни…

Жаль догорел её фитиль.

Барона дочь, смотря в упор,

Уже не сдерживала слёз,

Любовь запретная, тайная

Мне вынесла сей приговор.

Обычный конюх и благородная девица.

Посмели намертво влюбиться,

Её сошлют на лето в Ниццу,

А я Разорван буду, своими лошадьми.

«Ночь на Купалу»

Скрываясь я плыву в тенях аллей,

Не слушаю я шепот листьев,

Ищу я скрытые следы друзей

В пустых дорожках нет аллюзий;

И снова ночь пройдет в плену

Иллюзий…

Искусственный фонарный свет,

Ни цвета не даёт, ни тепла жизни.

Он мельком разгоняет тень аллеи,

Мир погружая в чёрно-белый сон.

Закрыть глаза, подумать о былом,

И вспомнить краски молодого мира,

Плясали духи леса над прудом,

Дриады выводили свои трели,

И танец в листьях, фей игривых.

Всё поросло быльём, прошло,

Пропало, обратилось в прах.

Покрылся пылью пруд и умерли цветы.

Свирель дриады загубило —

Искусственное, мёртвое новьё.

Теперь, скрываясь в темноте аллей,

Лишь раз в году – в ночь на Купалу —

Мы можем встретиться в плену

Теней…

«Кабацкий Зверь»

В таверне я сидел и пиво пил,

А рядом кто-то, очень громко голосил.

Во мне бунтарь давно уже остыл,

Но этот кто-то вдруг ко мне подплыл.

Ну что сидишь здесь, бобылём?

И только горькое ты глыкаешь питьё?

Ты проявил ко мне неуважение своё.

»Давай-ка выйдем по мужски поговорить.

Давно пора тебя манерам научить.

Через минуту начнёшь пощады ты просить.

Пойдем на улицу, чтоб кровью пол тут не залить.»

Я поднял голову и посмотрел ему в глаза,

Они налиты кровью и не видят ни черта.

»Иди своей дорогой друг, играй, пей и веселись.

Нам нечего с тобой делить»

Вставай дерись, не трусь, борись!

Неужто зря мужчиной ты родился?

Вставай дерись, не трусь, борись!

Я бросил вызов, обязан ты принять!

Я медленно поднялся: «Со мной не жди борьбы,

Во мне угас кабацкий пыл,

Но должен я тебя предостеречь. Не стоит зверя моего дразнить».

Бродяга громко, пьяно хохотал,

»Таких угроз за жизнь я уйму повидал.

Ну что ж, давай, яви мне зверя,

Но знаешь парень, я тебе не верю».

Вставай дерись, не трусь, борись!

Неужто зря мужчиной ты родился?

Вставай дерись, не трусь, борись!

Я бросил вызов, обязан ты принять!

И надо б мне уйти, не отвечая на нападки.

Но зверь во мне утробным голосом завыл, в момент усиливая хватку.

Я не смог его в узде держать, моё проклятие сильнее воли.

Бродяга резко смех свой оборвал,

Зверь ему глотку разодрал.

Вставай дерись, не трусь, борись!

Неужто зря мужчиной ты родился?

Вставай дерись, не трусь, борись!

Я бросил вызов, обязан ты принять!

«Ведьмак и кузнец»

В эклизиархию Святого Престола,

Пришло письмо за подписью пустой.

Неровной скорописью, письмо гласит,

В дальнем селе, ведьма зло творит.

Посевы гибнут, скотина не родит,

И по погосту тени мёртвых ходят.

В путь был снаряжен Корвус Крон,

Циничный, дерзкий, молодой.

Через дремучие леса и вечные,

Обманчивые топи…

На край Империи отправлен,

И был опасен Крона путь,

Сражаясь с дикими зверями,

И пробираясь сквозь болота муть

Добрался Корвус до страдающей деревни.

Из чащи леса вышел он.

Избит, изранен, в рваных сапогах,

Вершитель, Инквизитор, Корвус Крон.

Озлоблен тяжестью пути…

Уже в мечтах, очистил руки ведьмы от крови.

С трудом дойдя, до покосившейся хибары

Что на околице, цепляя лес стояла,

В слепом, расколотом окне,

Где плесенью рисованы картины,

Лучина скорбно тлела,

Давая больше тьмы, чем света.

В избушке доживала век старушка,

обвешавшись пучками трав.

Из убранства скамья, похлебки плошка.

На стенах в копоти и грязи,

Сплошь пузырьки ведьмовых зелий.

Да в печке булькает густой отвар.

»Чегось милок, ты бродишь к ночи,

Да стуком мёртвых бередишь?

На вид, ты грамоте обучен,

А по одежде, так бандит»

Старуха, из под лба глазами белещет,

На Корвуса в упор глядит.

Не слышно, губами лишь бормочет.

Скьявону поправив, и шляпу с пером.

Небрежно оттеснив старуху.

Крон вошёл.

»Вот указ Святых Отцов. Я носитель высшей воли.