Философ на троне: как всех обмануть

Егор Калачев

Философ на троне: как всех обмануть

I. Гомункул: предисловие

Предисловие получило такое название, ибо гомункул – это человек, созданный искусственно, в лаборатории. Точно таким же образом, искусственно, создан и миф о немецкой военной машине.

«Война – прерогатива немцев и в искусстве насилия все прочие жалкие дилетанты».

Так писал Томас Манн в своей одной из своих самых известных книг «Доктор Фаустус», говоря про то, что немцы поколебались в иллюзии непревзойденности своей нации в войне. Хоть книга не посвящена конкретно военным действиям, однако именно эти слова натолкнули меня на рефлексию. Погрузившись в чертоги разума, я заметил весьма занимательное обстоятельство, заключающее в том, что хоть я и не немец, однако до поры до времени точно также считал, что немцы всегда обладали чуть ли не лучшей армией в мире. И только тогда, когда я стал самостоятельно знакомиться с историей, изучая документы и материалы того времени, а не современные, эта иллюзия рассеялась подобно туману.

Передо мной всплыл далекий эпизод из подросткового возраста, когда человеческий материал наиболее плавок и только формируется. В это время я прочитал книгу достаточно популярного в позднесоветском времени автора исторических романов, за чьими книгами по всей стране выстраивались целые очереди, желавших приобрести новинку. Валентин Пикуль. Вот имя этого человека. А книга, которую я прочел была «Барбаросса», которая повествует о Сталинградской битве, а кроме того, в ней Пикуль также рассуждает на вопрос, который и заставил его начать писать (он его так и не окончил. Это была его последняя книга) сей роман: «Когда я лишь принимался осваивать эту тему, меня, честно скажу, волновал лишь один вопрос – как немцы дошли до Волги?». То есть она помимо типичной исторической фабулы, также имела, если можно так выразиться, исследовательский характер, местами даже (да позволено мне будет употребить столь громкое слово) философический. Хочу подчеркнуть, что, если бы не родители, то, я наверное бы и в жизни не прочел бы Пикуля. Но они так его расхваливали, что зародившийся интерес был достаточно большим, чтобы сподвигнуть меня ознакомиться с этим опусом. И да, родители получали образование в СССР. Это достаточно важный факт, который прошу запомнить.

Признаться честно, это была моя первая серьезная книга, повествующая о ВОВ. До этого, я, конечно, как и все любители чтения в раннем возрасте, прочел пару книг по типу «Сын полка» и «Повесть о настоящем человеке», но все же они не могли дать мне комплексного представления о тех событиях. Да, как понял читатель, я прочел её в довольно раннем возрасте. В свое оправдание скажу, что Моцарт написал свою первую оперу в 10 лет.

Однако попрошу читателя не ставить мне в упрёк, словно бы я сравниваю или приравниваю себя к гению. Отнюдь нет. Просто мои родители сами были заядлыми читателями и рано приучили и меня к этому благородному занятию. Точно таким же был и отец Вольфганга, который зарабатывал себе на жизнь музыкой и планировал такую же судьбу и для своего отпрыска. Idée fixe, которой руководствуются родители, развивая в детях определенные способности, несвойственные их возрасту, сперва превозносит юнцов над их сверстниками. Ведь согласитесь, что далеко не каждый ребенок в 10 лет может сочинить оперу или будет читать тяжеловесное произведение. Но время сглаживает этот отрыв, и рано или поздно сверстники «вундеркинда» узнают то, что он познал раньше остальных, или научатся тому, чему он выучился раньше. В своей сущности, эффект вундеркинда зиждется только на том, что ребенок стал что-то делать раньше своих сверстников, и всё. Но скоро они его догоняют, и бывший вундеркинд превращается в обычного смертного.

В общем, я столкнулся с этой парадигмой раньше остальных, так ещё и в том возрасте, когда экзогенное (внешнее) влияние проявляется наиболее сильнее, в силу неопытности ума, не могущего ещё подвергать скепсису и критике поступающую ему информацию. Поэтому, те идеи, которые были у Пикуля, были восприняты мною буквально, в наичистейшей форме. Все это дошло до того, что я, например, ставил себе на аватарки в социальных сетях какого-нибудь Фридриха 2-го, Бисмарка или ещё что-то в этом духе. Так что, о том, на каком уровне развития человек остановился, можно судить по его аватарке: Фридрих 2-й – на уровне седьмого класса, Бисмарк – восьмой класс, Кайзер – девятый… Ладно, шутки в сторону. Потом, я просто считал, что все западное лучше нашего, будь то: музыка, товары, культура. Стыдно сейчас признаться, но тем более это необходимо для цельности картины: одно время я и вовсе определял себя либералом и смотрел соответствующие ресурсы. Вот до чего доводят те идеи, которые представлены в «Барбароссе».

Как-то Николай Чернышевский сказал: «Тот, кто не изучил человека в самом себе, никогда не достигнет глубокого знания людей». Из этого следует, что для познания других людей нужно изучить себя, а это изучение невозможно в отрыве от исторической эпохи и общественных условиях, в которых мы живем. Неспроста я облучился этой болезнью, ведь для её развития, как увидим ниже, была подготовлена весьма обширная почва. Также оправданием изложения моего опыта служит то, что почти у всех людей, которые начинают интересоваться историей, рано или поздно начинает рисоваться картина о доблестной и искусной немецкой армии. То есть я не представляю какую-то аберрацию из общего правила. Следовательно, виной тому, что я стал считать немецкую армию лучшей в мире, являются не индивидуальные особенности, а уже общественные. Проблема в самом обществе.

Прочтя «Барбаросса», у меня составился образ чопорных, умных и благородных немецких генералов, в то время как наших военных я стал воспринимать чуть ли не за откровенных тупиц. А как же могло быть иначе, если в книге все наше верховное командование смешивается с грунтом?

Вот, например, как обошелся Валентин Саввич с Ворошиловым: «А вот в Москве его таскали по тюрьмам, ибо мысли Свечина никак не совпадали с военной доктриной Ворошилова, благоухающей ароматом конюшен». То есть превратил его в тупого лошадника, который вообще не разбирался в современной военной технике и тактике. Мало того, Ворошилов был по мнению Пикуля просто неграмотным: «Но странно, что Сталин сделал «дипломата» из своего друга Клима, человека полуграмотного, заносчивого, прифранченного…». Там ещё целый вал про то, что в результате репрессий в армии, выхолащили все лучшие кадры, что на «военные неудачи» Сталин каждый раз высылал Мехлиса, чтобы найти, а в случае необходимости создать виновных, и спокойно их расстрелять для того, чтобы не происходило рецидивов, а также для назидания остальным.

С одной стороны, ставится немецкая армия, которая: «Прекрасно марширует. Ее солдаты великолепно обучены. Они храбры. Немецкие офицеры хорошо владеют тактикой боя». А с другой наша, в которой не солдат не кормят, все выглядят как оборванцы, а из-за тупости сановников, как в вышеприведенном примере с Ворошиловым, которые заставляли будущих офицеров изучать строение конской упряжи, а не танка, у нас не было нормальных военных кадров. Ну и какое, спрашивается, после этого может быть отношение к немецкой и русской армии?

Самое интересное, что эта книга написана не каким-то потомком белых эмигрантов или иным обиженным советской властью, а человеком, жившем в СССР, который даже государственные премии получал. Как же так получается, что вроде как социалистическое государство выдавало премии людям, которые поносили великих революционеров, тех, которые посвятили всю жизнь за освобождение рабочего класса и улучшения его жизни? Более того, людям, которые откровенно поносили историю этого же государства. Вполне объяснимо было бы, если книга с подобным наполнением вышла где-нибудь на Западе, но в нашем случае, получается, что мы сами стали сикофантами по отношению к своей истории.

Такое стало возможным потому, что, хоть СССР на словах и был социалистическим государством, однако де-факто советская власть в нем закончилась в 1953-м году, с момента государственного переворота, устроенного троцкистами. Вникать в подробности этой истории сейчас нет смысла, поскольку я его уже неоднократно разбирал, если читатель хочет с ним познакомиться поближе, то рекомендую почитать мою книгу про распад СССР.

Для нас важно то, что в результате этого переворота, у руля государства и партии оказались люди, которые запланировали развал СССР, с целью национализации государственной и общественной собственности. Это объясняет также то, почему моим предкам, также как и миллионам людей, жившем в Союзе, так сильно понравилась писанина Пикуля. Пришедшие к власти контрреволюционеры не стали вводить коммунистическое образование (если интересны подробности, то читайте мою работу: «Коммунистическое образование»). Оставя её в той форме, в которой она сложилась в 30-х годах.

В результате чего, как это метко подметил Семен Уралов: «Советское общество являлось дисциплинированным и верило всему, о чем вещали официальные источники информации». Это проявляется и на повседневном уровне: когда пробуешь человеку что-то объяснить, даже ссылаясь на факты и здравую логику, так что ваши слова соответствуют всем критериям научной истинности, названными Эйнштейном, он тебя не воспринимает. Но, как только услышит, что в телевизоре про это говорят или прочтет об этом в интернете или книге, то сразу поверит. Вот почему даже люди, учившиеся в СССР, верят в «немецкую военную машину».

Но, неужели, говоря о «создании всесторонне развитого человека» при коммунизме, Маркс имел в виду создание послушных овец? И, неужели Сталин, говоря, что «необходимо, в-третьих, добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития», имел в виду то же самое? Продукт этого самого «коммунистического» образования – это нерушимое доказательство того, что социализма в СССР после 1953 года не было…

Я страдал этой болезнью достаточно продолжительное время, потому что она каждый раз получала кучу ферментов, в виде исторических видеороликов в интернете и прочей художественной литературы. Читая многочисленные научные и художественные книги о Великой Отечественной, так или иначе, всегда натыкаешься на то, что немцев описывают как «сильного» и «умного» врага. При этом, некоторые делают ретроспективу и начинают вспоминать про какого-нибудь Фридриха 2-го, Мольтке, которого вообще прозвали «отцом современной войны», не знавшем ошибок, Клаузевица и Роона. Мол, немецкую армию ковала целая плеяда теоретиков и выдающихся личностей, которые, в конце концов, создали немецкую военную машину. Это собирательный образ, включающий в себя почти что самые лучшие качества, которые только можно приписать армии. Пунктуальность, которая даже стала ассоциироваться со всеми немцами, вспомните поговорку: «пунктуальны как немцы». Технологичность, я думаю, что у многих при слове «танк» в голове всплывает какой-нибудь «тигр» или «пантера». Высокие навыки высшего состава, то бишь офицеров и командиров и, вытекающая из этого, продуманность планов.

Кроме того, потом, когда я уже стал интересоваться историей на более серьезном уровне и перешел к лекциям профессиональных историков, то все равно почему-то этот образ не был ими развеян. Весьма интересно: почему? Может быть, потому что эти историки вторят Пикулю, говоря то же самое, только приводя «архивные» данные и какие-то «документы» о ценности которых мы ещё поговорим.

Мы с вами живем в современном мире, в котором можно с легкостью посмотреть любимые фильмы и сериалы, не выходя из дома. Так вот, в фильмах также культивируется образ немцев в качестве гениев войны. Вспомните, например, «17 мгновений весны», в котором немцев специально показывали настоящими интеллектуалами, а также то, как этот фильм буквально ввел моду на немецкую форму: нацисты показаны максимально прилизанными и эстетичными.

А в недавнем фильме «Т-34» нацисты и вовсе чуть ли не рыцарями оказались. Там советский танкист жмет фрицу руку, после их дуэли на танках. Да и через весь фильм там красной нитью проходила идея о том, что немецкие вояки на самом деле-то были против нацистов, но воспитанные в благородных обычаях, подразумевающих служение родине, вынуждены были воевать. Короче, как оправдывались бывшие немецкие генералы в своих мемуарах: «Моя хата с краю, мне давали приказы, я исполнял. Да, и вообще, армия не имеет ничего общего с политикой». Некоторые из них ещё говорят о том, что их совесть мучила при выполнении приказов.

И, видимо, наши власть имущие, начитавшись Достоевского, которого сам президент назвал «гениальным мыслителем», пришли к тому, к чему пришел Тихон в «Бесах»:

«Христос простит, если только достигнете того, что простите сами себе… О нет, нет, не верьте, я хулу сказал: если и не достигнете примирения с собою и прощения себе, то и тогда Он простит за намерение и страдание ваше великое… Ибо нет ни слов, ни мысли в языке человеческом для выражения всех путей и поводов Агнца, «дондеже пути его въявь не откроются нам».

То есть даже самых отпетых негодяев можно прощать, если они «каются во грехе» и чувствуют угрызения совести. Даже несмотря на то, что эти угрызения родились не естественным путем, а их принесли на штыках армии Союзников. А так бы никаких угрызений совести у них и не было бы. «Ладно, прощаю», сказали либералы у власти и заставили своих историков писать книги, где немцы сверхлюдьми показаны. Правду сказал один человек, Достоевский до добра не доводит…

Но зачем же наши власти сейчас продвигают таких людей, которые покрывают помоями нашу историю? Я уже писал об этом в одной из своих предыдущих статей:

«Для них стоит выбор: либо клеветать на историю своей страны, точнее её социалистического периода и тем самым сохранив себе капиталы, заглушив заинтересованность рабочих коммунизмом, либо же рассказывать правду и лишиться своих капиталов. Для капиталистов, как это не удивительно, капиталы намного важнее, нежели честь своей страны. Если поливание помоями своей страны сохранит им власть и деньги, то они будут этим заниматься! Все же просто!».

Вот и получается, что виной тому, почему люди начинают верить в «немецкую военную машину» является социально-экономическое устройство, установленное в нашей стране – капитализм. А помимо этого, ещё и патологическое желание нашего правительства показать Западу, что мы свои – буржуйские. Правда, аналогичное стремление Кавура, показаться своим для Франции и Великобритании, не уберегло его от унизительного Виллафранкскийского мира, когда Франция бесцеремонно кинула Кавура, заключив за его спиной сепаратный мир с Австрией, в результате чего Италия мало того, что не освободилась от влияния Австрии, а вместе с ней упала под Францию. Единственное, что делает Кавуру честь – это то, что он не стал после этого цепляться за власть, а подал в отставку, поняв, насколько сильно он опротивел всему итальянскому народу. Собственно, наших также уже успели кинуть, только, видимо, признавать свои ошибки и делать из них какие-то выводы они не собираются…

Возвеличивание германского оружия идет прямо со времен Фридриха. В наших учебниках говорится про то, что это был просвещенный человек, чуть ли не философ на троне, который сделал кучу полезных для народа вещей: отменил пытки, ввел равный для всех суд, установил веротерпимость и даже сделал обязательное всеобщее среднее образование. Вдобавок ко всему, он был и талантливым полководцем, при котором территория страны увеличилась в разы и была создана лучшая в мире армия. Одним словом, умничка, а не царь. Однако совершенно не упоминается про то, например, что почти вся Европа считала его не царствующим философом, а царствующим плутом. А его веротерпимость была вызвана не его «просвещенным» умом, а желанием заработать. Ведь кто же в те года обладал значительными капиталами? Правильно, иудеи и голландцы – наследники финикийской традиции, которые исповедовали протестантство. А его «великая» армия чуть не потерпела феерическое фиаско.

А потом идет франко-прусская война, в которой также превозносится немецкий тактический гений. Но при этом остается за занавесом то, что, как метко подметил Энгельс: «…армия Второй империи до сих пор терпела поражения от самой же Второй империи». Короче, то, что Вторая Империя Луи-Наполеона трещала по швам, переживая глубокий государственный и экономический кризис. Уже факт того, что в то время, когда пруссаки наносили Наполеону поражение за поражением, он не выводил из Парижа войска генерала Трошю, поскольку опасался, что может вспыхнуть восстание и Париж придется усмирять, – говорит о многом. И то, что, несмотря на большую численность французской армии, она была фактически разложена в следствии вышеназванных причин. Согласитесь, что победить больного, лежащего при смерти, намного легче, чем здорового качка, и гордиться тут особо нечем.

Да и к «военному гению» Мольтке тоже имеется куча вопросов. Если уж он был настолько талантливым военным, каким его представляют историки, то, как же так вышло, что он, видя, что варварские действия пруссаков озлобляют против них французов, не остановил их? Тем более, когда в немецкий генштаб стопками доставлялись сведения о том, что этот самый народ, видя зверства немцев, не засовывает голову в песок, а становится в ряды ополчения и душит прусскую армию? И как же так вышло, что в результате его «гениального» командования, против немцев выстроилась целая армия (Луарская), собранная из озлобленного люда?

Я уже не говорю про то, что наши историки сделали великого военного даже из Бисмарка, который носил военную форму только из-за того, чтобы не переодеваться по несколько раз на дню, что с его габаритами и впрямь было неудобно.

Ну, а про то, насколько немецкие военные силы в лице вермахта превосходили советские, думаю, каждый слышал. И кадры у них лучше, и техника круче, и стратегия дальновиднее и т.д. Однако с этим мнением не согласится один из виднейших представителей этого самого вермахта – фельдмаршал Фридрих Паулюс: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство – исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также и то, что все эти господа сидят здесь на скамье подсудимых».

А «гениальность» вермахта прекрасно раскрывает следующий эпизод. В феврале 1941 года фирма «Рейнметалл-Борзинг» изготовила самоходную мортиру «Карл», которую планировали использовать для штурма линии Мажино. Однако как же удивились бы французы, узнав про это. Ведь линию Мажино немцы успешно прорвали ещё летом 1940 года! Кроме того, эта фирма произвела на свет ещё 6 штук этих потрясающих машин для убийств, весящих 126 тонн. Одним словом, чтобы их использовать, нужно было затрачивать уйму людей и времени. Ведь скорость «Карла» была всего 10 км/ч, а это значит, что чтобы доставить это чудо на поле боя, нужно его собирать, грузить на поезд и снова собирать. Но, даже если его и притаскивали на фронт, то проку от мортиры был с гулькин нос! Дело в том, что радиус стрельбы у неё был всего 4 километра. То есть, чтобы не быть тут же уничтоженной вражеской артиллерией, мортиру нужно было прятать – закапывать в огромную яму, вырывание которой – это опять же затраты времени и сил.

И знаете что? Вермахт даже не заикнулся в сторону компании, сделавшей этих «Карлов», а спокойно принял их на вооружение. Что же за такие кадры были в вермахте, которые посчитали эти мортиры хорошим оружием?

А про огромнейшую пушку «Дору» слышали? Например, то, что её обслуживало 4000 человек, считайте целая бригада? Ну или то, что её снаряды весили по 5-7 тонн? Ну, и наконец, то, что она сделала аж 70 выстрелов? Но самое забавное заключается в том, что «Дора» не нанесла никакого ущерба обороне Севастополя. То есть все усилия, которые прилагали люди на «Доре», а это была целая бригада, оказались напрасными, а материалы, использованные для изготовления снарядов, были потрачены впустую. Это, видимо, тоже проявление «гениальности» немецкой военной машины…