Развод в 46. Ты всё разрушил

Благо, что он пуст, и мои родители уже уехали домой.

По коже пробегают неприятные мурашки, я никогда не видела своего мужа таким злым. Наверное, потому что рядом я – старая и скучная жена, сухая и деревянная. Будь на моем месте его новая любовь, он бы вел себя совершенно по другому. Эта мысль ранит мое больное сердце. Доводит до отчаяния.

– Ты нарочно это делаешь? – здесь он уже дает волю гневу. Его басистый голос отдается звоном в тихом темном коридоре.

– Что я делаю? Отправляю тебя туда, где ты сейчас должен быть? – хмыкаю я, вырвав свою ладонь и сложив руки на груди. Внутри все клокочет от боли и жгучей обиды на неверного супруга.

– Я сказал, перестань, – муж снова грубо хватает меня за запястье, приблизившись в упор к моему уху, опаляет его жарким дыханием. – Оставь свои ядовитые фразочки при себе. Наша дочь больна. И сейчас для меня она на первом месте, ясно тебе?!

Резко отстраняюсь от предателя, пытаюсь вырвать руку из его стального захвата. Но он будто бы назло, сжимает её крепче.

– Поэтому мы с тобой забываем все то, что было сегодня за ужином. Продолжаем играть счастливую семью. Ради Софы.

– А если я не хочу? Если я не хочу больше иметь с тобой никакой семьи?! – раздраженно шиплю, ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы.

– Хочешь ты этого или нет, спрашивать никто будет. Придется, Вера. Придется, – в голосе Юры звучит металл. Чувствую себя в его грубом захвате слабой безвольной куклой. Понимаю, что предатель прав. У меня нет выхода. Ради здоровья и благополучия своей девочки я на все пойду. Даже на сделку с самим дьяволом.

– А как же твоя любовница? По ночам к ней бегать будешь?! – не удерживаюсь от очередной колкости. Возмущение вместе с отчаянием захлестывают меня с ног до головы.

– А вот это тебя не касается, дорогая. Забудь о любовнице. Жила же как-то до этого, даже ничего не подозревая. Вот и дальше живи.

Глава 6

Вера

Сказать, что я возмущена до предела, значит, не сказать ничего. Слова Юры просто выбивают меня из колеи. Я не понимаю, как смогу жить рядом с мужем зная, что он будет периодически бегать к своей любовнице. Беременной любовнице.

Но… Сама не замечаю как, проходят недели. Я взяла больничный, чтобы быть рядом с Софой, проходить все обследования и услышать официальное подтверждение диагноза. Теперь моя девочка будет носить с собой специальный ингалятор, на случай, если приступ вновь повторится.

Юра… Я старалась избегать с ним общения. Думала, так мне удастся унять боль внутри.

Я понимала, что рано или поздно он окончательно уйдет, и я останусь вдвоем с дочкой. Мы останемся вдвоем с дочкой с разбитыми сердцами. Этого момента я боялась больше всего, и в то же время понимала, что так долго мы не продержимся. Неужели Юра не понимает, что нашей дочке все равно будет больно?!

Когда он якобы задерживался на работе, я понимала, что он у неё. В эти моменты меня сжигала дикая боль и жгучая ревность, осознание того, что уже никогда не будет как прежде.

Однажды, когда Юра является домой за полночь, нарочно не ложусь спать и жду его приезда.

– Почему не спишь? – сухо проговаривает он, заметив меня в комнате, где я нарочно оставила работать ночник. Когда Софа засыпает, я ухожу спать в гостиную. Не могу больше делить одну постель с предателем.

Подхожу ближе к мужу, складываю руки на груди. Очерчиваю его пустым взглядом, но в груди все ещё больно свербит.

– Как долго ты ещё собираешься жить на две семьи?!

– Ты меня пилить на ночь глядя решила? – Юра заводится с пол-оборота. Только сейчас замечаю, что он не в духе. Очень странно. По-моему, от любовницы нужно приходить, как минимум, в приподнятом настроении, а не злым как собака. Что у них произошло?

Может, поссорились? Боже, да какая мне разница! Юра уже не часть меня. Он теперь чужой.

– Я задаю вопрос сейчас, потому что раньше у меня не было возможности с тобой поговорить! Ты целый день где-то, – выдаю с наездом, ощущая, как воздух между нами накаляется. Голос дрожит от еле сдерживаемых эмоций.

– Вера, давай потом. У меня был тяжелый день, – устало бурчит Юра, пытаясь пройти мимо меня. Я преграждаю ему путь, впирая решительный взгляд.

– Нет, Юра. Сейчас.

Предатель издает шумный вздох и закатывает глаза. Демонстративно трет переносицу, показывая, насколько сильно он устал бегать от одной семьи к другой.

– Что ты хочешь? – в его голосе звучит раздражение.

– Я так больше не могу, Юра. По-моему, ты задержался здесь… – отрезаю по живому, хоть и понимаю, что без Юры нам с Софой первое время будет тяжело, но лучше сделать это сейчас. У нас ведь есть ещё и Данил. Старший сын не так давно женился и у него уже своя отдельная семья, но если нам потребуется какая-то помощь, я уверена, что он поможет и мы сможем обойтись без предателя.

– Софа ещё не выздоровела, – находит он причину своей задержке.

– Юра, у неё астма! Она не лечится, если ты не понял! Это на всю жизнь! – кричу «шепотом», чтобы не разбудить дочь. Взгляд Юры сужается, челюсти напрягаются, издают едва слышимый скрип.

– Не торопи события. Я сам решу, когда настанет время, – увиливает от ответа предатель, и это снова выводит меня из себя.

– Тебе, конечно, очень удобно. Ты то там, то сям. А обо мне ты подумал?! Мне каково сейчас, зная, что ты не едешь домой, потому что проводишь время со своей любовницей?!

Юра грубовато хватает меня за плечо, прижимает к стене. Грубый оскал заставляет вздрогнуть, и даже где-то в глубине души закрасться страху.

– Потише, дочь разбудишь, – рычит он мне на ухо. Его горячее дыхание обжигает, пытаюсь отстраниться от него, но не могу. Тело немеет. Когда-то Юра, примерно в такой же позе, так страстно меня целовал, а теперь я не испытываю ничего, кроме боли и разочарования.

– Или ты нарочно хочешь, чтобы она все услышала?! – продолжает напирать предатель, затем резко отстраняется. Выдыхаю, чувствуя себя освобожденной.

Правда, должного облегчения не чувствую. Я была права, Юре просто удобно жить на две семьи. Он проводит время с дочерью, она живет в розовой сказке из лжи, где её психика не травмирована разводом родителей.

Когда ему захочется, он едет развлекаться с любовницей. Затем снова возвращается домой… Нет, я устала. Я больше так не хочу. Нужно что-то решать. Но Юра, кажется, как раз-таки не хочет ничего решать.

– Дай мне время, – уже тише добавляет муж, отойдя на самый дальний угол комнаты. Так, что свет ночника не доходит до него, лишь темная фигура виднеется вдали. Там стоит мужчина, который стал моим личным кошмаром.

– Сколько? День, неделя, год? До тех пор, пока я снова не закачу скандал?! – голос звенит обидой, пытаюсь успокоиться, понизить его, но не получается.

– Мам, пап… Вы что, ругаетесь? – слышу сзади себя тонкий голосок Софы.

Внутри меня все обрывается. Мир плывет перед глазами. Юра выходит из тьмы, сверля меня обвиняющим взглядом.

Глава 7

Вера

– Нет, что ты, милая, – отмираю я, натянув на лице беззаботную улыбку. Глаза дочери выражают беспокойство. Неподдельный детский страх закрался в глубине выразительных голубых глазок.

– Мы просто разговариваем с папой, – стараюсь сделать так, чтобы голос звучал максимально непринужденно.

– У твоей мамы слишком громкий голос. Прости, милая, если мы тебя разбудили, – вставляет свое слово Юра, вкладывая в свои слова скрытый укор. А взгляд такой, будто бы это я одна во всех бедах виновата. Негодяй.

Черты лица Софы сглаживаются. Страх и подозрение неладного тут же исчезают, а её хрупкие плечики расслабляются.

– Хочешь, я почитаю тебе сказку? – ласково глажу дочку по мягким волосикам.

– А можно п-папа? – несмело спрашивает малышка, и я чувствую неприятный укол ревности. Отгоняю эгоистичные мысли в сторону, я понимаю Софу, меня она видит постоянно, а Юра у нас человек занятой. То по работе, то по любовницам скачет.

Софа просто соскучилась по нему, поэтому и хочет, чтобы он был рядом с ней, уделил ей внимание. Возможно, она чувствует, что её отец скоро уйдет из семьи… Эти мысли наносят острый удар куда-то в район солнечного сплетения. Так, что становится трудно дышать, воздуха словно не хватает.

– Да, конечно, солнышко, – голос Юры смягчается, в нём сочится вся любовь и нежность по отношению к дочери.

Софа и Юра скрываются в дверях детской, а я снова остаюсь одна. Со своими мыслями. Этот разговор снова ни к чему не привел. Мне что, пинками под зад выгонять Юру? Как вообще действовать? Как сделать так, чтобы было правильно? Я не понимаю. Запуталась в этой паутине лжи, боли и отчаяния, которую создал Юра. Это все из-за него!

Спустя полчаса слышу тихий щелчок двери. На цыпочках из детской выходит Юра. Значит, дочь уснула.

– Мы не договорили, – торможу предателя, правда на этот раз уже полушепотом, чтобы не помешать в очередной раз сну дочери. В тишине мой голос кажется строгим.Наверное, сказывается учительская деятельность.

Юра подходит ближе. Наклоняется вплотную, так, чтобы я достаточно хорошо расслышала его слова:

– Хватит. Из-за тебя дочь едва не раскусила нас! Думаешь, ей было бы легче, если бы она услышала наш разговор?! – рычит мне на ухо подонок, и его обжигающее дыхание касается моего уха.

– Она все равно рано или поздно узнает. И легче ей от этого не станет! – шиплю в ответ, голос садится на отчаянный хрип.

– Она узнает тогда, когда я посчитаю нужным это сделать.

– Когда?! Когда твоя любовница родит тебе ребенка? Может, прям на выписке и огорошишь Софу, что ты променял нас на другую семью?! – слова выходят из меня с глухим свистом, понимаю, что снова не могу сдержаться. Контроль летит к чертям, и я вообще не помню, чтобы когда-либо позволяла себе говорить все, что вздумается.

Юру цепляют мои слова. Он грубо хватает меня за руку, его пальцы впиваются в кожу мертвой хваткой.

– Прекрати. Иначе я тоже могу не сдержаться, – с угрозой цедит предатель, и я не понимаю, на что это он намекает?!

– Признай, тебе тоже удобно, что я рядом. Все будто бы по-прежнему…

С силой отпихиваю от себя предателя. Он отшатывается назад, отряхивая рубашку.

– По прежнему никогда не будет! – цежу сквозь стиснутые зубы.

– Спокойной ночи, Вера, – пыл предателя резко сходит на нет. Он просто молча уходит в спальню, плотно закрывая за собой дверь.

Мерзавец! Да что он о себе возомнил? Он не имеет права управлять нашими жизнями так, как ему вздумается. На кону здоровье нашей дочери. Как физическое, так и моральное.

Ложусь на неуютный диван, к которому никак не привыкну. Всю ночь кручусь в постели, так и не найдя удобное положение, в котором смогла бы уснуть.

Просыпаюсь в удрученном разбитом состоянии. Сегодня я выхожу на работу в школу, Софа также выходит на занятия после перерыва из-за болезни. Предстоит тяжелый день, а я с самого утра ощущаю жуткую слабость и апатию. Замазываю синяки под глазами, а также, уже ставшие очевидными, морщины, плотным слоем тонального крема.

Завтрак проходит в накаленной обстановке. Во всяком случае, для меня. Потому что мне снова приходится играть роль любящей жены. Юре это дается намного легче. А я чувствую скованность и укор совести, что обманываю дочь. Лью ей в уши сладкую ложь, когда на самом деле наша семья уже давно разрушена.

– Пока, папуль! – прощается Софа с Юрой, помахав ему рукой.

– Пока, принцесса! До вечера, – он подмигивает ей, а меня же пробирает колючими мурашками от его слов. Сколько это будет продолжаться?

Расходимся по машинам. Юра уезжает на работу в одиночестве. А мы вместе с Софой едем в школу, в которой я работаю, а она учится.

Я очень надеялась, что хотя бы этот день пройдёт гладко и не принесет мне никаких сюрпризов. Ощущаю неладное ещё тогда, когда мой урок прерывает завуч. Постучав в дверь, она прочищает горло и выдает сухим деловым тоном:

– Вера Владимировна, вы мне нужны.

Медленно опускаю руку вниз, кладу мел на место, так и не дописав формулу на доске до конца.

– Дети, посидите спокойно пожалуйста, я скоро вернусь, – объявляю я, хотя вовсе не уверена, что мои избалованные восьмиклашки послушаются меня.

Выхожу в безлюдный коридор, наблюдаю на себе размытый взгляд Раисы Игоревны – завуча школы по воспитательной работе, строгой и серьезной женщины, которая всю свою жизнь посвятила школе. Настолько сильно, что так и не обзавелась семьей, в свои пятьдесят три года женщина живет совсем одна в компании трех кошек.

– Что-то случилось? – внутри зарождается неприятный отголосок тревожности. Неужели кто-то из моих учеников что-то натворил? Иначе Раиса Игоревна бы не пришла просто так посреди урока.

– Да. Случилось. Ваша дочь София устроила драку со своими одноклассницами.

Глава 8

Вера

После четвертого урока спешу на разговор с учителем Софы -Эльвирой Геннадьевной.

Все дети уже разошлись, лишь одна Софа сидит в коридоре, понуро опустив голову вниз. Дочь прекрасно понимает, что сейчас будет, поэтому даже боится посмотреть на меня.

– Жди меня здесь и никуда не уходи! – строго выдаю я, Софа лишь кивает в согласии.

Постучавшись в дверь, вхожу внутрь.

Класс пустой, только солнце, пробиваясь сквозь окна, рисует пылинки в воздухе. Эльвира Геннадьевна сидит за своим столом, скромным и аккуратным, как и она сама.

Заметив меня, она приветственно кивает. Молодая голубоглазая блондинка смотрит на меня с укором. Создается ощущение, что это не дочь моя подралась, а я сама.

Мы с Эльвирой Геннадьевной относимся друг к другу нейтрально. Между нами нет ни дружбы, ни вражды. Она пришла в школу не так давно, полтора года назад и класс, в котором учится Софа – первый в ее опыте. Девушке всего двадцать три, и она только его набирается, но почему-то держится обособленно от коллектива.

– Добрый день. Объясните мне, что случилось, – я присаживаюсь напротив неё.

Прочистив горло и расправив плечи, Эльвира Геннадьевна выдает с очевидным упрёком:

– Софа подралась с двумя девочками. Лизой и Варей. Не знаю, что там у них произошло и что они между собой не поделили, но Софа начала эту бойню первой, – женщина смотрит на меня предосудительным взглядом. Глаза впиваются в меня острой хваткой, от такого пристального взгляда ощущаю себя некомфортно. Ощущение, что я сама являюсь нашкодившей ученицей под прицелом строгого учителя. Но прогибаться я не собираюсь.

– Так узнайте, – решительно выдаю я, отчего учитель изумлено хлопает ресницами. Смотрит на меня так, будто бы я её оскорбила. С возмущением.

– В смысле?

– Вы не знаете, что девочки не поделили. А я вам говорю, что следовало бы для начала узнать причину конфликта, а затем обвинять Софу, – незаметно сжимаю кулаки. Хоть я и злюсь на дочку, все равно буду до последнего стоять за неё. Потому что я знаю свою девочку, она за всю свою жизнь и мухи не обидела. И если она начала применять силу, значит, дело серьезное.

– Решать проблемы кулаками это не подобает общешкольным правилам, – не ожидав от меня такого сопротивления, скомкано выдает девушка.

– Я прекрасно это знаю, Эльвира Геннадьевна. И не говорю, что моя дочь поступила верно. Но, возможно, эти девочки могли ее обидеть или наговорить что-то неприятное, спровоцировать нарочно, что вывело Софу на эмоции. Вы же в курсе, что у неё астма… – стараюсь говорить спокойно, но внутри все кипит. Кажется, что все проблемы разом навалились на мои плечи.

– Я в курсе, – грубовато перебивает девушка, – Но не стоит прикрываться болезнью.

От резкого высказывания учителя на миг теряюсь. Думала, Эльвира Геннадьевна будет более… Понимающей, что ли. Становится немного обидно от предвзятого отношения девушки, ведь Софа очень любит свою учительницу и всегда положительно к ней относилась.

– У Софы сейчас тяжелый период в жизни, – заплетающимся языком проговариваю я, ощутив как от дикой сухости во рту он прилип к небу.

– У вас проблемы в семье? – пристальный взгляд коллеги заставляет невольно вздрогнуть. Ощущение, что она видит меня насквозь.

– Эм… Нет, – проглотив плотный ком, вставший поперек горла, выдавливаю из себя.