Форма из хаоса

Лейла вышла, сжимая в потных ладонях чёрную коробку. Ручка тянула вниз, как гиря. Это был не подарок. Это была печать. Публичное обозначение того, что она – его протеже. Его находка. Его собственность в глазах всего агентства. Отказаться сейчас, после слов директора, значило проявить чудовищную неблагодарность и поставить крест на стажировке. А стажировка была кислородом, единственным светом в туннеле её жизни.

Вернувшись домой, она не спрятала подарок. Она поставила коробку на стол в своей комнате и смотрела на неё. Лунный свет падал на матовый титан, и гравировка лабиринта казалась живой, готовой затянуть взгляд. Он дарил ей лабиринт. И приглашал войти.

Именно в этот момент, глядя на этот безупречный, холодный объект, она поняла: так больше не может продолжаться. Его щедрость была формой удушья. Каждый подарок, каждая помощь затягивали петлю. Нужно было действовать. Не просто бояться, а искать слабость в этой монолитной стене влияния и денег.

Этой же ночью, когда дом погрузился в сон, она включила ноутбук. Не для учёбы. Для войны. Она вбила в поиск «Виктор Торн» + «скандал» + «Вермонт». Первые страницы – глянцевые статьи. Она копнула глубже, в форумы, в архивы местных газет. И нашла. Сухую заметку тридцатилетней давности из «Вермонт Трибюн»: «Пропала местная школьница, Сара Митчелл, 16 лет. Последний раз её видели в компании одноклассников. Полиция вопросов не имеет.» В списке одноклассников, упомянутых в более поздней статье, мелькнуло знакомое имя: Виктор Торн.

Сердце заколотилось. Она искала дальше. Нашла ещё одну заметку, через месяц: «Трагедия в семье Торн: глава семьи найден мёртвым. Предполагаемое самоубийство.» Альберт Торн. Отец.

Слишком много совпадений. Пропавшая девушка. Самоубийство отца сразу после. Семья, сбежавшая из города.

Руки её дрожали. Она открыла сайт частных детективов. Не тех шикарных, что работают с корпорациями, а контору с кричащей рекламой и низкими ценами – такую, на которую девушка в её положении могла бы посягнуть, отчаявшись. Она создала одноразовую почту и написала короткий, обрывистый запрос:

«Требуется информация. Дело Сары Митчелл, Вермонт, 1993. Особый интерес: Виктор Торн, сын Альберта Торна. Любые подробности, слухи, неофициальные данные. Бюджет минимальный. Анонимность.»

Она нажала «Отправить» и тут же выключила ноутбук, словно боялась, что письмо вырвется из экрана и закричит. Это было безумие. Детектив мог быть куплен, Виктор мог узнать обо всём. Но ей нужно было хоть какое-то действие. Хоть тень сопротивления. Хоть намёк на то, что у этого идеального, пугающего человека есть трещины в прошлом.

Утром, собираясь на смену в «Виталити», она взглянула на чёрную коробку с ручкой. Теперь она видела в ней не просто подарок. Она видела в ней трофей первой разведки. Напоминание о том, с кем она имеет дело. И молчаливое обещание самой себе: если он думает, что купит её дорогими безделушками, он ошибается. Она примет его «инвестицию». А сама будет тихо копать под фундамент его безупречной биографии.

Хаос в его идеальный порядок только что был посеян. Не громом, а шёпотом в цифровой пустоте. И первый шаг к будущей войне был сделан.

Глава 6. Случайный свидетель

Ответ пришёл не на почту. Он пришёл в виде смс на её старый, дешёвый телефон, который она использовала только для звонков родителям и в который была вставлена анонимная сим-карта. Сообщение было лаконичным и пугающим: «Ваш запрос получен. Тема требует личной встречи. Безопасное место: сквер у старой церкви на Бейкер-стрит, завтра, 15:00. Принесите 500 наличными. Придите одна. Бросьте телефон дома. Я узнаю вас. Л.Б.»

Лейла весь вечер перед встречей не находила себе места. Пятьсот долларов – это почти вся её скрытая «чёрная» касса, которую она годами откладывала понемногу на случай крайней нужды. Отдать их незнакомцу… Но альтернативы не было. Она сняла деньги, тщательно продумала маршрут, оставив телефон в ящике стола.

Сквер у заброшенной неоготической церкви Святого Игнатия был тихим и пустынным даже днём. Скамейки покрыты птичьим помётом, граффити на стенах. Лейла села на указанную в смс скамейку, сжимая в кармане пальто конверт с деньгами. Каждую минуту ей казалось, что из-за угла выйдет Итон или из-за деревьев появится Виктор с той же ледяной улыбкой.

Он подошёл бесшумно, сел рядом, не глядя на неё. Лео Бранч. Ему на вид было за пятьдесят, но выглядел он на все семьдесят. Лицо измождённое, в глубоких морщинах, глаза запавшие, но острые, как у старого, загнанного волка. От него пахло сигаретами и дешёвым кофе.

– Вы Лейла Мерфи, – констатировал он, глядя прямо перед собой на облупленную статую ангела.

– Да. Вы… Бранч?

– Я тот, кто получил ваш запрос. И тот, кто потратил последние двадцать лет, пытаясь найти свою сестру, которая работала у Торнов в Вермонте и исчезла через месяц после Сары Митчелл. – Он повернул к ней голову. Его взгляд был безжалостным и полным такой безнадёжной усталости, что ей стало физически больно. – Так что вы либо провокатор, посланный им, чтобы выкурить меня из норы. Либо самая несчастная и глупая девушка в этом городе. Кто вы?

– Я та, кого он сейчас «опекает», – тихо сказала Лейла. – Он платит за лечение моему отцу, дал мне работу, дарит подарки. Я чувствую, что это ловушка. Я наткнулась на старые статьи… про Сару, про его отца.

Бранч коротко, беззвучно засмеялся.

– Опекает. Хорошее слово для того, что он делает. – Он вытащил потрёпанную папку из-под куртки. – Двести. Аванс. Остальное – если информация будет полезной и если вы останетесь живы, чтобы её использовать.

Лейла дрожащей рукой протянула ему половину суммы. Он сунул деньги в карман, не глядя, и открыл папку. Там были не распечатки, а фотокопии старых, пожелтевших документов, вырезок, рукописных заметок.

– Альберт Торн не покончил с собой, – начал Бранч, его голос стал низким, монотонным, как у следователя на допросе. – Его нашли в кабинете с ножом в груди. Угол вхождения, поза – ничего не сходилось с версией о самоубийстве. Но у местного шерифа внезапно оплатилась ипотека, а его сын-наркоман прошёл дорогостоящий курс реабилитации. Дело закрыли.– Он ткнул пальцем в копию протокола. – А вот интереснее. Запись из журнала вызовов скорой за тот день. За час до того, как тело нашли, со стационарного телефона в доме Торнов был совершён анонимный звонок. Диспетчер записал: «Мужской голос, молодой, очень спокойный. Сказал: «На Ридж-роуд, 14, требуется уборка. Биологический материал». И бросил трубку».

Лейлу бросило в холод.

– Это… он?

– Кто же ещё? Он вызвал уборщиков до того, как тело обнаружили. Знал, что отец мёртв. И хотел, чтобы его нашли в «правильном» виде. – Бранч перевернул страницу. – Сара Митчелл. Официально – беглая подросток. Неофициально… у неё были проблемы дома. Она доверяла Виктору. Он был умён, красив, богат. Изучал с ней биологию. Говорил, что хочет стать хирургом. – Бранч сделал паузу, его глаза стали стеклянными. – Моя сестра, Кейт, была горничной в поместье. Она говорила, что боится «молодого хозяина». Что он смотрит на людей, как на вещи. За неделю до исчезновения Сары она видела, как он вёз в багажнике своей машины большой рулон брезента и новую лопату. А потом… потом Кейт просто не вернулась с работы. Её вещи остались в её комнате в квартире. Полиция сказала – сбежала с парнем. Но её парень тоже исчез. Следов нет. Вообще.

Он замолчал, смотря в пустоту. Лейла не решалась пошевелиться.

– Почему вы всё это знаете? Почему не пошли в полицию? – наконец спросила она.

– Я ходил. Со всем, что у меня было. Меня высмеяли. Потом ко мне пришёл человек. Не Итон – тот тогда ещё пацаном был. Другой. Показал фотографии моей жены, выходящей из школы с нашей пятилетней дочкой. Сказал: «Лео, ты устал. У тебя галлюцинации. Займись своей семьёй. Или несчастные случаи случаются даже с самыми осторожными». – Бранч вытер лицо ладонью. – Я струсил. Я забился в свою контору и двадцать лет брал дела о пропавших кошках и изменах мужей. А вы… вы полезли в пасть к тигру с палкой.

– Что мне делать? – прошептала Лейла, и в её голосе звучала настоящая, детская беспомощность.

– Бежать. Собрать родителей и раствориться. Сменить имена, уехать на край света. Он не всесилен, но если вы в его поле зрения… он найдёт. Он коллекционер. А вы теперь – предмет, проявивший непокорность. Это для него самый ценный экземпляр.

– Я не могу бросить отца. Он прикован к больничной койке, которая оплачена фондом Торна.

Бранч кивнул, как будто ожидал этого.

– Значит, у вас один путь. Играть в его игру. Быть идеальной, благодарной протеже. И копать. Не в интернете. В реальном мире. Ищите слабые звенья. Людей, которые боялись, но не были куплены. Свидетелей, которые могли что-то видеть. – Он сунул ей папку. – Здесь несколько имён. Старый садовник Торнов, который спился. Медсестра из больницы, где умерла его первая жена, Эвелин. Они могут быть уже мертвы или сломлены. Но это начало. И ради всего святого, будьте осторожнее, чем я.

Он встал, чтобы уйти.

– Подождите, – остановила его Лейла. – А если… если я что-то найду? Настоящие доказательства?

Бранч обернулся. В его глазах вспыхнула искра того, что когда-то было яростью и решимостью.

– Тогда приходите сюда. В этот сквер. Каждую среду в это же время. Если я не появлюсь три недели подряд… значит, меня нашли. И тогда бегите, не оглядываясь. Потому что вы будете следующей.

Он растворился среди деревьев так же бесшумно, как и появился. Лейла сидела на скамейке, сжимая папку с призраками прошлого. Информация Бранча не была неопровержимым доказательством. Это были слухи, косвенные улики, истории сломленных людей. Но это была правда. И это меняло всё. Теперь она знала – её страх не был паранойей. Монстр был реальным. И у него была история.

Она шла домой, и холодный осенний ветер обжигал лицо. План Бранча – бежать – был невозможен. Играть в покорную ученицу… это она уже делала. Но теперь у неё была цель. Не просто выжить. Найти слабое звено. Разговорить пьяного садовника. Найти ту медсестру. Докопаться до истины, которая похоронит Виктора Торна.

И когда она вернулась домой и увидела на столе чёрную коробку с ручкой, её взгляд был уже другим. Это был не просто подарок. Это был вызов. И она его принимала. Пусть он думает, что лепит из неё произведение искусства. А она тем временем будет тихо, методично искать трещину в самом скульпторе.