Что будет после расторжения помолвки? Книга 1

Перед королевством стоял выбор: обходительный Арклейн, способный обеспечить стабильность, или же Лидис с нераскрытыми управленческими способностями, но превосходящий брата по чистоте крови и могуществу магических сил. Закон предписывал передачу власти первому принцу, но король не мог официально назвать Арклейна преемником из-за преобладающего влияния «фракции Лидиса». А в Розалии лишь после проведения церемонии наречения наследник получает официальный титул кронпринца, поэтому вопрос о престолонаследии находился в подвешенном состоянии.

До сих пор дом Фрозе придерживался нейтральной позиции по этому вопросу. Точнее сказать, большинство дворян на севере, вдали от центральной части страны, поддерживали нейтралитет. Однако в этот светский сезон Сириус решил принять приглашение маркиза Рожеля, тем самым показывая, что в дальнейшем графский род Фрозе намерен поддерживать первого принца.

– Брат, мы выбрали сторону принца Арклейна, потому что барон Потрие поддерживает второго принца?

– Просто не хочу иметь ничего общего с этим выскочкой!

– И из-за такой причины ты присоединяешься к сдающей позиции фракции первого принца?

– Винтия и Потрие пренебрегли нашим домом. Я принял такое решение вместе с дядей, тебе не о чем беспокоиться. В любом случае сохранять нейтралитет дальше было бы невозможно. Так что это к лучшему. Даже если принц Лидис станет королем, просто со стороны короны на нас будет оказываться более сильное давление.

– Так в этом и главная проблема…

Прошения на снижение налогов, затраты на транспортировку магических камней, финансовая помощь для снижения численности драконов – все эти вопросы напрямую зависели от благосклонности правящей верхушки. Именно по этой причине дом Фрозе держал нейтралитет, чтобы тщательно оценить, к какой стороне следует примкнуть.

– Не смотри на меня так, Эстель. Твоя расторгнутая помолвка не единственная причина поддержать фракцию первого принца.

– Лжец…

– Вовсе нет. Я принял это решение, учитывая характер принца Арклейна.

– Да что ты о нем вообще знаешь?

– Кое-что знаю. Ты не забыла, что твой брат учился там же, где и его высочество?

Из Королевского колледжа в Альбионский университет – вот идеальный путь к успешному образованию для юноши благородного происхождения. Оба заведения, доступные только представителям мужского пола, являлись в королевстве самыми престижными и сложными для поступления. Хотя Сириус и бросил учебу ради того, чтобы принять на себя обязательства главы семьи, он все равно прошел часть этого пути. В настоящее время принц Лидис обучался в Королевском колледже, однако не все его выпускники могут поступить в Альбионский университет. Поэтому к принцу было приковано особое внимание. Но даже если и удастся, ему наверняка не избежать сравнений с братом и критики, если успехи будут хуже, чем у Арклейна. Как бы прискорбно это ни звучало, но таков удел того, кто рожден в королевской семье.

Мысленно посочувствовав принцу Лидису, Эстель пристально посмотрела на брата:

– Все-таки ты и вправду был таким способным…

– Родись я на два года позже, то вряд ли смог бы поступить. В год, когда поступал его высочество, конкурс был особенно высоким, – проговорил Сириус с горькой улыбкой на лице.

Стоило объявить о беременности в королевской семье, как среди знати начался всплеск рождаемости: все стремились войти в окружение будущего принца или принцессы. Лайлу и Клаусу Рожелю, как и принцу Арклейну, сейчас по двадцать три года.

– Вы были близки с принцем Арклейном, когда вместе учились?

– Нет, мы были на разных курсах и даже не пересекались на дополнительных занятиях. Хотя однажды мы обсуждали, как лучше охотиться на крылатых драконов.

– Да это даже знакомством не назовешь!

– Я и без тебя знаю. И все же он производил впечатление сдержанного и доброжелательного человека.

– Разве не большинство членов королевской семьи ведут себя так на публике?

В представлении Эстель образ королевской особы – это вечно улыбающееся лицо, руки, грациозно машущие толпе…

– Принц Арклейн, возможно, будет присутствовать на сегодняшнем балу. Если повезет, ты даже сможешь с ним потанцевать.

Неудивительно, ведь род маркизов Рожель – родственники принца Арклейна по материнской линии.

– Становиться принцессой я точно не собираюсь… – Девушка испуганно помотала головой, словно отгоняя саму мысль об этом.

Для Эстель, обладающей способностью читать чужие эмоции, это было бы невыносимо. Даже обычные светские мероприятия, где у каждого скрытые мотивы, изматывали ее – о жизни при дворе не могло идти и речи.

За этой непринужденной беседой они и не заметили, как экипаж графской семьи Фрозе подъехал к городской резиденции маркиза Рожель. Этот особняк, без сомнения, был одним из самых впечатляющих в столице, что вполне ожидалось от рода, столь могущественного и подарившего стране первую королеву.

– Ну что, пойдем? Позвольте вашу руку, миледи.

– Давно ты меня не выводил в высший свет, братец, – сказала Эстель, игриво улыбнувшись, словно довольная своей маленькой шалостью, и вышла из кареты, держа брата за руку.

Как и следовало ожидать, бальный зал поражал своим великолепием не меньше, чем сам особняк. Маленький дом графа Фрозе не шел ни в какое сравнение – сверкающие люстры, антикварная мебель, и повсюду были розы, выращенные, вероятно, в собственной оранжерее.

Само название королевства Розалия в переводе с древнего языка означало «Сад роз». На гербе правящей династии была изображена белая роза, являвшаяся национальным символом королевства. Именно поэтому розы здесь встречались на каждом шагу. Для знати выращивание разнообразных сортов роз в оранжереях и поддержание их круглогодичного цветения являлось показателем особого статуса.

В особняке маркиза все дышало роскошью – от штор, скатертей и обоев до мельчайших деталей интерьера. На стенах висели пейзажи известных художников, а на полках красовался фарфор и керамика из далекой восточной империи Ян. Его молочно-белая глазурь с невероятно гладкой текстурой была недостижима для местных умельцев, поэтому изделия янских мастеров ценились чрезвычайно высоко.

Впервые оказавшаяся в резиденции маркиза Рожеля Эстель почувствовала себя очень неуютно. Девушка сильнее сжала руку Сириуса. Все-таки подобные мероприятия были не для нее. Почти каждый проходящий мимо джентльмен или дама изображали на лице улыбку, но мана их была мрачная и темная. Эстель становилось дурно от такой атмосферы. Это место – настоящее логово зла, все было наполнено обманом, лицемерием, завистью и злобой, каждый из присутствующих скрывал свои истинные чувства под маской. Вдруг среди этого мрака девушка ощутила сзади приближение невероятно сияющей маны.

– Эстель? Это ведь ты?

Услышав свое имя, Эстель обернулась и увидела Киру Вэрни – свою близкую школьную подругу.

– Кира! Сколько времени прошло!

– Эстель, кто эта прекрасная леди? – поинтересовался Сириус.

– Моя одноклассница из академии Эдьюрена. Кира, познакомься – мой брат Сириус, – представила Эстель своего брата Кире, а затем снова обратилась к Сириусу. – Брат, это виконтесса Кира Вэрни.

– Рад знакомству, виконтесса. Сириус Фрозе, старший брат Эстель.

– Взаимно, граф Фрозе. – Кира мило улыбнулась и склонилась перед Сириусом в грациозном реверансе.

– Эстель, до меня дошли слухи о разрыве твоей помолвки… Не падай духом, – обеспокоенно произнесла Кира и сжала руку девушки.

– Не буду врать, что меня это совсем не беспокоит, но я не намерена предаваться унынию. Хотя бы потому, что это помогло мне снова встретить тебя, Кира, – Эстель ответила подруге улыбкой и сжала в ответ ее руку.

– Кира, прошу меня простить, что прерываю, но ты не могла бы подойти на минуту? – прозвучал мужской голос позади них.

Это был муж Киры, виконт Вэрни.

– Прости, мне нужно возвращаться. Я так обрадовалась, увидев тебя, что совсем позабыла о правилах приличия. Поговорим попозже, хорошо? – сказав это, Кира удалилась так же поспешно, как и подошла.

– Впервые встречаю твою подругу.

– Она вышла замуж сразу после выпуска, к тому же ее семья поддерживает фракцию первого принца, поэтому мы общались только письмами, – ответила девушка на немой вопрос брата, пожав плечами.

После окончания учебы отношения между людьми неизбежно меняются. Кира была одной из тех подруг, от которых пришлось отдалиться из-за разницы в политических взглядах и изменении жизненных обстоятельств. Но теперь, поддержав сторону первого принца, было бы замечательно снова возобновить общение.

Заметив, как Кира машет ей рукой, Эстель помахала ей в ответ. В этот момент справа пронеслась волна шепота. В центре этих шушукающихся голосов особняком стояла выделяющаяся троица.

– Его высочество принц Арклейн. Он все-таки пришел, – пробормотал Сириус.

Эстель даже без пояснения брата сразу поняла, кем были эти трое. Хотя она и не встречалась с ними лично, но не раз видела их издалека на королевских приемах. Это были Клаус Рожель, хозяин сегодняшнего бала, принц Арклейн и Оливия Рейнсворт, наиболее вероятная кандидатка на роль принцессы. Если Клаус был воплощением льда, то Арклейн был сродни ласковому весеннему солнцу – золотоволосый синеглазый красавец. Ярко-синие глаза, походившие на редкостные сапфиры, были отличительной чертой королевской четы. Этот оттенок, характерный для правящей династии, носил название «королевский синий» и был запретным для всех, кроме членов королевской семьи. Только ее представители могли носить одежды и украшения в таком цвете. Оливия Рейнсворт, младшая дочь маркиза Рейнсворта, поддерживавшего первого принца вместе с домом Рожель, играла роль спутницы принца. Волосы кораллового оттенка и голубые глаза создавали образ хрупкой красавицы.

«Возможно ли, что леди Оливия безответно влюблена в его высочество?» – Эстель, внимательно изучая выражение их лиц и излучаемую ману, задумчиво наклонила голову. Арклейн, мягко улыбаясь, непринужденно беседовал с Оливией, но, в отличие от лучезарно сияющей маны своей спутницы, аура вокруг него была мрачной и густой. Пока Эстель размышляла об этом, ее взгляд неожиданно встретился с взглядом Клауса, стоявшего рядом с принцем и Оливией. Мужчина, не отрывая взгляда, что-то прошептал Арклейну на ухо. В следующее мгновение принц простился с Оливией и вместе с Клаусом направился к Эстель с братом. Золото и серебро, оба такие разные, но неотвратимо приковывавшие взгляды.

– Граф Фрозе, благодарим вас за то, что почтили нас своим присутствием на сегодняшнем балу, – произнес Клаус, остановившись перед Эстель и ее спутником.

– Сердечно благодарим вас за столь любезное приглашение, – ответил вдруг напрягшийся Сириус.

Клаус одарил его холодной усмешкой и добавил:

– Рад, что вы успели посетить нас, пока розы не осыпались.

«Пока розы не осыпались» – местная идиома, означавшая «пока не стало слишком поздно». Выражение лица Клауса и его аура излучали нескрываемую враждебность в их сторону, словно направленные на них шипы. На мгновение растерявшись, Сириус все же смог натянуть дежурную улыбку и ответил:

– Приятно это слышать. Надеюсь, наш дом сможет послужить становлению и процветанию роз.

Этот смелый ответ открыл для Эстель новую сторону ее обычно прямолинейного брата. Видимо, слова Сириуса задели Клауса, потому что его мана помрачнела. В то же время аура Арклейна стала намного ярче. Похоже, Сириусу все-таки удалось привлечь внимание принца.

– Лорд Сириус, сколько времени прошло с нашего последнего разговора!

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество Арклейн, я польщен оказанной мне честью.

После слов принца Сириус поклонился с наивысшей степенью учтивости. Эстель, следуя примеру брата, склонилась в реверансе.

В высшем свете было негласное правило, согласно которому никто не имел права обращаться к высшему по рангу, пока тот не заговорит первым. Оказанное принцем внимание было равнозначно его личному одобрению присутствия семьи Фрозе на балу. Тут же враждебность, исходившая от окружающих, ослабла, и стало легче дышать.

– Эта юная леди – ваша сестра?

– Да, ваше высочество. Позвольте представить мою младшую сестру Эстель.

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество, позвольте представиться – Эстель Фрозе.

Как только Эстель закончила формальное приветствие, она физически почувствовала, как мана окружающих ее людей, а особенно молодых девушек, сгустилась. Вероятно, им было не по нраву, что новоиспеченная гостья осмелилась заговорить с его высочеством.

– Кажется, это наша первая беседа с момента вашего дебюта в свете?

Совершеннолетие в восемнадцать лет для дочерей аристократов определенного уровня означало представление королевской семье на балу во дворце. Поэтому предлог для разговора принц Арклейн выбрал весьма осмотрительно, чтобы не привлекать лишнего внимания окружающих.

– Вы помните, ваше высочество? Это великая честь для меня, – для соблюдения приличий Эстель изобразила оживленную радость.

– К сожалению, первый танец уже обещан, но не соблаговолите ли вы составить мне компанию на следующем?

«Ни за что», – невольно подумала она. Но отказывать членам королевской семьи было неуместно.

– Премного благодарна за приглашение, ваше высочество, с радостью приму его, – ответила девушка, стараясь сохранить выражение неподдельного восторга.

– Ходят слухи, что ее жениха увела дочь разбогатевшего барона Потрие.

– Разве это не тот дом, который постоянно переобувается на ходу?

– Потрие же на стороне второго принца, вот они сюда и приехали, разве нет?

– А я слышала, что леди Диана никого не уводила, они уже были в отношениях, и это леди Фрозе сама влезла.

– Вот как? И кому верить?

Отовсюду слышалось перешептывание. Знатные дамы умели сплетничать ровно так, чтобы речь балансировала на грани слышимости, и их невозможно было поймать на этом занятии. Если им указывали на недопустимость сплетен и неправду, то в ответ следовало обвинение в подслушивании. В итоге страдала репутация того, кто указывал.

Хотя и говорят, что слухи обрастают небылицами, но чтобы все перевернули с ног на голову и пострадавшая сторона была выставлена виновницей, немыслимо.

– Но ведь Эстель ни в чем не виновата!

– Виновата или нет, скандал уже бросил тень на ее репутацию…

Эстель криво улыбнулась, глядя на расстроенное выражение лица брата. Расторжение помолвки не прошло бесследно для ее имени. Девушка это понимала, но подобные комментарии высшего общества приводили в ярость. Хотя урон понесли обе стороны конфликта, удар по дому Фрозе оказался, несомненно, сильнее.

– Как же раздражает, еще одно слово – и я молчать не стану! Покажу им, как распускать грязные слухи!

– Прекрати, ты хочешь погубить наш дом?

Эстель была безмерно счастлива, что брат разделял ее гнев.

– Твой брат обязательно найдет тебе достойного мужа!

– Возлагаю на тебя большие надежды, братец.

– Если не найдется подходящего кандидата, ты всегда можешь остаться во Фрозе.

– Прозвучало так, как будто ты уже сдался, хотя еще даже и не начинал искать, – надув губы, Эстель сердито посмотрела на брата, как вдруг заиграл оркестр.

Первый танец, знаменующий начало бала, – кадриль, которую исполняли четыре знатные пары. Когда Арклейн с Оливией, как самые влиятельные гости, вышли в центр зала и начали танцевать, за ними последовали Клаус и его мать, бывшая маркиза, и еще две пары, бывшие ключевыми фигурами фракции первого принца.

Как только кадриль закончится, настанет очередь Эстель танцевать с принцем. Возможно, это было всего лишь проявление любезности по отношению к дому Фрозе, впервые посетившему бал, организованный сторонниками первого принца. Но несмотря на это, Эстель так нервничала, что у нее скрутило живот.

– Смотри, не отдави ногу его высочеству…

«Это будет уже не моя проблема», – подумала девушка и бросила на брата испепеляющий взгляд.

Как только кадриль закончилась, Арклейн прямиком направился к Эстель.

– Леди Эстель, я пришел за вами, как и обещал. Не окажете ли честь потанцевать со мной?

– С превеликим удовольствием, – ответила девушка и взяла Арклейна за руку с видом, полным восторга.

Рост Эстель был вполне обычным, в то время как принц был на голову ее выше. Когда они заняли танцевальную позицию, глаза девушки оказались на уровне его груди. С Лайлом у них была примерно такая же разница в росте. Внезапные воспоминания о бывшем женихе тупой болью отозвались в груди.

Словно вопреки переживаниям Эстель, зазвучала плавная, нежная мелодия. Как и было указано в программе вечера, вторым танцем был медленный вальс. Танцевальные навыки девушки были довольно средними. Нельзя сказать, что она совсем не умела танцевать, но все же было куда совершенствоваться. Однако благодаря уверенным и точным движениям Арклейна Эстель с удивлением обнаружила, что, невзирая на их разницу в росте, она танцует куда лучше, чем обычно.

Леди Фрозе никогда не питала особой симпатии к светским мероприятиям и не танцевала без крайней на то необходимости, потому ей было не с кем сравнивать, насколько хорошо танцует принц, кроме как с Лайлом и Сириусом. Бывший жених танцевал так же средне, как и она сама, а Сириус был неуклюж как медведь. Их танцы с Лайлом всегда были словно по учебнику, только шаблонные движения без эмоций. Сириус же, обладая прекрасной физической формой, мог танцевать вполне прилично, если бы подходил к делу серьезно. С другими дамами он был предельно обходителен и осторожен, а Эстель намеренно наступал на ноги. По сравнению с этими двумя Арклейн был совсем другой, вел в танце легко и грациозно. И постепенно обуревавшие ее горестные чувства отступили.

– Вы прекрасно танцуете, – произнес принц.

– Все благодаря вашему мастерству, ваше высочество, – улыбнувшись, ответила девушка на его похвалу.

Арклейн был воплощением сказочного принца. Он обладал не только привлекательной внешностью, но и был прекрасно сложен: высокий, стройный, но в то же время мускулистый. Искусно расшитый сюртук, надетый по случаю сегодняшнего бала, смотрелся на нем великолепно. Однако из-за сверхспособностей девушка не смогла полноценно насладиться танцем. С самого начала вальса Эстель почувствовала, как аура молодых девушек вокруг стала устрашающе темной. Мана Арклейна тоже была немного мрачной, но так как она не изменилась с момента кадрили с Оливией, Эстель надеялась, что причина крылась не в личной неприязни к ней, а в нелюбви к танцам.

Во время танца на одном из поворотов девушка почувствовала что-то странное. Удивленно вздрогнув, Эстель ощутила такую неистовую злобу, на фоне которой темная аура от придворных дам казалась совсем незначительной. Позади Арклейна, затерявшись среди толпы, стоял официант, окутанный невероятно мрачной аурой. Его пристальный взгляд, неотрывно следующий за принцем, пугал. Испытав настоящий страх, Эстель, стараясь не привлекать внимание, начала уводить Арклейна подальше от этого мужчины.

«Что с ним такое?» – испуганно думала девушка. Украдкой наблюдая за мужчиной, Эстель вдруг заметила прикрытый подносом пистолет, и ее глаза расширились от ужаса. Дуло было направлено прямо на Арклейна. Тело Эстель пришло в движение быстрее, чем она успела подумать. Девушка изо всех сил оттолкнула принца, а в следующий момент прозвучал громкий выстрел. Ее левое плечо пронзила острая боль, а тело охватил жар. Вокруг раздавались испуганные вопли и крики. Сознание девушки начало постепенно угасать.

– Леди Эстель! – воскликнул Арклейн.

Его руки подхватили медленно оседающее тело девушки. Обоняние Эстель приятно щекотал освежающий аромат бергамота – вероятно, парфюм принца. Последнее, что она увидела своим затуманенным взглядом, прежде чем сознание заволокло густой тьмой. – это побледневший Сириус, бежавший к ней.

Придя в себя, Эстель ощутила, как тело пылает.

«Что со мной? Неужели я простудилась?» – подумала девушка. Ее взору предстала совершенно незнакомая комната. Эстель лежала на роскошной кровати с балдахином. В комнате царил полумрак, но мягкий оранжевый свет настенных светильников не давал помещению полностью погрузиться во тьму. За пологом балдахина виднелся диван, перед ним стояли стол и кресла, сделанные предположительно из орехового дерева темно-коричневого цвета. На стенах висели картины безмятежных сельских пейзажей, а на полках стояли керамические изделия из империи Ян. Одним словом, убранство комнаты создавало атмосферу роскоши и уюта.

«Где я?» – стоило ей приподняться на кровати, как левое плечо пронзила такая резкая боль, что девушка судорожно скорчилась. В следующий момент воспоминания о случившемся начали постепенно возвращаться. Все верно… Она вспомнила, что в нее стреляли на балу в поместье маркиза Рожеля во время танца с принцем Арклейном. Осознав это, Эстель задрожала от ужаса. Ее тело била лихорадка. Девушка много раз слышала, что тяжелые раны часто сопровождаются высокой температурой, но только сейчас по-настоящему ощутила это. Окинув себя взглядом, она заметила, что больное плечо было забинтовано, а бальное платье сменено на запахивающийся спереди пеньюар из очень приятной ткани, по ощущениям напоминавшей шелк. Мелкая вышивка на рукавах и воротнике говорила о высоком качестве изделия.

Судя по всему, из-за жара ее тело покрылось липким потом – хотелось немедленно переодеться. К тому же мучила невыносимая жажда. Оглядевшись по сторонам, Эстель заметила на прикроватном столике кувшин и колокольчик для вызова прислуги. Осторожно приподнявшись и стараясь не тревожить рану, она протянула руку к кувшину. Но в ту же минуту у нее закружилась голова, и Эстель рухнула на пол. Что-то с грохотом упало. На шум поспешно прибежала горничная:

– Госпожа, с вами все в порядке?

– Прошу прощения, я тут все опрокинула…

– Не тревожьтесь об этом, главное, что вы пришли в себя. Вы были без сознания целые сутки.

– Не может быть…

С помощью горничной Эстель кое-как вернулась в постель и, собравшись с духом, спросила:

– Простите, где я нахожусь?

– Вы в особняке маркиза Рожеля, на вчерашнем балу вы заслонили собой его высочество Арклейна и получили ранение. Вы помните это?

– Я помню выстрел…

– У вас совсем голос охрип. Позвольте, я сначала принесу воды, а потом приберусь, – с улыбкой сказала горничная и вышла из комнаты.

Спустя некоторое время она вернулась с новым кувшином. На подносе помимо него стоял фарфоровый поильник – чтобы можно было пить, не вставая с кровати.

– Сначала попейте, госпожа, – сказала горничная и поднесла носик поильника к ее губам.

Вода была слегка кисловатой, со сладким привкусом. Похоже, в нее добавили мед и лимон. Только убедившись, что Эстель полностью пришла в себя, горничная принялась вытирать пол.

– С-спасибо вам огромное… Получается, мне оказали помощь прямо здесь? – робко спросила Эстель.